Книги в жанре «Психологическая драма» по тегу «luchshee»
Егор — профессиональный пожарный. Пять лет назад его жена погибла в пожаре, а он не смог ее спасти. С тех пор он живет с огромным чувством вины и панически боится огня. Пожар в детском доме ставит его перед выбором. Поддаться своим страхам или броситься в самое пекло и снова попытаться спасти?
* * *
Он потерял жену в пожаре, и вся его жизнь обратилась в пепел. Сможет ли он преодолеть свои страхи и боль и снова поверить, что любовь возможна?
* * *
Он потерял жену в пожаре, и вся его жизнь обратилась в пепел. Сможет ли он преодолеть свои страхи и боль и снова поверить, что любовь возможна?
Вера Орлова, тихая реставратор книг, живёт в мире запахов старой бумаги и библиотечной тишины. Капитан спецназа Леонид Власов носит в себе груз горячих точек и приступы немоты, от которых не может избавиться. Их случайная встреча в библиотеке за неделю до 23 февраля запускает цепочку событий, где главным языком становятся не слова, а взгляды, жесты и молчаливое понимание.
Он не умеет говорить о боли. Она не требует объяснений. Между ними рождается особый мир — из карт, бумажных пилоток, засушенных цветов и ночных разговоров без единого слова.
Он не умеет говорить о боли. Она не требует объяснений. Между ними рождается особый мир — из карт, бумажных пилоток, засушенных цветов и ночных разговоров без единого слова.
22 года она считала его геройски погибшим.
22 года он смотрел на неё издалека.
Она пришла на обычную лекцию по БЖД, а увидела отца, которого хоронили всей семьёй. Тот же шрам над бровью. Та же линия подбородка. Только седина на висках и 22 года молчания между ними.
Полина не знала, что её папа жив. Не знала, почему он исчез. Не знала, что все эти годы он был рядом — следил, ждал, боялся подойти.
Теперь ей предстоит узнать правду. И простить. Или нет.
22 года он смотрел на неё издалека.
Она пришла на обычную лекцию по БЖД, а увидела отца, которого хоронили всей семьёй. Тот же шрам над бровью. Та же линия подбородка. Только седина на висках и 22 года молчания между ними.
Полина не знала, что её папа жив. Не знала, почему он исчез. Не знала, что все эти годы он был рядом — следил, ждал, боялся подойти.
Теперь ей предстоит узнать правду. И простить. Или нет.
— Что здесь происходит? — спросила Татьяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
— Я скучал по тебе, Элис, — его голос прозвучал тихо, почти ласково.
Итан шагнул вперёд. Лунный свет скользнул по его лицу — безупречный костюм, идеальная осанка, лёгкая улыбка на губах. И глаза. Прозрачно–голубые, смотревшие прямо на неё.
— Тебе не сбежать от меня. И ты это знаешь.
Он подошёл к кровати и склонился над ней. Элис отпрянула, вжавшись в изголовье.
— Где она? — спросил Итан, и в его голосе появилась та самая бархатная, ядовитая нотка, от которой кровь стыла в жилах.
— Не смей приближаться к ней, — выдохнула Элис.
— Ты родила моего ребёнка, — спокойно произнёс он. — И думала, что сможешь скрыть её от меня?
— Она не твоя.
— Она моя. И я заберу её. Заберу вас обеих…
Перед вам продолжение мрачного психологического триллера
«Искусство быть Тенью»
Том 3
«Рассвет»
Итан шагнул вперёд. Лунный свет скользнул по его лицу — безупречный костюм, идеальная осанка, лёгкая улыбка на губах. И глаза. Прозрачно–голубые, смотревшие прямо на неё.
— Тебе не сбежать от меня. И ты это знаешь.
Он подошёл к кровати и склонился над ней. Элис отпрянула, вжавшись в изголовье.
— Где она? — спросил Итан, и в его голосе появилась та самая бархатная, ядовитая нотка, от которой кровь стыла в жилах.
— Не смей приближаться к ней, — выдохнула Элис.
— Ты родила моего ребёнка, — спокойно произнёс он. — И думала, что сможешь скрыть её от меня?
— Она не твоя.
— Она моя. И я заберу её. Заберу вас обеих…
Перед вам продолжение мрачного психологического триллера
«Искусство быть Тенью»
Том 3
«Рассвет»
Амелия была счастлива. Любящий муж Алекс, уютный дом, долгожданная беременность — её жизнь казалась воплощённой мечтой. Она верила каждому его слову, каждому поцелую, каждой клятве.
Пока однажды не приехала к его офису с домашним обедом в руках и не увидела, как он прижимает к себе другую.
В один миг её мир рухнул. Всё, что она строила годами, оказалось ложью. Теперь ей предстоит пройти через боль, которую невозможно вообразить, и ответить на вопрос: можно ли выжить, когда сердце разбито вдребезги? И можно ли снова научиться дышать, когда не осталось ничего?
История о любви, предательстве и пути к себе — для тех, кто знает цену потерям.
Пока однажды не приехала к его офису с домашним обедом в руках и не увидела, как он прижимает к себе другую.
В один миг её мир рухнул. Всё, что она строила годами, оказалось ложью. Теперь ей предстоит пройти через боль, которую невозможно вообразить, и ответить на вопрос: можно ли выжить, когда сердце разбито вдребезги? И можно ли снова научиться дышать, когда не осталось ничего?
История о любви, предательстве и пути к себе — для тех, кто знает цену потерям.
Так ломают крылья.
-Дядь Саш, а почему у тебя нет своих детей?
-Ну как нет? Вы все мне как дети.
-Ну так мы то чужие...
-Дядь Саш, а почему у тебя нет своих детей?
-Ну как нет? Вы все мне как дети.
-Ну так мы то чужие...
Она потеряла дочь, дважды. И если в своём времени ей отомстить не удалось, то судьба решила расщедриться на второй шанс. Правда, её милость весьма условна, ведь Настя угодила в тело крепостной, бесправной женщины, проданной роднёй барину в полное подчинение. Сможет ли отомстить обидчику героиня?
Вас не ждёт добрая сказка.
Слабонервным не читать. Будет жестоко, неприятно, волнительно, очень эмоционально.
В книге вы встретитесь:
– с самодурством барыни,
– с необузданностью юного барина,
– с неприятными сторонами крепостничества,
– с вольным духом степей Черноземья,
– со смешением народных говоров, что характерно для мест, о которых пойдёт речь.
Счастливый эпилог ожидается, но весьма условный.
Вас не ждёт добрая сказка.
Слабонервным не читать. Будет жестоко, неприятно, волнительно, очень эмоционально.
В книге вы встретитесь:
– с самодурством барыни,
– с необузданностью юного барина,
– с неприятными сторонами крепостничества,
– с вольным духом степей Черноземья,
– со смешением народных говоров, что характерно для мест, о которых пойдёт речь.
Счастливый эпилог ожидается, но весьма условный.
Далёкое прошлое… Оно не просто где-то там, за горизонтом лет. Оно живёт во мне: в том, как я замираю на пороге комнаты, в том, как вздрагиваю от случайного скрипа половиц. Иногда мне кажется, что прошлое — это не время, а место. И я до сих пор хожу по его улицам, касаюсь холодных стен, слышу чужие голоса, которые давно должны были стихнуть.
Кто-то вспоминает прошлое и смеётся: «Ну и времена!» Кто-то улыбается сквозь слёзы, потому что там осталось счастье. А я пишу о своём прошлом, потому что не могу молчать. Я хочу поделиться тем, с чем столкнулась, — не ради жалости, не ради оправданий, а чтобы слова наконец-то перестали давить изнутри. Чтобы, выстроившись в строки, они стали не грузом, а дверью.
И если ты читаешь это, знай: каждая строчка здесь — след на пыльном полу. След, который я оставляю, чтобы больше не ходить по кругу.
Кто-то вспоминает прошлое и смеётся: «Ну и времена!» Кто-то улыбается сквозь слёзы, потому что там осталось счастье. А я пишу о своём прошлом, потому что не могу молчать. Я хочу поделиться тем, с чем столкнулась, — не ради жалости, не ради оправданий, а чтобы слова наконец-то перестали давить изнутри. Чтобы, выстроившись в строки, они стали не грузом, а дверью.
И если ты читаешь это, знай: каждая строчка здесь — след на пыльном полу. След, который я оставляю, чтобы больше не ходить по кругу.
Мир, в котором рычаги правления находятся в руках богатых и влиятельных, не прощает слабости. У господ есть все, о чем можно мечтать, а бедняки вынуждены бороться за выживание в сырости Нижнего Города.
После смерти родителей Поненте остаётся один на один с миром, который с легкостью может перемолоть его своими жерновами и вышвырнуть. Но мальчик не собирается становиться тенью чьего-то величия.
Что выберет Поненте: жить в трущобах и относительной безопасности или рискнуть всем ради возможности вырваться из порочного круга?
После смерти родителей Поненте остаётся один на один с миром, который с легкостью может перемолоть его своими жерновами и вышвырнуть. Но мальчик не собирается становиться тенью чьего-то величия.
Что выберет Поненте: жить в трущобах и относительной безопасности или рискнуть всем ради возможности вырваться из порочного круга?
Выберите полку для книги