Книги в жанре «Психологическая драма» по тегу «luchshee»
Душа, как вода, имеет свои агрегатные состояния: твердеет, когда нужно защищать самое дорогое; тает, когда захлестывают эмоции; испаряется, когда сил больше нет. Эрик не знает, к какому состоянию привыкать. Он заменяет отца ребенку, пока его родной отец-художник живет в мире красок и образов. Он ведет предвыборную гонку против человека, которого презирает. Он позволяет кукловоду дергать за ниточки, потому что слишком многим ему обязан. И ничто не спасет от правды, которая бьет в самое уязвимое место: человек, которого Эрик ненавидит, связан с ним куда теснее, чем можно предположить. "Агрегатное состояние души" – роман о том, что самое сложное в борьбе – не победить врага, а не потерять себя.
«У тебя нет работы. Нет денег. Нет своего угла. Ты хоть раз считала, сколько ты стоишь без меня?»
Десять лет я была женой Кирилла Вяземского. Улыбалась на его благотворительных вечерах, выбирала платья с закрытой спиной и умела объяснить в травмпункте про ступеньки.
А потом сказала слово «развод».
Он не кричал. Не разбил ни одной тарелки. Мой муж вообще никогда не выходит из себя — он просто заранее знает, чем всё закончится.
Он и дочь не станет отнимать силой. Ему это не нужно. Её отдадут ему сами — по закону, с печатями и подписями.
И знаете, что оказалось самым страшным? Мне не пришлось доказывать, что он меня бил.
Мне пришлось доказывать, что я нормальная.
Потому что к тому моменту все вокруг уже точно знали: со мной что-то не так. Врачи. Соседи. Полиция.
У него — деньги, связи и бумага на каждый мой шаг.
У меня — ничего.
Он рассчитал всё. Кроме одного.
Десять лет он учил меня молчать — и ни разу не проверил, что я запомнила.
Десять лет я была женой Кирилла Вяземского. Улыбалась на его благотворительных вечерах, выбирала платья с закрытой спиной и умела объяснить в травмпункте про ступеньки.
А потом сказала слово «развод».
Он не кричал. Не разбил ни одной тарелки. Мой муж вообще никогда не выходит из себя — он просто заранее знает, чем всё закончится.
Он и дочь не станет отнимать силой. Ему это не нужно. Её отдадут ему сами — по закону, с печатями и подписями.
И знаете, что оказалось самым страшным? Мне не пришлось доказывать, что он меня бил.
Мне пришлось доказывать, что я нормальная.
Потому что к тому моменту все вокруг уже точно знали: со мной что-то не так. Врачи. Соседи. Полиция.
У него — деньги, связи и бумага на каждый мой шаг.
У меня — ничего.
Он рассчитал всё. Кроме одного.
Десять лет он учил меня молчать — и ни разу не проверил, что я запомнила.
– Сегодня всё заканчивается, – произносит он ровным, деловым голосом без прежней влюблённой восторженности.
– Что… что заканчивается?– переспрашиваю заикаясь.
– Роман, Арина. Наш прекрасный, волшебный короткий роман… – Он встаёт, и идёт к стулу, на котором аккуратно сложена его одежда. – Все романы когда-нибудь заканчиваются, – продолжает он.– Наш – сегодня.
Мозг отказывается обрабатывать его слова. Он шутит? Это странная, неуместная шутка!..
– Ты… что ты говоришь? – собственный голос кажется тонким, как стекло. – Сегодня мы идём в ЗАГС. Ты сам… предложил. Вчера.
Он застёгивает ремень, щелчок пряжки звучит оглушительно громко.
– Вчера был прекрасный вечер. И ты была прекрасна. Игра стоила свеч. Но сегодня утром у меня самолёт в Москву. Дела не ждут! – Он надевает рубашку, не глядя на меня. – Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно.
– Что… что заканчивается?– переспрашиваю заикаясь.
– Роман, Арина. Наш прекрасный, волшебный короткий роман… – Он встаёт, и идёт к стулу, на котором аккуратно сложена его одежда. – Все романы когда-нибудь заканчиваются, – продолжает он.– Наш – сегодня.
Мозг отказывается обрабатывать его слова. Он шутит? Это странная, неуместная шутка!..
– Ты… что ты говоришь? – собственный голос кажется тонким, как стекло. – Сегодня мы идём в ЗАГС. Ты сам… предложил. Вчера.
Он застёгивает ремень, щелчок пряжки звучит оглушительно громко.
– Вчера был прекрасный вечер. И ты была прекрасна. Игра стоила свеч. Но сегодня утром у меня самолёт в Москву. Дела не ждут! – Он надевает рубашку, не глядя на меня. – Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно.
— Переговоры затянулись, — объясняется муж, пряча взгляд в пол. — Ты же знаешь, как это бывает.
— Какие переговоры? — спрашиваю, скривив губы. — В Питере? — Даю ему последнюю возможность сказать правду. — Ты был в Питере?
Он колеблется на мгновение. Серые глаза бегают, в попытке лживого мозга дать нужный ответ.
— Да, в Питере. Всё прошло отлично. Заключили контракт.
Выбор сделан. Смотрю на него и чувствую, как внутри что-то ломается окончательно, безвозвратно. Открываю телефон, нахожу видео с датой его поездки и протягиваю ему.
— Ты был в Питере? — переспрашиваю с горькой усмешкой. — Тогда кто эта женщина рядом с тобой в нашем московском торговом центре? И чья дочь у тебя на руках?
— Какие переговоры? — спрашиваю, скривив губы. — В Питере? — Даю ему последнюю возможность сказать правду. — Ты был в Питере?
Он колеблется на мгновение. Серые глаза бегают, в попытке лживого мозга дать нужный ответ.
— Да, в Питере. Всё прошло отлично. Заключили контракт.
Выбор сделан. Смотрю на него и чувствую, как внутри что-то ломается окончательно, безвозвратно. Открываю телефон, нахожу видео с датой его поездки и протягиваю ему.
— Ты был в Питере? — переспрашиваю с горькой усмешкой. — Тогда кто эта женщина рядом с тобой в нашем московском торговом центре? И чья дочь у тебя на руках?
Мой жених сидит на заднем сиденье. Света и Наташа целуют его с двух сторон, а он довольно смеётся, запрокинув голову. Я хочу открыть дверь, разбить стекло,.
— Не унижайся, — останавливает подруга. — Выставишь себя посмешищем!
Слёзы застилают глаза.Спрашиваю, почти беззвучно:
— Что мне делать?
Эмма гладит меня по голове, как маленькую.
— Судьба сама толкает тебя в нужном направлении. Джон улетает через три дня в Англию и хочет жениться на тебе. Соглашайся. Будешь жить в Лондоне. Забудешь это предательство, как страшный сон. Выйдешь замуж. Вылечишь отца...
Я улетаю в Англию, попадаю в золотую клетку. Рожаю дочерей-близняшек, а через пять лет узнаю, что вся моя жизнь была срежиссирована моей лучшей подругой с одной целью...
— Не унижайся, — останавливает подруга. — Выставишь себя посмешищем!
Слёзы застилают глаза.Спрашиваю, почти беззвучно:
— Что мне делать?
Эмма гладит меня по голове, как маленькую.
— Судьба сама толкает тебя в нужном направлении. Джон улетает через три дня в Англию и хочет жениться на тебе. Соглашайся. Будешь жить в Лондоне. Забудешь это предательство, как страшный сон. Выйдешь замуж. Вылечишь отца...
Я улетаю в Англию, попадаю в золотую клетку. Рожаю дочерей-близняшек, а через пять лет узнаю, что вся моя жизнь была срежиссирована моей лучшей подругой с одной целью...
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
Он инструктор по рукопашному бою в зале Чили, после трагических событий выбирает уединенную жизнь в глуши. Его неожиданная соседка — одинокая беременная девушка.
Ему постоянно приходится спасать ее, но что, если она — его единственное спасение? Единственная, кто научит заново дышать.
Ее сосед — не принц, он больше похож на раненого зверя. Между ними противостояние и очень сложные отношения, ведь каждый живет в своем собственном кошмаре без надежды на пробуждение. Но в его руках она чувствует себя в безопасности, как никогда.
Есть ли у них шанс на счастье, особенно когда ее жених-абьюзер идет по ее следу?
* * *
✔️ БРАТ МАТВЕЯ
Драма, остросюжетка, настоящий мужчина, ХЭ.
Душевно, эмоционально, красиво, как всегда и бывает в деревушке "Тихие Ивы"
Он инструктор по рукопашному бою в зале Чили, после трагических событий выбирает уединенную жизнь в глуши. Его неожиданная соседка — одинокая беременная девушка.
Ему постоянно приходится спасать ее, но что, если она — его единственное спасение? Единственная, кто научит заново дышать.
Ее сосед — не принц, он больше похож на раненого зверя. Между ними противостояние и очень сложные отношения, ведь каждый живет в своем собственном кошмаре без надежды на пробуждение. Но в его руках она чувствует себя в безопасности, как никогда.
Есть ли у них шанс на счастье, особенно когда ее жених-абьюзер идет по ее следу?
* * *
✔️ БРАТ МАТВЕЯ
Драма, остросюжетка, настоящий мужчина, ХЭ.
Душевно, эмоционально, красиво, как всегда и бывает в деревушке "Тихие Ивы"
Двадцать лет назад я хотел жениться на Сеньке. Хотел! Поэтому и заявил открыто, что мечтаю жить с ней, растить детей и радоваться суткам по календарю, а на закате лет дразнить подкравшуюся старость байками о том, как нам когда-то было и комфортно, и тепло, а временами – весело и даже сумасбродно. Однако, чего желалось, тому, увы, не суждено осуществиться. Неизвестный прикуп в карточной игре оказался для самоуверенного героя откровенным перебором, а «полный дом» выпал, как ни странно, абсолютно нефартовым.
В настоящем я бы не хотел пенять на несправедливость или высшие силы, в существование которых особо никогда не верил, или обвинять в неслучившемся кого-либо ещё, кроме себя (я осознал свою ошибку!), да только долгожданный новый шанс, который я ночами клянчил у кого-то, выпал лишь через два года после рождения сынишки.
Шанс выпал! Двумя руками за него схватился. А вот удачу и запал, похоже, снова проморгал, поскольку с тем, что появилось в жизни Сеньки, довольно тяжело смириться.
В настоящем я бы не хотел пенять на несправедливость или высшие силы, в существование которых особо никогда не верил, или обвинять в неслучившемся кого-либо ещё, кроме себя (я осознал свою ошибку!), да только долгожданный новый шанс, который я ночами клянчил у кого-то, выпал лишь через два года после рождения сынишки.
Шанс выпал! Двумя руками за него схватился. А вот удачу и запал, похоже, снова проморгал, поскольку с тем, что появилось в жизни Сеньки, довольно тяжело смириться.
– Ядвига Яновна, вот документы. Нужно подписать.
Передо мной на стол ложатся несколько листов.
– Что это? – с удивлением смотрю на Мартина Эбеля, лучшего друга моего мужа.
– Это документы о разводе, – Эбель пожимает плечами.
– Какой развод? Я ничего не понимаю…
В голове гудит, в ушах, кажется, стучит сердце, и вообще, я нахожусь в полном шоке.
– Что за бред? – шепчу непослушными губами.
– Илья остался в монастыре, – Мартин морщится. – Там сначала период послушания. Потом он будет принимать постриг…
Сейчас немногочисленные подружки, а также коллеги и знакомые всех мастей жалуются, что после двадцати лет брака муж остыл, загулял, нашел молодуху – это у них вроде как нынче модно.
И вообще, считается, что если муж завёл любовницу – ты плохая жена.
А я тогда какая, если от меня муж ушел в монастырь?
И как мне с этим жить?
ХЭ
Обложка от ОА и Т.Болотских
Все сюжеты – порождение Авторского сознания.
Все совпадения с реальностью – сюрприз.
Передо мной на стол ложатся несколько листов.
– Что это? – с удивлением смотрю на Мартина Эбеля, лучшего друга моего мужа.
– Это документы о разводе, – Эбель пожимает плечами.
– Какой развод? Я ничего не понимаю…
В голове гудит, в ушах, кажется, стучит сердце, и вообще, я нахожусь в полном шоке.
– Что за бред? – шепчу непослушными губами.
– Илья остался в монастыре, – Мартин морщится. – Там сначала период послушания. Потом он будет принимать постриг…
Сейчас немногочисленные подружки, а также коллеги и знакомые всех мастей жалуются, что после двадцати лет брака муж остыл, загулял, нашел молодуху – это у них вроде как нынче модно.
И вообще, считается, что если муж завёл любовницу – ты плохая жена.
А я тогда какая, если от меня муж ушел в монастырь?
И как мне с этим жить?
ХЭ
Обложка от ОА и Т.Болотских
Все сюжеты – порождение Авторского сознания.
Все совпадения с реальностью – сюрприз.
Елена думала, что их брак — это крепость. Они прошли через войну, через слёзы, через радости. Их дом с зимним садом был её раем. Пока однажды утром телефонный звонок не разрушил всё.
«Леночка, держись... Твой Виктор вчера на корпоративе... с какой-то молоденькой... Все видели, как они....».
Измена. Публичная, пошлая, с вульгарной девчонкой. И самое страшное — его оправдание: «Лена, я... я ничего не помню, я был пьян...»
Но Елена помнит. Она помнит всё. И видит фотографии, где её генерал, её гордость и честь, позорится в объятиях другой.
Он падает на колени, он клянется, он заваливает её подарками. Но как простить, когда кольцо с сапфиром напоминает лишь о синяке на душе?
«Леночка, держись... Твой Виктор вчера на корпоративе... с какой-то молоденькой... Все видели, как они....».
Измена. Публичная, пошлая, с вульгарной девчонкой. И самое страшное — его оправдание: «Лена, я... я ничего не помню, я был пьян...»
Но Елена помнит. Она помнит всё. И видит фотографии, где её генерал, её гордость и честь, позорится в объятиях другой.
Он падает на колени, он клянется, он заваливает её подарками. Но как простить, когда кольцо с сапфиром напоминает лишь о синяке на душе?
Я поднимаю на него взгляд. Глазам больно от бьющего в лицо света.
— Игнат… — собственный голос кажется мне чужим.
Он делает ещё пару шагов ко мне. Грозный взгляд прилипает к Машеньке.
— Это… твоё? — он произносит слова с таким отвращением, как будто спрашивает о неизлечимой болезни.
Смотрю на него волчицей. Рычу в ответ:
— Да, это моё. Самое лучшее, самое настоящее, что у меня когда-либо было. То, ради чего я стала сильнее. То, о чём ты даже не мечтал, Игнат Сергеевич!
Он приходит в себя. Шок отступает, и на его лицо наползает привычная маска начальника. Он снова ледяной аудитор.
— Александра, — в холодном тоне слышится сталь, — у нас не положено селить родственников в служебном жилье! Это нарушение правил, а значит контракта!
— Игнат… — собственный голос кажется мне чужим.
Он делает ещё пару шагов ко мне. Грозный взгляд прилипает к Машеньке.
— Это… твоё? — он произносит слова с таким отвращением, как будто спрашивает о неизлечимой болезни.
Смотрю на него волчицей. Рычу в ответ:
— Да, это моё. Самое лучшее, самое настоящее, что у меня когда-либо было. То, ради чего я стала сильнее. То, о чём ты даже не мечтал, Игнат Сергеевич!
Он приходит в себя. Шок отступает, и на его лицо наползает привычная маска начальника. Он снова ледяной аудитор.
— Александра, — в холодном тоне слышится сталь, — у нас не положено селить родственников в служебном жилье! Это нарушение правил, а значит контракта!
Выберите полку для книги