Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
Наш поход с друзьями обернулся настоящим кошмаром. Я уже прощалась с жизнью, представляя, как замерзаю в чаще или становлюсь обедом для какого-нибудь дикого зверя. Но тут появился он – охотник, спасший меня от опасности. Только вот какая ирония, я тогда ещё и не подозревала, что главная угроза – это он сам…
— Как же я хочу тебя, Малиновский, — горячо выдохнула Тая.
— Неужели? — игриво выдохнул он, прикусив мочку её уха.
— Я так соскучилась по твоим необыкновенным глазам, — её голос звучал негромко, эротично в тишине комнаты, — и губы… Я по ним с ума схожу. Красивые такие, пухлые, так и хочется целовать их и кусать. Ты меня маньячкой делаешь, Малиновский! Помешанной на сексе с тобой маньячкой! Ты ходячее искушение, Глеб, — она лизнула его в шею. Она обожала его шею. Обожала его всего. Так и хочеться вцепиться зубками в его плечи, оставить метку.
— Главное, чтобы твоя озабоченность проявлялась только мной, — выдохнул Глеб и зашипел, когда Тая всё-таки сделала то, что так желала, укусила его.
— Только с тобой, милый, — промурлыкала она и потерлась о него всем телом, — Я завтра наверняка пожалею о том, что это всё разболтала. Но я хочу, чтобы ты знал, Глеб. Я тебя люблю. И не отдам никакой Карине или любой другой девушке. Ты мой!
— Неужели? — игриво выдохнул он, прикусив мочку её уха.
— Я так соскучилась по твоим необыкновенным глазам, — её голос звучал негромко, эротично в тишине комнаты, — и губы… Я по ним с ума схожу. Красивые такие, пухлые, так и хочется целовать их и кусать. Ты меня маньячкой делаешь, Малиновский! Помешанной на сексе с тобой маньячкой! Ты ходячее искушение, Глеб, — она лизнула его в шею. Она обожала его шею. Обожала его всего. Так и хочеться вцепиться зубками в его плечи, оставить метку.
— Главное, чтобы твоя озабоченность проявлялась только мной, — выдохнул Глеб и зашипел, когда Тая всё-таки сделала то, что так желала, укусила его.
— Только с тобой, милый, — промурлыкала она и потерлась о него всем телом, — Я завтра наверняка пожалею о том, что это всё разболтала. Но я хочу, чтобы ты знал, Глеб. Я тебя люблю. И не отдам никакой Карине или любой другой девушке. Ты мой!
Что, если одна дождливая ночь перевернет всю твою жизнь?
Данил — успешный проектировщик, привыкший к одиночеству и работе. Он не ищет приключений, не верит в любовь с первого взгляда и уж точно не ожидает, что судьба столкнет его с той, кого он должен ненавидеть.
Лия потеряла всё. Деньги, статус, крышу над головой. Когда она оказывается на обочине под проливным дождем, ей кажется, что хуже уже некуда. Но появление Данила — человека, чью сестру она едва не разрушила, — становится началом чего-то нового. Страшного. Манящего.
Он приютил ее из жалости. Она осталась из благодарности. Но ночи на узком диване, случайные прикосновения и запретные чувства делают свое дело. Между ними вспыхивает страсть, которую оба старательно отрицают.
Но прошлое не отпускает. Страх, чужие мнения и собственная неуверенность грозят разрушить всё, что они с таким трудом построили.
Данил — успешный проектировщик, привыкший к одиночеству и работе. Он не ищет приключений, не верит в любовь с первого взгляда и уж точно не ожидает, что судьба столкнет его с той, кого он должен ненавидеть.
Лия потеряла всё. Деньги, статус, крышу над головой. Когда она оказывается на обочине под проливным дождем, ей кажется, что хуже уже некуда. Но появление Данила — человека, чью сестру она едва не разрушила, — становится началом чего-то нового. Страшного. Манящего.
Он приютил ее из жалости. Она осталась из благодарности. Но ночи на узком диване, случайные прикосновения и запретные чувства делают свое дело. Между ними вспыхивает страсть, которую оба старательно отрицают.
Но прошлое не отпускает. Страх, чужие мнения и собственная неуверенность грозят разрушить всё, что они с таким трудом построили.
Я подхожу к нашему зданию, ещё немного и лестница. И тут проезжает машина и обливает меня грязной жижей! Мои сапожки и пальто все в брызгах! Вот же козёл! Он припарковал свою дорогую тачку и вышел из машины. В дорогущем пальто нараспашку, в костюме и галстуке, высокий качок. Таких нужно на ринг выпускать, а не в костюмы наряжать. Терпеть не могу таких, если они ездят на таких крутых машинах, то им можно всё!
-А поаккуратнее нельзя? Тут люди ходят вообще-то! — возмущённо и громко крикнула я этому королю всея Руси.
-Там яма была, за лужей не видно. Я тебе химчистку оплачу, не ори.
-Себе оплати! Мог бы просто извиниться.
-Извинился бы, если бы ты не орала и шла по тротуару. Это дорога для машин. — и показал рукой. — А это дорожка для пешеходов. — тоже показал рукой. — Родители не научили, как ходить нужно? Или блондинкам это нужно объяснять более простыми словами, чтобы понятней было?
-Ты меня, тупицей, что ли, назвал? — хочу его побить, тоже мне, учитель года!
-А поаккуратнее нельзя? Тут люди ходят вообще-то! — возмущённо и громко крикнула я этому королю всея Руси.
-Там яма была, за лужей не видно. Я тебе химчистку оплачу, не ори.
-Себе оплати! Мог бы просто извиниться.
-Извинился бы, если бы ты не орала и шла по тротуару. Это дорога для машин. — и показал рукой. — А это дорожка для пешеходов. — тоже показал рукой. — Родители не научили, как ходить нужно? Или блондинкам это нужно объяснять более простыми словами, чтобы понятней было?
-Ты меня, тупицей, что ли, назвал? — хочу его побить, тоже мне, учитель года!
Танцуй как в последний раз, но только для меня. Сквозь время и движения. И пусть весь мир подождёт...
— Я туристка… Вы ошиблись… — шепчу я, вжимаясь в стену. — Меня будут искать. Меня найдут…
Он усмехается так, что в жилах стынет кровь.
— Здесь тебя никто не найдет, малых.
Меня прошибает ужас.
— Вы… вы не можете вот так! Это похищение! Это преступление!
Он наклоняется ближе, обжигая взглядом.
— Здесь мои горы. Моя земля. Мой дом. Здесь мои законы.
Его пальцы сжимают мой подбородок сильнее.
— И ты теперь моей будешь. Отвечаю.
Моя беззаботная жизнь закончилась в тот момент, когда обычная экскурсия в горах обернулась встречей с ним — жестким, опасным и беспринципным кавказцем, который привык брать свое силой.
Я — наивная девушка из Твери. Он — мужчина, для которого не существует слова «нет».
Фарух похитил меня средь бела дня и заявил, что теперь я принадлежу ему.
Но что, если за его грубостью скрывается не только власть, а за моей ранимой душой — совсем не страх?
Смогу ли я выжить в его мире, где закон — это он сам? Время покаж
Он усмехается так, что в жилах стынет кровь.
— Здесь тебя никто не найдет, малых.
Меня прошибает ужас.
— Вы… вы не можете вот так! Это похищение! Это преступление!
Он наклоняется ближе, обжигая взглядом.
— Здесь мои горы. Моя земля. Мой дом. Здесь мои законы.
Его пальцы сжимают мой подбородок сильнее.
— И ты теперь моей будешь. Отвечаю.
Моя беззаботная жизнь закончилась в тот момент, когда обычная экскурсия в горах обернулась встречей с ним — жестким, опасным и беспринципным кавказцем, который привык брать свое силой.
Я — наивная девушка из Твери. Он — мужчина, для которого не существует слова «нет».
Фарух похитил меня средь бела дня и заявил, что теперь я принадлежу ему.
Но что, если за его грубостью скрывается не только власть, а за моей ранимой душой — совсем не страх?
Смогу ли я выжить в его мире, где закон — это он сам? Время покаж
Маша выпрямляется, смотрит на меня. В её взгляде — ни тени прежней нежности. Только холод, сталь, обида, которая копилась три года.
— Убирайся, — говорит тихо, но твёрдо. — Пошёл вон отсюда, пока на вилы не посадила.
— Маша, — делаю шаг к ней, — а чей ребёнок у тебя?
Она не отвечает. Только сжимает ручку вил крепче, делает шаг вперёд.
— Вон, — повторяет. — И больше никогда не приезжай.
— Убирайся, — говорит тихо, но твёрдо. — Пошёл вон отсюда, пока на вилы не посадила.
— Маша, — делаю шаг к ней, — а чей ребёнок у тебя?
Она не отвечает. Только сжимает ручку вил крепче, делает шаг вперёд.
— Вон, — повторяет. — И больше никогда не приезжай.
Вера — жена сына влиятельного Игоря Викторовича. Она привыкла молчать, опускать глаза и подавать кофе по первому требованию. Его друг Аркадий смотрит так, будто уже знает, какая она на вкус. Её муж слишком слаб, чтобы защитить.
Но однажды Вера перестаёт бояться. И тогда она решает: хватит.
Теперь она сама выбирает, с кем быть и кого любить. Даже если этот выбор разрушит всё, что было раньше.
Но однажды Вера перестаёт бояться. И тогда она решает: хватит.
Теперь она сама выбирает, с кем быть и кого любить. Даже если этот выбор разрушит всё, что было раньше.
Соня — медсестра, которая согласилась ухаживать за двумя сломанными военными в закрытой клинике. Дмитрий и Алексей не подпускают никого, ломают каждую, кто пытается приблизиться. Но Соня не уходит. И постепенно страх превращается в доверие, а двое мужчин, внушающих ужас, становятся её домом.
Я — Лена, кондитер с пышными формами и острым языком. Сбежала из Москвы после того, как бывший слил мои личные фото, и устроилась в ресторан к Гремлину — шеф-повару, который меня на дух не переносит. Он унижает меня, я огрызаюсь, между нами искрит так, что можно яичницу жарить. А потом я нахожу его старый телефон и понимаю: он знает обо мне всё. Слишком много для чужого человека. И теперь мне предстоит выяснить — кто он на самом деле и зачем искал меня три года.
Подборка самой откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги