Книги в жанре «Деревенский роман»

Однажды любому терпению приходит конец.
Устав от оскорблений нового руководителя фирмы, я послала его куда подальше. Как есть, прямым текстом. В общем, сделала то, о чем мечтают многие.
Он цеплялся ко всему, что я делала. Ему не нравилась моя внешность с лишними килограммами, не нравились веснушки и цвет моих волос. Ему даже имя моё не нравилось!
И плевать, что своим поступком я перечеркнула восемь лет, которые отдала этой фирме, работая без сна и отдыха.
Собрала вещи и уехала в деревню, начинать новую жизнь.
Но я не была готова к тому, что через месяц на пороге моего деревенского дома появится посланный мной руководитель с желанием послать меня туда, куда я точно не хочу – к нему в жёны.

— Дяденька, возьмите котёнка, — мелкая кнопка вносит в дом корзину. Оттуда, как по команде, выпрыгивает десант из четырёх котят и разбегается по дому.
— Ты что наделала?! — Сиплю сквозь зубы. — У меня же аллергия! — Чихаю с перепугу, от чего сын на руках просыпается. А я его только укачал. Зубы, будь они неладны!
— А где его мама? — кнопка любопытствует.
Где, где? В Париж умотала, кукушка!
Вдруг мигает свет, грохот и с потолка льется вода. Эти коты до системы умный дом добрались?!
— Анюта, ты как? — подлетает к нам ее мамаша, моя соседка сварливая.
— Дом мой обесточила и утопила, — гаркаю на нервах. Сын вырубает сирену, — Мы к вам переезжаем!
У Рыжули глаза сразу испуганные...
***
Я сбежала в глушь от бывшего мужа-злодея, который хочет дочь отнять. Жила тихо, пряталась, пока не появился ОН. Грубый. Шумный. Заносчивый.
Дом прямо за забором отгрохал в три этажа.
— У нас места нет, — пищу.
— С тобой комнату поделим, Веснушка. Пошли, хоромы покажешь…

Молоденькая учительница живёт в тихой деревне с маленьким сыном и больной бабушкой. После предательства мужа она уже два года проводит одинокие ночи, тайком мечтая о сильных мужских руках, горячих поцелуях и той настоящей страсти, о которой ей рассказывала подруга.
И однажды её самые сокровенные мечты начинают сбываться… причём так ярко, глубоко и горячо, как она даже не могла себе представить.

— Вы фельдшер? — голос низкий, с презрительной интонацией.

— Да, я Таисия Андреевна Клинцова. Давайте зайдем в дом и я проведу осмотр.

Он усмехнулся, осматривая меня с ног до головы. Взгляд скользнул по фигуре так небрежно, словно мужчина оценивал товар на рынке.

— Я думал что пришлют кого-то поприличнее. Ладно, заходи раз пришла.

— Сколько тебе заплатили за эту смену? — спросил я низким голосом.
— Достаточно…— прошептала она, не поднимая на меня глаз.
— Я дам тебе в десять раз больше. Но для этого ты должна остаться тут после того, как все гости разъедутся. Мы останемся здесь двоем : только ты и я. Я хочу тебя, моя «красная шапочка». И я тебя получу: по хорошему или по плохому. Тебе самой решать…Ну, какой вариант ты выбираешь?
Она долго молчала, кусая свою нижнюю губу. Наконец ответила едва слышно:
— Мне очень нужны деньги… Я согласна...

– А что это у нас тут за Аленушка нарисовалась? М-м-м, местная земля не перестает удивлять, – меня бесстыже разглядывают, словно я стою в одном неглиже, а не в простом хлопковом платье, калошах и с косынкой на голове. – Хочешь, покатаемся? – хозяин вертолета делает недвусмысленное движение бедрами. – Прибегай вечерком, сейчас я занят буду.
***
Городской буржуй заявляется к нам в деревню и считает, что ему все можно просто по факту наличия денег. И я сделаю все, чтобы он как можно скорее понял, что ТУТ его деньги не больше, чем фантики! Вот только мои дети к нему почему-то тянутся…

Ночь. Трасса. Я ковыляю по обочине.
В одной руке сломанный каблук. В другой поросёнок.
Пятачок хрюкает, словно смеётся.
Вдруг из темноты выплывает «бентляк». Чёрный, матовый, с тонировкой «я слишком богат, чтобы на меня пялились».
Вытягиваю руку. Стекло опускается.
За рулём харизма во плоти с квадратной челюстью в тёмных очках и в костюме от кутюр…
— Чего на трассе? Плечевая, что ли? Так здесь дальнобои не ездят.
— Дяденька… подвезите… меня с Фунтиком… до поворота… Па–жа–а–льста–а… — лепечу, натянув на лицо маску «невинной няшности».
Брутал кивает. Я плюхаюсь на дорогое сидение, прижимая поросёнка.
— Маньяк?! — выдыхаю, зевая.
Слышу в ответ «агась» и проваливаюсь в темноту, еще не зная, что утро меня очень и очень удивит…

Але двадцать девять, развод за плечами и возвращение домой – в деревню, где прошло детство. Здесь огород, мама, река и тишина. Здесь, казалось, можно выдохнуть.
Но в деревню возвращается и Роман. Тот самый. Первый. Который уехал одиннадцать лет назад и не оглянулся.
Теперь он строит санаторий и хочет восстановить старую мельницу на реке.
В роду у Али про мельницу рассказывают шёпотом. Есть причина, по которой она столько лет стоит тихо и лучше бы её не трогали.
Лето, река, венок на воде, купальский костёр. Старая тайна, которая не собирается оставаться на дне. И двое людей, которым судьба дала второй шанс. Вот только смогут ли они им воспользоваться?

🌻бывшие,
🌱встреча через время,
🌻второй шанс,
🌱настоящий мужчина,
🌻счастливый финал,
🌱деревня,
🌻немного летней мистики

— Вьюгин, прекрати меня раздевать глазами.
— Не могу, Огнёва. Пока только глазами и разрешаешь.

После развода последнее, что мне нужно, — новый мужчина. Особенно такой, которому, кажется, совершенно всё равно, что нужно мне.

В пятницу мой библиобус закроют. А в понедельник в него садится Антон Соколов — аудитор, который должен решить, нужен ли району этот маршрут.

У него планшет, безупречные таблицы и опасная привычка задавать правильные вопросы. У меня — семь посёлков, старый автобус и чёрная тетрадь, где записано то, чего не бывает в библиотечных отчётах.

По документам я выдаю книги. На деле вожу лекарства, помогаю записаться к врачу, отправляю заявления и соединяю с миром тех, кому давно не до романов. Антон считает это нарушениями. Я — своей работой.

У нас пять дней, чтобы не возненавидеть друг друга и найти законный способ спасти маршрут. Но чем дальше автобус уходит по разбитым дорогам, тем труднее понять, чего я боюсь сильнее: его честного отчёта — или того, что после пятницы он уедет.

Тёплая романтическая комедия о взрослых героях, семи посёлках и любви, которая начинается со спора о глаголах.