Книги по тегу «бдсм»: ""
Я узнала, что у моего мужа две любовницы, и мой мир рухнул.
В отчаянии я позвонила своему свёкру. Единственному мужчина, кто всегда мне помогал.
Но вместо утешения я попросила его о другом: помочь мне изменить мужу в отместку. Свекор согласился. Вот только он оказался не один...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
В отчаянии я позвонила своему свёкру. Единственному мужчина, кто всегда мне помогал.
Но вместо утешения я попросила его о другом: помочь мне изменить мужу в отместку. Свекор согласился. Вот только он оказался не один...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Утро после той ночи подарило мне освобождение, но мужчины не дали мне уйти. Илья, Влад и Виктор продолжили открывать мою сущность заново, показывая мне новые границы.
Когда появился Коля, я смотрела на него с полным безразличием — я больше не его униженная жена, я собственность трех властных мужчин.
И в этом полном подчинении я наконец обрела себя.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Когда появился Коля, я смотрела на него с полным безразличием — я больше не его униженная жена, я собственность трех властных мужчин.
И в этом полном подчинении я наконец обрела себя.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Горячие турки.
Они сняли с меня слой всех норм и устоев, вдолбленных мне с детства.
В их доме я стала зеркалом их желаний, холстом для новой чувствительности, сосудом, который наполняли до краёв одновременно.
Я наконец понимаю: они не ломают меня. Они вырезают на моей спине карту той страны, где боль и наслаждение говорят на одном языке. И я боюсь не того, что они сделают — а того, что я не захочу, чтобы это заканчивалось.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Они сняли с меня слой всех норм и устоев, вдолбленных мне с детства.
В их доме я стала зеркалом их желаний, холстом для новой чувствительности, сосудом, который наполняли до краёв одновременно.
Я наконец понимаю: они не ломают меня. Они вырезают на моей спине карту той страны, где боль и наслаждение говорят на одном языке. И я боюсь не того, что они сделают — а того, что я не захочу, чтобы это заканчивалось.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я стояла под струями воды и чувствовала, как вместе с пеной и паром уходит всё, что было до этой ночи.
Смывается предательство, смывается стыд, смывается та женщина, которую называли "домашними тапочками".
Мне казалось, что я умираю и заново рождаюсь — по капле, по вздоху. А потом я оказалась практически в семейном кругу их смеха, голосов, касаний, и поняла: я не хочу быть правильной.
Я хочу быть живой. Даже если эта жизнь — как падение в пропасть, я хочу лететь.
Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью...
Смывается предательство, смывается стыд, смывается та женщина, которую называли "домашними тапочками".
Мне казалось, что я умираю и заново рождаюсь — по капле, по вздоху. А потом я оказалась практически в семейном кругу их смеха, голосов, касаний, и поняла: я не хочу быть правильной.
Я хочу быть живой. Даже если эта жизнь — как падение в пропасть, я хочу лететь.
Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью...
Я думала, что свобода — это когда тебя отпускают. Но когда Вмой бывший свекор окровавленными руками вырвал меня из лап прошлого, я поняла: свобода — это когда есть куда вернуться.
Месяцы текли, как мёд — сладкие, тягучие, пустые. Я засыпала в его объятиях, но просыпалась от снов, в которых слышала испанский шёпот, сводивший с ума.
А потом он сделал мне подарок...
Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью...
Месяцы текли, как мёд — сладкие, тягучие, пустые. Я засыпала в его объятиях, но просыпалась от снов, в которых слышала испанский шёпот, сводивший с ума.
А потом он сделал мне подарок...
Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью...
Инга восстанавливает старинные картины. Она знает цену каждому мазку, каждой трещинке на холсте. Она перфекционистка. И в постели — тоже.
Её коллекция — это свечи. Не ароматические, не декоративные.
Специальные, из очищенного пчелиного воска, с точно рассчитанной температурой плавления. Пять свечей. Пять оттенков тепла.
Белая — сорок два градуса. Едва тёплая. Как первый поцелуй.
Кремовая — сорок пять. Приятно горячая. Как ладонь, сжатая в кулак.
Жёлтая — сорок восемь. Ощутимая. Как предупреждение.
Медная — пятьдесят два. Острая. Как вопрос.
И тёмно-бордовая — пятьдесят пять. Та самая, от которой на коже остаётся след, как от поцелуя времени.
Инга не торопится. Она зажигает свечи одну за другой, позволяя воску достичь нужной кондиции. Её мужчина лежит на спине, его запястья прикреплены мягкими наручниками к изголовью — не для наказания, для эстетики.
Первая капля падает на ключицу. Белая. Он вздрагивает, но молчит.
Вторая — на грудь. Кремовая. Дыхание сбивается...
Её коллекция — это свечи. Не ароматические, не декоративные.
Специальные, из очищенного пчелиного воска, с точно рассчитанной температурой плавления. Пять свечей. Пять оттенков тепла.
Белая — сорок два градуса. Едва тёплая. Как первый поцелуй.
Кремовая — сорок пять. Приятно горячая. Как ладонь, сжатая в кулак.
Жёлтая — сорок восемь. Ощутимая. Как предупреждение.
Медная — пятьдесят два. Острая. Как вопрос.
И тёмно-бордовая — пятьдесят пять. Та самая, от которой на коже остаётся след, как от поцелуя времени.
Инга не торопится. Она зажигает свечи одну за другой, позволяя воску достичь нужной кондиции. Её мужчина лежит на спине, его запястья прикреплены мягкими наручниками к изголовью — не для наказания, для эстетики.
Первая капля падает на ключицу. Белая. Он вздрагивает, но молчит.
Вторая — на грудь. Кремовая. Дыхание сбивается...
Мрачная фэнтези‑история о хрупкой, но несгибаемой девушке Лире, чья тихая мечта о красивой жизни оборачивается роковым переходом в чужой, беспощадный мир. Из обычной горничной она становится служанкой в зловещем замке, где стены хранят чужие тайны, зеркала шепчут проклятия, а хозяин — проклятый генерал‑полудемон — скрывает под маской не только изуродованное лицо, но и бушующую в нём тьму. Лире предстоит не просто выжить среди ведьм, драконов и интриг, но и понять: порой исполнение мечты требует такой цены, которую невозможно предвидеть — и неясно, хватит ли сил её заплатить.
Я думала, что самое страшное — узнать об измене мужа. Ошиблась. Самое страшное — понять, что вместе с ним я потеряла саму себя.
Одно сообщение разрушило мою жизнь. Пока муж признавался другой женщине, что скучает по ней, я стирала его рубашки, готовила ужины и верила в наш брак.
Назло ему я написала незнакомцу. Хотела доказать, что тоже кому-то нужна. Но случайная переписка привела меня туда, куда я никогда не решилась бы войти по собственной воле, — в закрытый БДСМ-клуб, где исполняют самые запретные желания.
Я пришла туда, чтобы забыть предательство. Чтобы почувствовать хоть что-то вместо пустоты. А встретила мужчину, который видел меня насквозь, не пытался спасти и не обещал любви. Он лишь открыл дверь в мир, где любое желание имеет цену.
Только я ещё не знала, что самое опасное желание проснётся внутри меня самой.
Одно сообщение разрушило мою жизнь. Пока муж признавался другой женщине, что скучает по ней, я стирала его рубашки, готовила ужины и верила в наш брак.
Назло ему я написала незнакомцу. Хотела доказать, что тоже кому-то нужна. Но случайная переписка привела меня туда, куда я никогда не решилась бы войти по собственной воле, — в закрытый БДСМ-клуб, где исполняют самые запретные желания.
Я пришла туда, чтобы забыть предательство. Чтобы почувствовать хоть что-то вместо пустоты. А встретила мужчину, который видел меня насквозь, не пытался спасти и не обещал любви. Он лишь открыл дверь в мир, где любое желание имеет цену.
Только я ещё не знала, что самое опасное желание проснётся внутри меня самой.
Я мечтала о собственной уютной квартирке. Вот только с моей зарплатой это было лишь недостижимой мечтой.
А вот мой босс мечтал обо мне, как выяснилось, в компании своих друзей.
Когда Макс предложил мне участие в закрытой вечеринке, я не представляла, что моё тело станет предметом торга....
А вот мой босс мечтал обо мне, как выяснилось, в компании своих друзей.
Когда Макс предложил мне участие в закрытой вечеринке, я не представляла, что моё тело станет предметом торга....
…он достает из ящика стола тонкую папку и кладет передо мной.
— Читай. Если согласна — подпиши. Если нет — дверь за тобой.
Я беру папку. Руки дрожат так сильно, что строчки прыгают перед глазами. «Отказ от личного пространства». «Полное подчинение». «Срок — один год». «Отсутствие права на отказ».
Я почти не читаю — я просто вижу слова, которые складываются в одну мысль: я стану его собственностью.
Но когда я поднимаю глаза на Алексея, он смотрит не на меня. Он смотрит на мои руки, которые дрожат над папкой. И в этом его взгляде мелькает что-то, чего я пока не могу прочитать…
— Читай. Если согласна — подпиши. Если нет — дверь за тобой.
Я беру папку. Руки дрожат так сильно, что строчки прыгают перед глазами. «Отказ от личного пространства». «Полное подчинение». «Срок — один год». «Отсутствие права на отказ».
Я почти не читаю — я просто вижу слова, которые складываются в одну мысль: я стану его собственностью.
Но когда я поднимаю глаза на Алексея, он смотрит не на меня. Он смотрит на мои руки, которые дрожат над папкой. И в этом его взгляде мелькает что-то, чего я пока не могу прочитать…
Выберите полку для книги