Книги по тегу «беременность»: ""
Максим Сергеевич, генеральный директор, холодный и расчетливый стратег. Анна, его лучший блондинистый помощник, умная и безупречная. Их страстный роман был большой ошибкой, которую оба предпочли забыть. Разрыв был жёстким и окончательным.
Но есть правила, которые не пишут в трудовом кодексе. Анна ушла, унося с собой главный «негласный проект» — их дочь.
Три с половиной года спустя Призрак из прошлого вновь входит в её жизнь — теперь как новый босс. Он требует только профессионализма. Она клянется себе, что выдержит. Но его пронзительный взгляд всё ещё обжигает, а его обещания пахнут ложью. Всё рушится в один миг, когда он, не выдержав неизвестности, появляется на пороге её квартиры. И встречается с живым, синеглазым сюрпризом, в котором с первого взгляда узнаёт себя.
Что сильнее: гордость мужчины, которого обманули, или инстинкт отца, влюбившегося с первой секунды? И можно ли построить новое будущее на обломках старой лжи?
Но есть правила, которые не пишут в трудовом кодексе. Анна ушла, унося с собой главный «негласный проект» — их дочь.
Три с половиной года спустя Призрак из прошлого вновь входит в её жизнь — теперь как новый босс. Он требует только профессионализма. Она клянется себе, что выдержит. Но его пронзительный взгляд всё ещё обжигает, а его обещания пахнут ложью. Всё рушится в один миг, когда он, не выдержав неизвестности, появляется на пороге её квартиры. И встречается с живым, синеглазым сюрпризом, в котором с первого взгляда узнаёт себя.
Что сильнее: гордость мужчины, которого обманули, или инстинкт отца, влюбившегося с первой секунды? И можно ли построить новое будущее на обломках старой лжи?
Она спасена, но не свободна. Костя — Альфа, чей зверь признал в ней свою единственную. Он вырвал её из лап безумного Станислава, окружил роскошью и охраной, но так и не смог дать главного — спокойствия.
Потому что Вика беременна. И эта радость отравлена невыносимым вопросом: кто отец?
Костя разрывается между всепоглощающей страстью к своей паре и жгучей ненавистью к врагу. Он готов убить любого, кто посмотрит в её сторону, но сможет ли он принять ребенка, если в его жилах течет кровь человека, мучившего Вику?
Пока Станислав рыщет в тенях, ведомый тем же безумным зовом истинной связи, Костя должен решить: станет ли этот малыш его наследником или вечным напоминанием о чужом торжестве? В мире оборотней ошибки крови смываются только смертью.
Потому что Вика беременна. И эта радость отравлена невыносимым вопросом: кто отец?
Костя разрывается между всепоглощающей страстью к своей паре и жгучей ненавистью к врагу. Он готов убить любого, кто посмотрит в её сторону, но сможет ли он принять ребенка, если в его жилах течет кровь человека, мучившего Вику?
Пока Станислав рыщет в тенях, ведомый тем же безумным зовом истинной связи, Костя должен решить: станет ли этот малыш его наследником или вечным напоминанием о чужом торжестве? В мире оборотней ошибки крови смываются только смертью.
Муж изменил с моей лучшей подругой. Я узнала случайно — пришла домой раньше. Они даже не услышали, как я открыла дверь.
А потом оказалось: я беременна. И не от него.
Теперь бывший муж хочет отсудить ребёнка. Подруга подделывает справки о моей «нестабильности». А собственный отец привёл ко мне в квартиру… психолога.
Они думают, я сломаюсь. Что ж, посмотрим!
А потом оказалось: я беременна. И не от него.
Теперь бывший муж хочет отсудить ребёнка. Подруга подделывает справки о моей «нестабильности». А собственный отец привёл ко мне в квартиру… психолога.
Они думают, я сломаюсь. Что ж, посмотрим!
Одного взгляда было достаточно, чтобы сойти с ума. Одного предательства — чтобы сломаться.
С первого дня в университете она стала для него мишенью. Она превратилась в навязчивую идею, в кислород, без которого он не мог дышать. Его любовь не знала границ и условностей — она была всепоглощающей, яростной, опасной.
Он был готов на всё ради неё. Но в мире, где страсть граничит с безумием, а доверие висит на волоске, одна измена способна уничтожить всё. И когда правда, жестокая и неотвратимая, вырывается наружу, идеальный мир рушится, увлекая за собой в бездну отчаяния обоих.
Жесткий ГГ
С первого дня в университете она стала для него мишенью. Она превратилась в навязчивую идею, в кислород, без которого он не мог дышать. Его любовь не знала границ и условностей — она была всепоглощающей, яростной, опасной.
Он был готов на всё ради неё. Но в мире, где страсть граничит с безумием, а доверие висит на волоске, одна измена способна уничтожить всё. И когда правда, жестокая и неотвратимая, вырывается наружу, идеальный мир рушится, увлекая за собой в бездну отчаяния обоих.
Жесткий ГГ
Мессенджер. Имя «Катя ❤️». Текст: «Соскучилась. Когда увидимся?»
Я стояла в спальне и смотрела на это уведомление.
Потом, не совсем понимая зачем, нажала на него.
Переписка открылась. Длинная. Я стала листать вверх.
Долго листала.
Очень долго.
Потом перестала. Закрыла мессенджер. Положила телефон на тумбочку — точно туда, где он лежал. Вышла из спальни. Прошла на кухню.
Поставила чайник.
Стояла и смотрела на то, как загорается индикатор нагрева.
Мне не было плохо. Не было больно — это пришло потом. Сейчас была странная ясность, как бывает, когда долго ищешь что-то и вдруг находишь: вот оно. Вот объяснение. Вот почему всё именно так.
Я стояла в спальне и смотрела на это уведомление.
Потом, не совсем понимая зачем, нажала на него.
Переписка открылась. Длинная. Я стала листать вверх.
Долго листала.
Очень долго.
Потом перестала. Закрыла мессенджер. Положила телефон на тумбочку — точно туда, где он лежал. Вышла из спальни. Прошла на кухню.
Поставила чайник.
Стояла и смотрела на то, как загорается индикатор нагрева.
Мне не было плохо. Не было больно — это пришло потом. Сейчас была странная ясность, как бывает, когда долго ищешь что-то и вдруг находишь: вот оно. Вот объяснение. Вот почему всё именно так.
«Вероятность отцовства: 0.00%».
Они сделали этот неинвазивный тест «на всякий случай», шутя. Максим, ее Макс, обнял ее сзади, положив свои ладони поверх ее руки на животе.
«Наш с тобой шедевр» — сказал он, целуя ее в шею. Шедевр. Да. Только холст оказался ее, а краски… чужими.
Они сделали этот неинвазивный тест «на всякий случай», шутя. Максим, ее Макс, обнял ее сзади, положив свои ладони поверх ее руки на животе.
«Наш с тобой шедевр» — сказал он, целуя ее в шею. Шедевр. Да. Только холст оказался ее, а краски… чужими.
– Короче, ты просто огонь, Бурунова. Не хотел, конечно, этого говорить, но из песни слов не выкинешь. И, знаешь, что? Думай, что хочешь, но на твою идиотскую маску я больше смотреть не намерен. Открой личико, Гюльчатай.
Я не успеваю глазом моргнуть, как Горыныч резко наклоняется, и одним движением срывает медицинскую маску с моего лица.
Единственное решение, до которого додумался мой мозг в следующую секунду – привело к ужасным, необратимым последствиям.
Я обхватываю затылок Стаса пальцами, и впиваюсь в его губы поцелуем.
Моей подруге в голову пришла безумная идея, а я не успела моргнуть, как стала главной исполнительницей "грандиозного" плана. Все бы ничего, но, кажется, теперь у меня крупные проблемы...
РАССКАЗ!!!! В ПЛАНАХ ВТОРАЯ ЧАСТЬ - РОМАН, ОДНОТОМНИК
Я не успеваю глазом моргнуть, как Горыныч резко наклоняется, и одним движением срывает медицинскую маску с моего лица.
Единственное решение, до которого додумался мой мозг в следующую секунду – привело к ужасным, необратимым последствиям.
Я обхватываю затылок Стаса пальцами, и впиваюсь в его губы поцелуем.
Моей подруге в голову пришла безумная идея, а я не успела моргнуть, как стала главной исполнительницей "грандиозного" плана. Все бы ничего, но, кажется, теперь у меня крупные проблемы...
РАССКАЗ!!!! В ПЛАНАХ ВТОРАЯ ЧАСТЬ - РОМАН, ОДНОТОМНИК
— Я устал, Аня. Устал от твоего кислого лица, от твоей правильности, от этого дома-музея. Лера... она живая. Она молодая. С ней я чувствую себя мужчиной, а не пенсионером, которого готовят к внукам.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Я просто положила телефон на тумбочку и вышла из комнаты. Закрылась в ванной, включила воду на полную мощь и сползла по стене на холодный кафель. Я выла. Выла в голос, заглушая себя шумом воды.
Я плакала не о нём. Я плакала о себе. О потерянных годах. О том, что я превратилась в «старушку» в глазах человека, которого любила.
Утром я посмотрела на себя в зеркало. Опухшие глаза, серя кожа. Но внутри появилась какая-то злая, ледяная ясность. Я положила ладонь на живот.
— Ну что, малыш, — прошептала я. — Похоже, мы остались вдвоём. И знаешь что? Мы справимся.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Я просто положила телефон на тумбочку и вышла из комнаты. Закрылась в ванной, включила воду на полную мощь и сползла по стене на холодный кафель. Я выла. Выла в голос, заглушая себя шумом воды.
Я плакала не о нём. Я плакала о себе. О потерянных годах. О том, что я превратилась в «старушку» в глазах человека, которого любила.
Утром я посмотрела на себя в зеркало. Опухшие глаза, серя кожа. Но внутри появилась какая-то злая, ледяная ясность. Я положила ладонь на живот.
— Ну что, малыш, — прошептала я. — Похоже, мы остались вдвоём. И знаешь что? Мы справимся.
Восемь лет я была идеальной женой. Пекла пироги, крахмалила рубашки и верила, когда Игорь называл мои пышные формы «досадным недостатком». Я была его «тихой гаванью», пока не застала в нашей спальне другую. Ту, что стройнее, моложе и... в моих домашних туфлях.
Разбитая и униженная, я сбежала в старый бабушкин дом в пригороде. Я хотела тишины, чтобы оплакать свой рухнувший мир, но нашла... Его.
Арут Варданян. Суровый горец с ледяным взглядом и пугающей репутацией. Он выкупил соседний участок и твердо решил снести мою развалюху ради своего проекта. Он не просит — он приказывает. Он не договаривается — он берет свое.
Я думала, что Арут — мой враг. Но он стал моей единственной защитой. Он смотрит на меня так, будто я — величайшее сокровище, и заставляет забыть всё, что мне внушали годами.
Разбитая и униженная, я сбежала в старый бабушкин дом в пригороде. Я хотела тишины, чтобы оплакать свой рухнувший мир, но нашла... Его.
Арут Варданян. Суровый горец с ледяным взглядом и пугающей репутацией. Он выкупил соседний участок и твердо решил снести мою развалюху ради своего проекта. Он не просит — он приказывает. Он не договаривается — он берет свое.
Я думала, что Арут — мой враг. Но он стал моей единственной защитой. Он смотрит на меня так, будто я — величайшее сокровище, и заставляет забыть всё, что мне внушали годами.
Я вернулась домой, меня никто не услышал, не встретил. По обуви у двери я поняла, что дома мой муж и сестра Алина.
Странно, - подумала я, - что это тут такое происходит?
- Ты думаешь, она поймет? - услышала я голос Алины с кухни. Он был каким-то... необычным. Взволнованным, что ли.
Я сделала шаг назад, в тень прихожей. Подслушивать некрасиво, но ноги словно приросли к полу.
- Поймет не поймет, какая разница? - ответил Антон счастливым голосом. - Главное, что теперь у нас все будет по-честному. Алин, ты даже не представляешь, как я счастлив!
Мое сердце пропустило удар. Я сжала в кармане куртки тест с двумя полосками, которые ждала три долгих года. Три года попыток, слез, обследований и надежд.
- Я сама не верю, - ответила Алина, и в ее голосе послышались слезы. - Я так боялась тебе говорить. Думала, ты испугаешься, уйдешь от меня.
- Глупая, - нежно сказал Антон. - Я только этого и ждал. Я разведусь с ней, Алин. Наконец-то мы будем вместе. Теперь у нас будет семья. Наст
Странно, - подумала я, - что это тут такое происходит?
- Ты думаешь, она поймет? - услышала я голос Алины с кухни. Он был каким-то... необычным. Взволнованным, что ли.
Я сделала шаг назад, в тень прихожей. Подслушивать некрасиво, но ноги словно приросли к полу.
- Поймет не поймет, какая разница? - ответил Антон счастливым голосом. - Главное, что теперь у нас все будет по-честному. Алин, ты даже не представляешь, как я счастлив!
Мое сердце пропустило удар. Я сжала в кармане куртки тест с двумя полосками, которые ждала три долгих года. Три года попыток, слез, обследований и надежд.
- Я сама не верю, - ответила Алина, и в ее голосе послышались слезы. - Я так боялась тебе говорить. Думала, ты испугаешься, уйдешь от меня.
- Глупая, - нежно сказал Антон. - Я только этого и ждал. Я разведусь с ней, Алин. Наконец-то мы будем вместе. Теперь у нас будет семья. Наст
Выберите полку для книги