Книги по тегу «беременность»: ""
🔥«Я БОЯЛСЯ ТЕБЯ ПОТЕРЯТЬ»🔥
Он построил империю. Пережил предательство. Никого не подпускал близко. До той поры, пока в его кабинет не ввалилась я — Алина, с разорванной юбкой и дрожащими руками. Он называл меня «катастрофой», но смотрел так, что у меня подкашивались ноги. Мы боролись, ссорились, разрушали барьеры. А потом была та ночь. Ночь, когда он перестал быть боссом. И я перестала бояться быть собой рядом с ним..
Он построил империю. Пережил предательство. Никого не подпускал близко. До той поры, пока в его кабинет не ввалилась я — Алина, с разорванной юбкой и дрожащими руками. Он называл меня «катастрофой», но смотрел так, что у меня подкашивались ноги. Мы боролись, ссорились, разрушали барьеры. А потом была та ночь. Ночь, когда он перестал быть боссом. И я перестала бояться быть собой рядом с ним..
🫢💥Что может быть страшнее, чем услышать измену собственного мужа? Услышать её через радионяню..
Радионяню купили, чтобы слушать первый лепет дочки. Но она передала последние слова брака. «Она даже не заподозрит», — усмехался муж. Он не знал, что его «пышка» жена стоит в коридоре, сжимая в руках приёмник. И это лишь первый акт драмы...🔥
Радионяню купили, чтобы слушать первый лепет дочки. Но она передала последние слова брака. «Она даже не заподозрит», — усмехался муж. Он не знал, что его «пышка» жена стоит в коридоре, сжимая в руках приёмник. И это лишь первый акт драмы...🔥
— Ты хоть какие-то чувства ко мне испытывал, кроме похоти? — опасный вопрос сорвался с губ против её желания.
— А чем страсть отличается от похоти? — вопросом на вопрос ответил Лер. — Ты мне нравилась как человек, секс с тобой был потрясающим, от тебя у меня сносило крышу…
— Но женишься ты на другой, — горько произнесла Воронцова. Она не знала, почему продолжала этот разговор, продлевающий внутреннюю агонию.
— Я уже объяснил почему, — ровно произнес Валерий. — Нам было хорошо вместе, но нам пора расстаться. Можешь мне не верить, но расставание с тобой мне далось нелегко, я к тебе привязался. И это ещё одна причина, чтобы разорвать наши отношения сейчас, потом будет только больнее...
— А чем страсть отличается от похоти? — вопросом на вопрос ответил Лер. — Ты мне нравилась как человек, секс с тобой был потрясающим, от тебя у меня сносило крышу…
— Но женишься ты на другой, — горько произнесла Воронцова. Она не знала, почему продолжала этот разговор, продлевающий внутреннюю агонию.
— Я уже объяснил почему, — ровно произнес Валерий. — Нам было хорошо вместе, но нам пора расстаться. Можешь мне не верить, но расставание с тобой мне далось нелегко, я к тебе привязался. И это ещё одна причина, чтобы разорвать наши отношения сейчас, потом будет только больнее...
Ни*рена себе!
Обтекаю, и в прямом, и в переносном смысле.
Помощник сразу тут как тут, сует мне салфетку и вопросительно ждет команды.
Нет, это не Кисуля, это самая настоящая Амазонка.
Подкат ей мой не понравился. Хм! А мне не нравится, когда в лицо шампанским и фыркают, критикуя меня.
— Диман, эту, — киваю на танцпол, — нужно поощрить, чтобы дожала парня. Заснимите все на камеру.
— Да, босс.
Смотрю, как воительница в красном выходит на улицу.
Шикарный экземпляр!
Фигура и лицо без искусственного тюнинга, сразу видно, все от природы. И этот ненаносной шарм, она даже не пытается нравиться, ей это не нужно, потому что все само случится.
— Гордей Германович, а что насчет жены Пронина?
— М? Да ничего... пока. Просто пусть ее кто-нибудь ведет, с отчетами мне.
— Окей. Будет сделано.
Поднимаюсь наверх, у меня еще не все вопросы решены с отцом. А потом полностью посвящу себя этой недотроге. Хочу сломать все ее барьеры и посмотреть, как она будет мурлыкать передо мной на коленях.
Обтекаю, и в прямом, и в переносном смысле.
Помощник сразу тут как тут, сует мне салфетку и вопросительно ждет команды.
Нет, это не Кисуля, это самая настоящая Амазонка.
Подкат ей мой не понравился. Хм! А мне не нравится, когда в лицо шампанским и фыркают, критикуя меня.
— Диман, эту, — киваю на танцпол, — нужно поощрить, чтобы дожала парня. Заснимите все на камеру.
— Да, босс.
Смотрю, как воительница в красном выходит на улицу.
Шикарный экземпляр!
Фигура и лицо без искусственного тюнинга, сразу видно, все от природы. И этот ненаносной шарм, она даже не пытается нравиться, ей это не нужно, потому что все само случится.
— Гордей Германович, а что насчет жены Пронина?
— М? Да ничего... пока. Просто пусть ее кто-нибудь ведет, с отчетами мне.
— Окей. Будет сделано.
Поднимаюсь наверх, у меня еще не все вопросы решены с отцом. А потом полностью посвящу себя этой недотроге. Хочу сломать все ее барьеры и посмотреть, как она будет мурлыкать передо мной на коленях.
- Прекрасная беременность, прекрасный профиль. Я так понимаю, отцовство под вопросом? - вздернул бровь.
- Мгм, - кивнула, закусив губу.
- Давно знаешь? - склонил голову на бок, рассматривая меня.
- С самого начала.
- Почему сразу не пришла?
- Не знаю... - уронила взгляд вниз, - ты сказал, что если уйду, то обратного пути не будет.
- Я говорил, что ты дура?
- Мгм...
- Ты дура, Лера, - повторил строго, не скрывая раздражение.
Одна ночь. Одна ошибка. Одна беременность — и два претендента на роль отца.
Кто из них достоин знать правду? Кто готов принять ребёнка? И сможет ли Лера сама простить себя, когда тайное станет явным?
- Мгм, - кивнула, закусив губу.
- Давно знаешь? - склонил голову на бок, рассматривая меня.
- С самого начала.
- Почему сразу не пришла?
- Не знаю... - уронила взгляд вниз, - ты сказал, что если уйду, то обратного пути не будет.
- Я говорил, что ты дура?
- Мгм...
- Ты дура, Лера, - повторил строго, не скрывая раздражение.
Одна ночь. Одна ошибка. Одна беременность — и два претендента на роль отца.
Кто из них достоин знать правду? Кто готов принять ребёнка? И сможет ли Лера сама простить себя, когда тайное станет явным?
В наш большой дом с мужем приехала моя младшая сестра с ребенком. Но во мне это вызвало помимо радости смутный страх.
Арсений видел фотографии Евы — много фотографий, которые я показывала ему раньше. Он всегда восхищался: «Какая тоненькая», «Какая симпатичная», «Глаза какие».
Я боялась, что его интерес пойдёт дальше родственных симпатий. Гораздо дальше. Но не настолько же.
Я окликнула её, спускаясь по лестнице:
— Ева!
Она не ответила. Но я услышала шум — странный, приглушённый. Возню. Что-то, что заставило меня ускориться.
Арсений видел фотографии Евы — много фотографий, которые я показывала ему раньше. Он всегда восхищался: «Какая тоненькая», «Какая симпатичная», «Глаза какие».
Я боялась, что его интерес пойдёт дальше родственных симпатий. Гораздо дальше. Но не настолько же.
Я окликнула её, спускаясь по лестнице:
— Ева!
Она не ответила. Но я услышала шум — странный, приглушённый. Возню. Что-то, что заставило меня ускориться.
Я вернулась в компанию, где когда-то была сильной, и почти сразу поняла: мне здесь не рады.
— Ты мешаешь, Марина, — сказала Виктория, глядя прямо. — И лучше уйти красиво.
— Красиво — это как? — спросила я.
— Тихо. Без скандалов. Без лишних вопросов.
Она думала, что у неё есть рычаги. Думала, что я испугаюсь. Думала, что я снова выберу отступить.
Она ещё не знала, что во мне уже есть тайна, ради которой я готова бороться.
Что на кону больше, чем проект.
— Ты мешаешь, Марина, — сказала Виктория, глядя прямо. — И лучше уйти красиво.
— Красиво — это как? — спросила я.
— Тихо. Без скандалов. Без лишних вопросов.
Она думала, что у неё есть рычаги. Думала, что я испугаюсь. Думала, что я снова выберу отступить.
Она ещё не знала, что во мне уже есть тайна, ради которой я готова бороться.
Что на кону больше, чем проект.
Максим Сергеевич, генеральный директор, холодный и расчетливый стратег. Анна, его лучший блондинистый помощник, умная и безупречная. Их страстный роман был большой ошибкой, которую оба предпочли забыть. Разрыв был жёстким и окончательным.
Но есть правила, которые не пишут в трудовом кодексе. Анна ушла, унося с собой главный «негласный проект» — их дочь.
Три с половиной года спустя Призрак из прошлого вновь входит в её жизнь — теперь как новый босс. Он требует только профессионализма. Она клянется себе, что выдержит. Но его пронзительный взгляд всё ещё обжигает, а его обещания пахнут ложью. Всё рушится в один миг, когда он, не выдержав неизвестности, появляется на пороге её квартиры. И встречается с живым, синеглазым сюрпризом, в котором с первого взгляда узнаёт себя.
Что сильнее: гордость мужчины, которого обманули, или инстинкт отца, влюбившегося с первой секунды? И можно ли построить новое будущее на обломках старой лжи?
Но есть правила, которые не пишут в трудовом кодексе. Анна ушла, унося с собой главный «негласный проект» — их дочь.
Три с половиной года спустя Призрак из прошлого вновь входит в её жизнь — теперь как новый босс. Он требует только профессионализма. Она клянется себе, что выдержит. Но его пронзительный взгляд всё ещё обжигает, а его обещания пахнут ложью. Всё рушится в один миг, когда он, не выдержав неизвестности, появляется на пороге её квартиры. И встречается с живым, синеглазым сюрпризом, в котором с первого взгляда узнаёт себя.
Что сильнее: гордость мужчины, которого обманули, или инстинкт отца, влюбившегося с первой секунды? И можно ли построить новое будущее на обломках старой лжи?
Она спасена, но не свободна. Костя — Альфа, чей зверь признал в ней свою единственную. Он вырвал её из лап безумного Станислава, окружил роскошью и охраной, но так и не смог дать главного — спокойствия.
Потому что Вика беременна. И эта радость отравлена невыносимым вопросом: кто отец?
Костя разрывается между всепоглощающей страстью к своей паре и жгучей ненавистью к врагу. Он готов убить любого, кто посмотрит в её сторону, но сможет ли он принять ребенка, если в его жилах течет кровь человека, мучившего Вику?
Пока Станислав рыщет в тенях, ведомый тем же безумным зовом истинной связи, Костя должен решить: станет ли этот малыш его наследником или вечным напоминанием о чужом торжестве? В мире оборотней ошибки крови смываются только смертью.
Потому что Вика беременна. И эта радость отравлена невыносимым вопросом: кто отец?
Костя разрывается между всепоглощающей страстью к своей паре и жгучей ненавистью к врагу. Он готов убить любого, кто посмотрит в её сторону, но сможет ли он принять ребенка, если в его жилах течет кровь человека, мучившего Вику?
Пока Станислав рыщет в тенях, ведомый тем же безумным зовом истинной связи, Костя должен решить: станет ли этот малыш его наследником или вечным напоминанием о чужом торжестве? В мире оборотней ошибки крови смываются только смертью.
Муж изменил с моей лучшей подругой. Я узнала случайно — пришла домой раньше. Они даже не услышали, как я открыла дверь.
А потом оказалось: я беременна. И не от него.
Теперь бывший муж хочет отсудить ребёнка. Подруга подделывает справки о моей «нестабильности». А собственный отец привёл ко мне в квартиру… психолога.
Они думают, я сломаюсь. Что ж, посмотрим!
А потом оказалось: я беременна. И не от него.
Теперь бывший муж хочет отсудить ребёнка. Подруга подделывает справки о моей «нестабильности». А собственный отец привёл ко мне в квартиру… психолога.
Они думают, я сломаюсь. Что ж, посмотрим!
Выберите полку для книги