Книги по тегу «бизнес»: ""
В сорок пять я умела вытаскивать из долгов чужие предприятия. Не думала, что однажды придется спасать свое — да еще в другом мире.
Я открыла глаза прямо на торгах. Последнюю независимую солеварню уже продают за бесценок, на мне — двенадцать тысяч корон долга и обвинение в тридцати семи фиктивных поставках. В книгах числится соль, которой мы не производили. На договорах стоит моя подпись. А до потери всего имущества остаются считаные часы.
Остановить торги может Арден Вейр — опальный дракон-дознаватель, который три года назад уже пошел против Соляной палаты и лишился должности. Только он не верит мне. А у меня все больше причин не доверять ему.
Чтобы сохранить солеварню, придется вернуть покупателей, наладить производство и доказать невозможное: одна и та же партия соли не могла одновременно уехать в несколько городов.
Кто-то годами превращал настоящие мешки соли в бумажные поставки, долги и чужие состояния.
И теперь я — последняя хозяйка, которая еще может сломать эту сх
Я открыла глаза прямо на торгах. Последнюю независимую солеварню уже продают за бесценок, на мне — двенадцать тысяч корон долга и обвинение в тридцати семи фиктивных поставках. В книгах числится соль, которой мы не производили. На договорах стоит моя подпись. А до потери всего имущества остаются считаные часы.
Остановить торги может Арден Вейр — опальный дракон-дознаватель, который три года назад уже пошел против Соляной палаты и лишился должности. Только он не верит мне. А у меня все больше причин не доверять ему.
Чтобы сохранить солеварню, придется вернуть покупателей, наладить производство и доказать невозможное: одна и та же партия соли не могла одновременно уехать в несколько городов.
Кто-то годами превращал настоящие мешки соли в бумажные поставки, долги и чужие состояния.
И теперь я — последняя хозяйка, которая еще может сломать эту сх
После той ночи всё изменилось. Не сразу. Не как по волшебству. Но ледяная стена между нами стала тоньше. Он начал прикасаться ко мне — мимолётно, случайно. Рука на пояснице, когда мы проходили мимо друг друга на кухне. Пальцы в моих волосах, когда я читала на диване. Лёгкий поцелуй в макушку перед уходом на работу.
А я продолжала свою тихую осаду. Готовила ему ужины. Играла по вечерам. Оставляла записки. Спрашивала про его день. Не давила. Не требовала. Просто была рядом. Мягкая, тёплая, терпеливая. Как виолончельная струна, которая звучит тихо, но долго.
Однажды в субботу он вернулся с завода в четыре часа дня — раньше обычного. Я играла в гостиной. Он сел на диван, вытянул ноги и сказал:
— Сыграй что-нибудь весёлое.
Я удивилась. За всё время он ни разу не просил весёлого.
— Что-нибудь конкретное?
— Что хочешь. Но чтобы я улыбнулся.
Я сыграла Паганини. Каприс номер двадцать четыре, в переложении для виолончели. Быстрый, дерзкий, с искрами. И когда я подняла глаза, он улыбался..
А я продолжала свою тихую осаду. Готовила ему ужины. Играла по вечерам. Оставляла записки. Спрашивала про его день. Не давила. Не требовала. Просто была рядом. Мягкая, тёплая, терпеливая. Как виолончельная струна, которая звучит тихо, но долго.
Однажды в субботу он вернулся с завода в четыре часа дня — раньше обычного. Я играла в гостиной. Он сел на диван, вытянул ноги и сказал:
— Сыграй что-нибудь весёлое.
Я удивилась. За всё время он ни разу не просил весёлого.
— Что-нибудь конкретное?
— Что хочешь. Но чтобы я улыбнулся.
Я сыграла Паганини. Каприс номер двадцать четыре, в переложении для виолончели. Быстрый, дерзкий, с искрами. И когда я подняла глаза, он улыбался..
Катарина всегда брала то, что хотела: семейный фармацевтический бизнес, власть и чужую любовь. Десять лет назад по её воле Анна потеряла всё — дело всей жизни, лабораторию и человека, которому безгранично доверяла. Выброшенная за порог родного дома без гроша в кармане, она должна была сломаться в холодных мансардах Парижа.
Но вместо слез родилась сталь.
Спустя годы Анна возвращается на мировую арену со своей уникальной формулой «Silk&Soul». В её руках — революционный научный прорыв и тайны швейцарского сейфа умершего отца, способные в щепки разнести криминальную империю старшей сестры.
Но вместо слез родилась сталь.
Спустя годы Анна возвращается на мировую арену со своей уникальной формулой «Silk&Soul». В её руках — революционный научный прорыв и тайны швейцарского сейфа умершего отца, способные в щепки разнести криминальную империю старшей сестры.
На двенадцатую годовщину брака муж подарил своей любовнице мою должность.
Семь месяцев Тимур изменял мне. За моей спиной он успел перестроить бюро, которое мы создавали вместе, передать другой женщине часть моих полномочий и решить, какой будет моя дальнейшая жизнь.
Он был уверен, что я позлюсь, успокоюсь и останусь.
Хорошей женой. Удобным партнером. Человеком, который снова исправит последствия его решений.
Он ошибся.
Я уволилась и подала на развод.
А затем приняла предложение Назара Ветлицкого — человека, который собирается отобрать у Тимура контракт, о котором тот мечтал три года.
Теперь мы с бывшим мужем по разные стороны одного конкурса.
Тимур знает, как я работаю. Я знаю, как он побеждает. А Назар не собирается спасать меня, жалеть или уступать только потому, что моя прежняя жизнь развалилась.
И это неожиданно становится самым опасным.
Потому что теперь мне нужно не доказать бывшему мужу, кого он потерял.
Семь месяцев Тимур изменял мне. За моей спиной он успел перестроить бюро, которое мы создавали вместе, передать другой женщине часть моих полномочий и решить, какой будет моя дальнейшая жизнь.
Он был уверен, что я позлюсь, успокоюсь и останусь.
Хорошей женой. Удобным партнером. Человеком, который снова исправит последствия его решений.
Он ошибся.
Я уволилась и подала на развод.
А затем приняла предложение Назара Ветлицкого — человека, который собирается отобрать у Тимура контракт, о котором тот мечтал три года.
Теперь мы с бывшим мужем по разные стороны одного конкурса.
Тимур знает, как я работаю. Я знаю, как он побеждает. А Назар не собирается спасать меня, жалеть или уступать только потому, что моя прежняя жизнь развалилась.
И это неожиданно становится самым опасным.
Потому что теперь мне нужно не доказать бывшему мужу, кого он потерял.
Когда жених-дракон отказался от меня из-за ведьминского дара, я решила: всё, с благородными мужчинами покончено. А потом получила в подарок таверну. Разорённую, пыльную, с долгами, вредными работниками и городской управой, которая мечтает отобрать у меня лицензию.
Зато это моя таверна. Моя крыша, моя кухня и мои котлы.
Осталось всего ничего: расплатиться с долгами, пережить проверки, не прибить налогового писаря половником и разобраться, почему один тёмноволосый оборотень всё время оказывается рядом, когда мне нужна помощь.
А тут ещё бывший жених вернулся. Говорит, что всё понял и снова хочет жениться.
Поздно, милый. Ведьма уже открыла собственное дело.
Зато это моя таверна. Моя крыша, моя кухня и мои котлы.
Осталось всего ничего: расплатиться с долгами, пережить проверки, не прибить налогового писаря половником и разобраться, почему один тёмноволосый оборотень всё время оказывается рядом, когда мне нужна помощь.
А тут ещё бывший жених вернулся. Говорит, что всё понял и снова хочет жениться.
Поздно, милый. Ведьма уже открыла собственное дело.
Три дня Дарья не спала. Читала контракт. Перечитывала. Показывала юристу — знакомому, который взял за консультацию последнюю тысячу. Юрист сказал:
— Стандартный эксклюзивный договор. Жёсткий, но законный. Подписываешь — два года работаешь только на него. Откажешься раньше — неустойка в тройном размере.
— А подводные камни?
— Пункт семь. «Личное присутствие на всех объектах заказчика в любое время суток». Это значит, что он может позвонить в три ночи и сказать: «Приезжайте». И вы обязаны.
Дарья сжала губы. Личное присутствие. В любое время. Она будет привязана. Как на цепи.
На третий день она позвонила по номеру на визитке.
— Я согласна.
— Завтра. Десять утра. Мой офис. Тридцать второй этаж.
Он не сказал «спасибо». Не сказал «отлично». Просто констатировал. Как факт. Как сделку, которая была предрешена с самого начала.
Утром Дарья стояла в его кабинете. Огромный. Стеклянный. Вид на Москву с высоты птичьего полёта. Глеб сидел за столом.
— Стандартный эксклюзивный договор. Жёсткий, но законный. Подписываешь — два года работаешь только на него. Откажешься раньше — неустойка в тройном размере.
— А подводные камни?
— Пункт семь. «Личное присутствие на всех объектах заказчика в любое время суток». Это значит, что он может позвонить в три ночи и сказать: «Приезжайте». И вы обязаны.
Дарья сжала губы. Личное присутствие. В любое время. Она будет привязана. Как на цепи.
На третий день она позвонила по номеру на визитке.
— Я согласна.
— Завтра. Десять утра. Мой офис. Тридцать второй этаж.
Он не сказал «спасибо». Не сказал «отлично». Просто констатировал. Как факт. Как сделку, которая была предрешена с самого начала.
Утром Дарья стояла в его кабинете. Огромный. Стеклянный. Вид на Москву с высоты птичьего полёта. Глеб сидел за столом.
В сорок пять я умею отличать драгоценность от красивой подделки. Жаль, что в новом мире это приходится доказывать за прилавком чужого ломбарда, который через двенадцать дней заберут за долги.
Теперь меня зовут Веста Нарн. В кассе почти пусто, работники разбежались, а кредитор уже считает лавку своей.
Но во время описи в тайном сейфе обнаруживаются семь драконьих реликвий. Каждая принята в залог ровно на одну монету ниже суммы, после которой сделку обязаны были зарегистрировать. Случайность? Я слишком долго работала оценщиком, чтобы верить в такие совпадения.
Хуже другое: старейшая реликвия принадлежит семье дракона-арбитра Арвеля Санта. А под документом стоит его подпись.
Арвель утверждает, что никогда ничего не подписывал.
Мне остается выяснить, кто годами собирал в моем ломбарде чужие реликвии, зачем одному человеку понадобились права семи старых драконьих родов и какое отношение ко всему этому имела прежняя Веста.
Теперь меня зовут Веста Нарн. В кассе почти пусто, работники разбежались, а кредитор уже считает лавку своей.
Но во время описи в тайном сейфе обнаруживаются семь драконьих реликвий. Каждая принята в залог ровно на одну монету ниже суммы, после которой сделку обязаны были зарегистрировать. Случайность? Я слишком долго работала оценщиком, чтобы верить в такие совпадения.
Хуже другое: старейшая реликвия принадлежит семье дракона-арбитра Арвеля Санта. А под документом стоит его подпись.
Арвель утверждает, что никогда ничего не подписывал.
Мне остается выяснить, кто годами собирал в моем ломбарде чужие реликвии, зачем одному человеку понадобились права семи старых драконьих родов и какое отношение ко всему этому имела прежняя Веста.
За сорок минут до самой важной презентации муж сообщает мне, что подал на развод. Еще через несколько минут я узнаю, что он уже отдал мое место на сцене другой женщине. Своей новой женщине.
Пятнадцать лет брака. Двенадцать лет общей работы. Компания, которую я помогала строить с самого начала. Лев уверен: я возьму деньги, продам долю и уйду из бизнеса вместе с его фамилией.
Я не устраиваю скандал. Я ухожу.
И принимаю предложение владельца убыточного «Причала 17»: у меня есть девяносто дней, чтобы превратить провальный терминал в прибыльный бизнес.
Только есть одна проблема.
Купить «Причал 17» собирается мой бывший муж.
Теперь мы встречаемся не за семейным столом, а на переговорах и в борьбе за одного клиента. У Льва — большая компания, связи и уверенность, что без него я исчезну из отрасли. У меня — новая команда, цифры и право наконец принимать собственные решения.
Пятнадцать лет брака. Двенадцать лет общей работы. Компания, которую я помогала строить с самого начала. Лев уверен: я возьму деньги, продам долю и уйду из бизнеса вместе с его фамилией.
Я не устраиваю скандал. Я ухожу.
И принимаю предложение владельца убыточного «Причала 17»: у меня есть девяносто дней, чтобы превратить провальный терминал в прибыльный бизнес.
Только есть одна проблема.
Купить «Причал 17» собирается мой бывший муж.
Теперь мы встречаемся не за семейным столом, а на переговорах и в борьбе за одного клиента. У Льва — большая компания, связи и уверенность, что без него я исчезну из отрасли. У меня — новая команда, цифры и право наконец принимать собственные решения.
Он — финансовый аналитик, человек правил, цифр и просчитанных шагов. Она — полная противоположность: живёт импульсами, берёт от жизни всё и не боится проигрывать. Их сводит деловая случайность: она просит его помочь с одним «маленьким» проектом, который нарушает половину его принципов. С каждым шагом он всё больше нарушает собственные правила, потому что рядом с ней даже риск ощущается как абсолютная свобода.
У него была стратегия на каждый день. Она стала единственным непредсказуемым фактором, который он не захотел исключать...
У него была стратегия на каждый день. Она стала единственным непредсказуемым фактором, который он не захотел исключать...
Выберите полку для книги