Книги по тегу «взрослые герои»: ""
Сквозь сон до меня донесся настойчивый стук в дверь. Глухой, тяжёлый.
Я нехотя открыла глаза. В окно бил резкий утренний свет, а рядом, на подушке, спал Сергей, его лицо в расслабленном состоянии казалось моложе.
Стук повторился, уже более требовательный.
- Кто бы это ни был, чтоб ему… - пробормотал Сергей, уже просыпаясь. Мы встретились сонным взглядом, и оба улыбнулись, словно вспоминая вчерашнее.
— Проспали , — шёпотом пошутила я.
— Мы никуда не спешим, — он потянулся, чтобы поцеловать меня в плечо.
Но стук не утихал. Он превратился в настоящий барабанный бой. Чей-то раздражённый голос, заглушаемый толстой дверью, прорывался внутрь:
— Оль! Ольга, ты там? Открывай!
Холодок пробежал по спине. Этот голос. Я знала его слишком хорошо. Это был Дима.
Паника сковала меня. Я не могла пошевелиться.
— Оля? — Сергей сел на кровати, увидев мое лицо. — Ты в порядке? Кто это?
— Это… это мой муж
Я нехотя открыла глаза. В окно бил резкий утренний свет, а рядом, на подушке, спал Сергей, его лицо в расслабленном состоянии казалось моложе.
Стук повторился, уже более требовательный.
- Кто бы это ни был, чтоб ему… - пробормотал Сергей, уже просыпаясь. Мы встретились сонным взглядом, и оба улыбнулись, словно вспоминая вчерашнее.
— Проспали , — шёпотом пошутила я.
— Мы никуда не спешим, — он потянулся, чтобы поцеловать меня в плечо.
Но стук не утихал. Он превратился в настоящий барабанный бой. Чей-то раздражённый голос, заглушаемый толстой дверью, прорывался внутрь:
— Оль! Ольга, ты там? Открывай!
Холодок пробежал по спине. Этот голос. Я знала его слишком хорошо. Это был Дима.
Паника сковала меня. Я не могла пошевелиться.
— Оля? — Сергей сел на кровати, увидев мое лицо. — Ты в порядке? Кто это?
— Это… это мой муж
Мне 47. Я реставратор, разведённая, с взрослой дочерью и железным правилом: никаких чувств — так безопаснее.
Пока в старом особняке мы с заказчиком не нашли тайник в стене: любовные письма из 70‑х. Я читала их по вечерам — и понимала, что это не «красивая история», а чужая боль: шантаж, фотография с подписью «С. сказал — улыбнись», документы из суда… и смерть, списанная на «падение с лестницы».
Теперь я не просто восстанавливаю дом. Я распаковываю чужую правду — и свою тоже.
И влюбляюсь в мужчину, рядом с которым страшнее всего не потерять — а снова стать живой.
Пока в старом особняке мы с заказчиком не нашли тайник в стене: любовные письма из 70‑х. Я читала их по вечерам — и понимала, что это не «красивая история», а чужая боль: шантаж, фотография с подписью «С. сказал — улыбнись», документы из суда… и смерть, списанная на «падение с лестницы».
Теперь я не просто восстанавливаю дом. Я распаковываю чужую правду — и свою тоже.
И влюбляюсь в мужчину, рядом с которым страшнее всего не потерять — а снова стать живой.
– Лера! Лера, постой! Дай объясниться!
– А зачем мне твои объяснения? Ты изменил? Изменил. Ты заделал любовнице ребёнка? Заделал. Ты врал мне на протяжении четырёх лет, а то и больше? Врал. Так что здесь объяснять?
– И что, ты собираешься просто сесть в машину и уехать?
– Да, именно это я и собираюсь сделать. Мне же ещё надо будет собрать твои вещи, подумать о разводе и обсудить тебя с подругами и родными. Так что, как видишь, у меня куча дел.
– Развод? Лера, ты же это несерьёзно? Послушай...
– Я не хочу тебя слушать! Отойди с дороги!
Раздражённо толкнув Антона в грудь, я и не заметила, как завелась, с силой ударяя его кулаками по грудной клетке, в то время как внутри меня всё пылало от самых противоречивых, сжигающих меня живьём чувств.
* * *
Я и не догадывалась, насколько болезненным может быть предательство любимого человека, ради которого я была готова сделать абсолютно всё. Его тайны, измены и враньё обесценили мою любовь, дав мне только один выход – развестись с ним.
– А зачем мне твои объяснения? Ты изменил? Изменил. Ты заделал любовнице ребёнка? Заделал. Ты врал мне на протяжении четырёх лет, а то и больше? Врал. Так что здесь объяснять?
– И что, ты собираешься просто сесть в машину и уехать?
– Да, именно это я и собираюсь сделать. Мне же ещё надо будет собрать твои вещи, подумать о разводе и обсудить тебя с подругами и родными. Так что, как видишь, у меня куча дел.
– Развод? Лера, ты же это несерьёзно? Послушай...
– Я не хочу тебя слушать! Отойди с дороги!
Раздражённо толкнув Антона в грудь, я и не заметила, как завелась, с силой ударяя его кулаками по грудной клетке, в то время как внутри меня всё пылало от самых противоречивых, сжигающих меня живьём чувств.
* * *
Я и не догадывалась, насколько болезненным может быть предательство любимого человека, ради которого я была готова сделать абсолютно всё. Его тайны, измены и враньё обесценили мою любовь, дав мне только один выход – развестись с ним.
Софье сорок один. У неё есть всё, что принято называть «удачной жизнью»: успешный бизнес, статус, семья, красивый дом в Петербурге. Нет только одного — ощущения, что она живёт по-настоящему.
Случайное знакомство переворачивает её привычный мир и заставляет усомниться в браке, в собственных выборах и в людях, которым она доверяла годами. Где проходит грань между любовью и бегством от себя? Можно ли начать сначала, не разрушив всё вокруг? И сколько на самом деле стоит доверие — к другим и к самой себе?
«Цена доверия» — психологический роман о зрелой женщине, кризисе середины жизни, опасных иллюзиях и тихом, но смелом пути к себе. История для тех, кто знает: самое сложное решение — честно посмотреть на свою жизнь.
Случайное знакомство переворачивает её привычный мир и заставляет усомниться в браке, в собственных выборах и в людях, которым она доверяла годами. Где проходит грань между любовью и бегством от себя? Можно ли начать сначала, не разрушив всё вокруг? И сколько на самом деле стоит доверие — к другим и к самой себе?
«Цена доверия» — психологический роман о зрелой женщине, кризисе середины жизни, опасных иллюзиях и тихом, но смелом пути к себе. История для тех, кто знает: самое сложное решение — честно посмотреть на свою жизнь.
Ирине сорок. У неё за плечами — брак, развод, взрослый ребёнок и усталость от отношений, где нужно быть удобной, терпеливой и «понимающей».
Она снова влюбляется. Потом ещё раз.
И каждый раз вроде бы всё по-разному — а боль знакомая.
Почему так?
Почему рядом с мужчинами она всё время теряет себя?
И правда ли, что после сорока любовь бывает только «тихой» — или уже никакой?
Это тёплый, честный роман о женщинах, которые много пережили, многое поняли — но всё ещё хотят чувствовать.
Без сказок. Без принцев.
Книга для тех, кто устал спасать, терпеть и ждать.
И кто всё ещё надеется — не на чудо, а на себя.
Она снова влюбляется. Потом ещё раз.
И каждый раз вроде бы всё по-разному — а боль знакомая.
Почему так?
Почему рядом с мужчинами она всё время теряет себя?
И правда ли, что после сорока любовь бывает только «тихой» — или уже никакой?
Это тёплый, честный роман о женщинах, которые много пережили, многое поняли — но всё ещё хотят чувствовать.
Без сказок. Без принцев.
Книга для тех, кто устал спасать, терпеть и ждать.
И кто всё ещё надеется — не на чудо, а на себя.
Ей тридцать два. Своя квартира, ипотека и усталость от «минимализма с душой». Ему — тридцать пять, дочь восемь лет и страх снова ошибиться.
Их встреча у книжного кафе начинается с дождя и Пастернака. Но любовь — это не только стихи. Это когда ребёнок спрашивает: «Ты заменишь мне маму?», бывшая жена даёт советы, а предложение из Барселоны заставляет выбрать: мечта из прошлого или жизнь здесь и сейчас.
Роман о том, как научиться быть настоящей — не идеальной, а своей.
Их встреча у книжного кафе начинается с дождя и Пастернака. Но любовь — это не только стихи. Это когда ребёнок спрашивает: «Ты заменишь мне маму?», бывшая жена даёт советы, а предложение из Барселоны заставляет выбрать: мечта из прошлого или жизнь здесь и сейчас.
Роман о том, как научиться быть настоящей — не идеальной, а своей.
– Почему ты не можешь найти общий язык с моей семьёй?
– Я не могу найти общий язык? – переспрашиваю я. – Андрей, ты нормальный? Твоя мать и сестра цепляются ко мне со дня нашей с тобой свадьбы. А ты сейчас на полном серьёзе заявляешь о том, что это я не могу найти с ними общий язык?
– Да, Люда! Могла бы уступить. Могла бы хоть раз промолчать. Почему ты ведёшь себя как бешеная дворняга?
– Я просто говорю, что думаю, – резко отвечаю я.
– В общем, Люда, если не хочешь развода, спрячь зубы и начни вести себя как нормальная жена. Иначе я от тебя уйду. И ты ничего не получишь!
– Почему это я ничего не получу? Мы всё поделим поровну…
– Весь мой бизнес записан на маму! – торжествующе заявляет он. – Ты не получишь ни копейки! Смирись…
– Я не могу найти общий язык? – переспрашиваю я. – Андрей, ты нормальный? Твоя мать и сестра цепляются ко мне со дня нашей с тобой свадьбы. А ты сейчас на полном серьёзе заявляешь о том, что это я не могу найти с ними общий язык?
– Да, Люда! Могла бы уступить. Могла бы хоть раз промолчать. Почему ты ведёшь себя как бешеная дворняга?
– Я просто говорю, что думаю, – резко отвечаю я.
– В общем, Люда, если не хочешь развода, спрячь зубы и начни вести себя как нормальная жена. Иначе я от тебя уйду. И ты ничего не получишь!
– Почему это я ничего не получу? Мы всё поделим поровну…
– Весь мой бизнес записан на маму! – торжествующе заявляет он. – Ты не получишь ни копейки! Смирись…
– Мы разводимся, – сообщает мой любимый муж, нехотя садясь напротив. – Сегодня я не приеду. Потом тоже не жди.
В шоке смотрю на него во все глаза. Всего каких-то два часа назад мы поздравляли дочь с двадцатью тремя годами и с помолвкой.
Игорь обнимал меня, целовал в щеку. А теперь говорит о… разводе?
– Подожди… Что ты сказал? – шепчу в ступоре, прикрывая рот рукой.
– Я принял решение, что нашему браку конец. У меня есть любимая женщина, более молодая, красивая и… беременная. Как я и мечтал, мальчиком. Скоро ей рожать.
– А как же я? – силюсь понять. – Наш брак?
– Наш брак это двадцать четыре года ошибки, – пренебрежительно бросает в ответ. – Квартира не твоя, машины на фирму, бизнес на партнёров. Юридически у тебя нет ничего. Вот конверт с деньгами на полгода. И разойдемся на этом.
После жестокого признания мужа я осталась ни с чем.
Никому ненужная и не знающая, а каково это жить для себя.
Теперь мне придется все начать с нуля.
Смогу ли я найти свое счастье после 45?
В шоке смотрю на него во все глаза. Всего каких-то два часа назад мы поздравляли дочь с двадцатью тремя годами и с помолвкой.
Игорь обнимал меня, целовал в щеку. А теперь говорит о… разводе?
– Подожди… Что ты сказал? – шепчу в ступоре, прикрывая рот рукой.
– Я принял решение, что нашему браку конец. У меня есть любимая женщина, более молодая, красивая и… беременная. Как я и мечтал, мальчиком. Скоро ей рожать.
– А как же я? – силюсь понять. – Наш брак?
– Наш брак это двадцать четыре года ошибки, – пренебрежительно бросает в ответ. – Квартира не твоя, машины на фирму, бизнес на партнёров. Юридически у тебя нет ничего. Вот конверт с деньгами на полгода. И разойдемся на этом.
После жестокого признания мужа я осталась ни с чем.
Никому ненужная и не знающая, а каково это жить для себя.
Теперь мне придется все начать с нуля.
Смогу ли я найти свое счастье после 45?
Я обернулась.
Он стоял на другой стороне улицы, возле старой липы. Высокий. В темном пальто. Без пафоса. Без охраны. Как будто он не девелопер и не «успешный», а просто мужчина, который пришёл туда, куда ему нельзя.
Я не видела его двадцать лет.
Но узнала сразу.
— Аня, — сказал он.
И всё.
Одно имя — и у меня внутри снова открылся тот самый шкаф.
— Ты зачем приехал?
— Мне надо поговорить.
— О проекте?
— И о проекте тоже.
— Поздно. Кофейня закрыта.
— Тогда не как клиент. Как человек.
— Как человек ты исчез двадцать лет назад.
Он не отвёл взгляд.
— Я не мог.
— Не возвращайся ко мне, Дим.
— Я уже вернулся.
Он стоял на другой стороне улицы, возле старой липы. Высокий. В темном пальто. Без пафоса. Без охраны. Как будто он не девелопер и не «успешный», а просто мужчина, который пришёл туда, куда ему нельзя.
Я не видела его двадцать лет.
Но узнала сразу.
— Аня, — сказал он.
И всё.
Одно имя — и у меня внутри снова открылся тот самый шкаф.
— Ты зачем приехал?
— Мне надо поговорить.
— О проекте?
— И о проекте тоже.
— Поздно. Кофейня закрыта.
— Тогда не как клиент. Как человек.
— Как человек ты исчез двадцать лет назад.
Он не отвёл взгляд.
— Я не мог.
— Не возвращайся ко мне, Дим.
— Я уже вернулся.
Они у стола. Мой муж и Наташа. Моя «талантливая стажерка» в моем шелковом платье. Оно сидит на ней идеально. Мой подарок.
Наташа вздрагивает. Леонид оборачивается. В его глазах ни капли стыда. Только раздражение, будто я – официант, принесший не тот заказ.
– Нина, – произносит он ровно. – Ты должна была быть уже дома.
Я смотрю на них и чувствую, как внутри что-то с треском лопается.
– Вон! – мой голос кажется чужим, – Оба. Вон из моего ресторана.
Леонид усмехается. Он медленно отстраняет Наташу и делает шаг ко мне.
– Твоего ресторана? Нин, спустись на землю. Ты здесь просто повар. Посмотри документы. Ресторан принадлежит мне. Ты здесь – наемный сотрудник. И, кажется, ты только что уволилась.
***
На 14 февраля муж подарил мне весы, платье на 5 размеров меньше…И измену.
Он не только изменил мне. Он лишил меня моего ресторана.
Теперь я с сыном-подростком еду на другой конец страны в приморский поселок. У меня нет ничего, кроме умения готовить и старого дома у дороги.
Наташа вздрагивает. Леонид оборачивается. В его глазах ни капли стыда. Только раздражение, будто я – официант, принесший не тот заказ.
– Нина, – произносит он ровно. – Ты должна была быть уже дома.
Я смотрю на них и чувствую, как внутри что-то с треском лопается.
– Вон! – мой голос кажется чужим, – Оба. Вон из моего ресторана.
Леонид усмехается. Он медленно отстраняет Наташу и делает шаг ко мне.
– Твоего ресторана? Нин, спустись на землю. Ты здесь просто повар. Посмотри документы. Ресторан принадлежит мне. Ты здесь – наемный сотрудник. И, кажется, ты только что уволилась.
***
На 14 февраля муж подарил мне весы, платье на 5 размеров меньше…И измену.
Он не только изменил мне. Он лишил меня моего ресторана.
Теперь я с сыном-подростком еду на другой конец страны в приморский поселок. У меня нет ничего, кроме умения готовить и старого дома у дороги.
Выберите полку для книги