Книги по тегу «врачи»: ""

– Родила что ли? – кивает, вскинув одну бровь. Молчу. – Как будто непохоже… Сколько лет твоему ребенку?

– Не твое дело, – шиплю. На что Степа просто пожимает плечами, идет к столу, берет в руки резюме и демонстративно открывает. А я отвожу глаза… Ну да, в разделе “дети” я указала всю информацию о Маше. – И неужели не прочитал заранее?

– Веришь? Не прочитал, – смотрит то на меня, то в бумаги, – У меня не так много свободного времени. Да и будем откровенны… Интереснее все-таки пообщаться непосредственно с человеком, все спросить… А бумажки… Бумажки – это такое… Куда они денутся.

– А ты философом стал, – замечаю с досадой. Мое сердце бьется как сумасшедшее. Я вижу что Степа беззвучно что-то шепчет одними губами, потом поднимает свои ярко-голубые глаза к потолку, потом замирает… И снова смотрит на меня. Я знаю, что он у меня сейчас спросит…

– А это случаем не мой ребенок?

Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз наждавшись, выпадет из окна или его собьет машина.

Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб, сам не сумеет.

«Нельзя! Стоять, Ильин! Дома тебя ждет жена и сын. Ты не достоин даже ноги ее касаться. Сам сделал выбор. Сам перечеркнул свой шанс на счастье. Жри, скотина, то что заварил».

БЫСТРАЯ ВЫКЛАДКА!!

– Где мама этих детей? Нужно подписать согласие на операцию! - слышу до боли знакомый голос.
Сердце останавливается.
– Вот девушка стоит, - указывает на меня медсестра.
Роман разворачивается ко мне и встречается со мной взглядом.
– Ты? - Он на мгновение замолкает, явно осмысливая происходящее. - Ты мать этих детей? - буравит меня своим взглядом отец моих детей. - Кто их отец? Нужно согласие обоих ...

Захожу на террасу. Сын и муж не видят меня.
– Не обманывай маму и скажи ей всё. Я не могу смотреть ей в глаза и врать! – Голос сына звучит твёрдо.
Да, моё чутьё не подвело меня. Мой сын знает про предстоящий развод, о котором мне пока не сообщил муж, и усердно пытается убедить признаться мне в этом своего отца.
Обидно. Как всегда – всё самое главное и жизненно важное женщина узнаёт последней. Ну что за несправедливая закономерность?
– Я пока не подготовил почву для этого разговора. В любом случае это моя ложь, а не твоя. Поэтому прекрати заниматься самобичеванием.
Я стою не жива, ни мертва, слушая этот разговор.
– Бать… – Сын упрямый. – Пап…
Муж внезапно бьёт кулаком по перилам террасы. Я непроизвольно вздрагиваю.
– Хватит! Я сам разберусь со своей женой! Я лучше знаю, что ей нужно знать, а что нет. Меньше знает – крепче спит!

– Мой ребёнок должен расти без отца, а ты прыгаешь вокруг этой калеки! Её скоро не станет, ты сам это не видишь?
У меня темнеет в глазах. Вот как, меня уже списали со счетов. Рука сжимается в кулак. Я вижу, как побелели костяшки моих пальцев.
– Лиза, я тебя прошу! Дима не будет расти без отца, но я люблю Юлю, и её я не брошу никогда! Запомни это!
– Да что ты! А ты знаешь, что она тебя не любит! У неё другой! Молодой перспективный доктор, а ты...
Она не договорила, я слышу её слабый стон, и внутри всё замирает. Резко толкаю дверь. Нет, прошу, только не это. Я не хочу это видеть, прошу. Не хочу...

Мой бывший муж и его новая подружка задумали лишить меня родительских прав… Я не знала об их ужасном плане.
Даже если бы знала, я бы все равно попалась в их ловушку, ведь раведёнке с прицепом не приходится рассчитывать на помощь…

Все перевернула случайная встреча с бывшим одноклассником-врачом.

  За спиной слышится крик Фридриха:
 – Света стой... Света...ты не так всё поняла.
 Выбегаю на улицу и мчусь к воротам, чтобы покинуть это злосчастное место.
 Но он догоняет меня и хватает за локоть:
–Света...стой...да остановись же ты уже...дурёха... давай поговорим.
 Я медленно разворачиваюсь к нему и устремляю на него яростный взгляд.
 Отдышавшись, он продолжает:
  – Свет, во-первых — это не то, что ты думаешь....
 Не дав ему договорить, срываюсь на крик:
 – Ну да, обычно сцены измены именно с этих слов и начинаются. Тебе не кажется это банальным? Может придумаешь что-то другое? — отвечаю ему с сарказмом.
– Хорошо, — поднимает он ладони в примирительном жесте. – С чего ты решила, что ты можешь вот так вот заявляться ко мне на работу? — заявляет он сурово, нахмурив брови.
– Значит так, да? Без проблем. Только никогда больше, даже мысленно, меня не трогай. — угрожаю ему пальцем.
Сняв крышку с торта, размахиваюсь и впечатываю в его лицо торт и ухожу.

– Ты же понимаешь, что никто не должен знать о наших играх, Ника? – спрашивает он тихим голосом.
Не могу отреагировать. То, что он мне дал, все еще действует.
Но я понимаю. То, что творит со мной мой личный гинеколог, не особо правильно, грязно и даже противозаконно.
– Отлично, – его дьявольский баритон обволакивает. – У нас есть еще полчаса. Когда придешь в себя, немного поболит.
А потом происходит ЭТО…

— Разумовский, ты обещал не бросать меня и ребенка, — женский голос звучит слишком громко и отчетливо.
Я замираю у кабинета своего жениха. Прислушиваюсь…
— Рит, не устраивай скандал.
Вадим. Мой Вадим.
Я толкаю дверь, и передо мной — он... и незнакомка. Беременная.
— Аня?! — Вадим бледнеет.
— Вадим... это твой ребёнок? – мой голос звучит слишком неуверенно.
Он молчит…и этого молчания хватает, чтобы понять, что все кончено… только вот спустя время я вижу две полоски на тесте и я не знаю, что мне делать.

Она пришла в клинику с невинной жалобой, но оказалась в центре скандального медицинского осмотра. Группа студентов, голодные взгляды, наглые прикосновения — и её тело предательски отвечает на каждую ласку. Но настоящая буря начинается, когда в кабинет врывается он — властный, опасный, с ледяным взглядом и пальцами, знающими, как довести до исступления.