Книги по тегу «врачи»: ""
— Доктор…
Звучит как мольба. Или как признание.
— Хасан, — поправляет он тихо, и его голос теперь грубый, лишённый всяких бархатных интонаций. — Здесь, в этой темноте, я не твой доктор.
Его рука отпускает моё запястье. Прощай, последняя точка опоры. Пальцы поднимаются к моему лицу. Они проводят по моей щеке — прикосновение обжигающее, почти невесомое. Задевают мочку уха, и я вздрагиваю всем телом. Затем впиваются в мои волосы, в тугой, аккуратный пучок, который я собирала сегодня утром с такой тщательностью.
Хасан разрушает его.
Шелковистые пряди падают на плечи, на шею. Он запускает пальцы глубже, сжимает, и лёгкая боль смешивается с немыслимым наслаждением.
И наклоняется.
Его дыхание, горячее, прерывистое, смешивается с моим. Я чувствую его губы так близко, что между нами остаётся лишь слой влажного воздуха.
Первый поцелуй — это захват.
Его губы, властные, опытные, точно знающие, что делают, прижимаются к моим, заставляя их раскрыться. Я не умею целоваться вот так...
Звучит как мольба. Или как признание.
— Хасан, — поправляет он тихо, и его голос теперь грубый, лишённый всяких бархатных интонаций. — Здесь, в этой темноте, я не твой доктор.
Его рука отпускает моё запястье. Прощай, последняя точка опоры. Пальцы поднимаются к моему лицу. Они проводят по моей щеке — прикосновение обжигающее, почти невесомое. Задевают мочку уха, и я вздрагиваю всем телом. Затем впиваются в мои волосы, в тугой, аккуратный пучок, который я собирала сегодня утром с такой тщательностью.
Хасан разрушает его.
Шелковистые пряди падают на плечи, на шею. Он запускает пальцы глубже, сжимает, и лёгкая боль смешивается с немыслимым наслаждением.
И наклоняется.
Его дыхание, горячее, прерывистое, смешивается с моим. Я чувствую его губы так близко, что между нами остаётся лишь слой влажного воздуха.
Первый поцелуй — это захват.
Его губы, властные, опытные, точно знающие, что делают, прижимаются к моим, заставляя их раскрыться. Я не умею целоваться вот так...
— Я не выйду замуж за Даника, пап. Это будет нечестно. Извини.
— Так просто, да? Я двадцать минут назад перевел на счета Югфарм хренову тучу денег! Тебя уже включили в совет директоров! И ты договор читала? Видела сумму неустойки?
— Пап, я сама поговорю с Даником и дядей Гришей. Объясню, что ты не виноват. Ведь никто не знал, что я беременна! А неустойку просто отработаю.
— Просто? И как же ты собираешься отрабатывать такие деньжищи? Короче, я устал уговаривать. Ты выйдешь за Данила — и точка. Хочешь этого или нет. Слишком много поставлено на кон...
Во что можно превратить жизнь единственной дочери, искренне желая ей счастья? Устранить нежелательного жениха, устроить договорной брак, отобрать ребенка...
Только даже это не может убить настоящую любовь. Ведь она предопределена звездами.
— Так просто, да? Я двадцать минут назад перевел на счета Югфарм хренову тучу денег! Тебя уже включили в совет директоров! И ты договор читала? Видела сумму неустойки?
— Пап, я сама поговорю с Даником и дядей Гришей. Объясню, что ты не виноват. Ведь никто не знал, что я беременна! А неустойку просто отработаю.
— Просто? И как же ты собираешься отрабатывать такие деньжищи? Короче, я устал уговаривать. Ты выйдешь за Данила — и точка. Хочешь этого или нет. Слишком много поставлено на кон...
Во что можно превратить жизнь единственной дочери, искренне желая ей счастья? Устранить нежелательного жениха, устроить договорной брак, отобрать ребенка...
Только даже это не может убить настоящую любовь. Ведь она предопределена звездами.
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
— Алинка, ты чего, как изваяние, встала? — в дверях появляется санитарка тетя Зина, в вечном своем накрахмаленном колпаке. — Мертвый, что ли?
Вздрагиваю. И она туда же.
— Нет, — отвечаю, не отрывая взгляда от моего личного дьявола. — Живой. Даже слишком.
— Ну и чего стоишь? Давай оформляй.
— Он мой бывший одноклассник, — выдыхаю зачем-то.
Тетя Зина поднимает брови домиком.
— О, дела. Любовь-морковь?
— В прошлом, — поправляю ее. — Сейчас — чистая неприязнь и желание поставить ему мильгамму или магнезию.
— Ну и поставь, — философски замечает тетя Зина. — Хуже не будет.
Остаюсь одна с этим ходячим, вернее, лежачим напоминанием о юношеских страданиях.
— Измайлов, — говорю в пустоту. — Ты хоть знаешь, как неудачно ты вписался в мою ночную смену?
— Алинка, ты чего, как изваяние, встала? — в дверях появляется санитарка тетя Зина, в вечном своем накрахмаленном колпаке. — Мертвый, что ли?
Вздрагиваю. И она туда же.
— Нет, — отвечаю, не отрывая взгляда от моего личного дьявола. — Живой. Даже слишком.
— Ну и чего стоишь? Давай оформляй.
— Он мой бывший одноклассник, — выдыхаю зачем-то.
Тетя Зина поднимает брови домиком.
— О, дела. Любовь-морковь?
— В прошлом, — поправляю ее. — Сейчас — чистая неприязнь и желание поставить ему мильгамму или магнезию.
— Ну и поставь, — философски замечает тетя Зина. — Хуже не будет.
Остаюсь одна с этим ходячим, вернее, лежачим напоминанием о юношеских страданиях.
— Измайлов, — говорю в пустоту. — Ты хоть знаешь, как неудачно ты вписался в мою ночную смену?
— Мне нужна образцовая семья, Влада. У меня скоро выборы.
— И что ты предлагаешь?
— Разведёмся через год. А пока Анжела поживёт с нами. Представим её моей младшей сестрой.
Перевожу взгляд на блондинку, которая годится мне если не в дочери, то в очень младшие родственницы.
— То есть ты предлагаешь поселить свою любовницу в нашем доме?
— Я не любовница! — возмущается девица. — Я любимая женщина!
Вот даже как.
Пятнадцать лет в браке я помогала мужу строить карьеру, писала ему речи, улыбалась нужным людям и верила, что однажды наступит время пожить для нас.
А сегодня узнаю, что любимая у него, оказывается, другая.
Что ж.
Пусть теперь она за тобой подтирает. Рубашки гладит, кисель таскает и больничные утки выносит.
А я, пожалуй, впервые за пятнадцать лет поживу для себя!
Тем более на моём горизонте уже маячит мужчина, который ждать моего развода целый год не собирается...
— И что ты предлагаешь?
— Разведёмся через год. А пока Анжела поживёт с нами. Представим её моей младшей сестрой.
Перевожу взгляд на блондинку, которая годится мне если не в дочери, то в очень младшие родственницы.
— То есть ты предлагаешь поселить свою любовницу в нашем доме?
— Я не любовница! — возмущается девица. — Я любимая женщина!
Вот даже как.
Пятнадцать лет в браке я помогала мужу строить карьеру, писала ему речи, улыбалась нужным людям и верила, что однажды наступит время пожить для нас.
А сегодня узнаю, что любимая у него, оказывается, другая.
Что ж.
Пусть теперь она за тобой подтирает. Рубашки гладит, кисель таскает и больничные утки выносит.
А я, пожалуй, впервые за пятнадцать лет поживу для себя!
Тем более на моём горизонте уже маячит мужчина, который ждать моего развода целый год не собирается...
Моя лучшая подруга беременна от моего мужа...
Я сменила город и клинику, чтобы начать все сначала.
Но моим новым начальником оказался тот еще суровый и циничный хирург. Он не терпит возражений, а я не собираюсь прогибаться.
Я думала, что больше никогда не полюблю. Но именно этот невыносимый доктор станет моей защитой, когда на горизонте появится бывший муж, умоляющий о прощении.
В тексте вас ждут:
Сильная героиня
Противостояние характеров и служебный роман
Измена в прошлом и раскаявшийся бывший
Хэппи-Энд
Я сменила город и клинику, чтобы начать все сначала.
Но моим новым начальником оказался тот еще суровый и циничный хирург. Он не терпит возражений, а я не собираюсь прогибаться.
Я думала, что больше никогда не полюблю. Но именно этот невыносимый доктор станет моей защитой, когда на горизонте появится бывший муж, умоляющий о прощении.
В тексте вас ждут:
Сильная героиня
Противостояние характеров и служебный роман
Измена в прошлом и раскаявшийся бывший
Хэппи-Энд
Когда-то давно у нас был короткий бурный роман длиною в… ночь. После мы спокойно и без истерик разошлись разными дорогами.
Я не видела его пять лет.
А теперь он вдруг глав врач в клинике, где я работаю. И все женщины на его пути падают и сами собой в штабеля укладываются.
Хорошо, что мы будем сталкиваться только на работе, но он вдруг появляется на моём пороге и требует сказать, от кого мои дети.
- Марина, что ты тут делаешь?
- Живу.
- А дети чьи?
Ну как тебе сказать, Серёжа...
Я не видела его пять лет.
А теперь он вдруг глав врач в клинике, где я работаю. И все женщины на его пути падают и сами собой в штабеля укладываются.
Хорошо, что мы будем сталкиваться только на работе, но он вдруг появляется на моём пороге и требует сказать, от кого мои дети.
- Марина, что ты тут делаешь?
- Живу.
- А дети чьи?
Ну как тебе сказать, Серёжа...
— Руки убрал.
Голос растворился в глотке, как пар изо рта на холоде. От страха губами пошевелить не могу, язык прирастает к зубам. Витька после тюряги сам на себя не похож стал. Одни кости, кожа на голом черепе, татухи появились, во рту осколки вместо зубов. И взгляд дикий. Словно он все эти десять лет сидел и ждал, чтоб меня найти. Чтоб я ответила за всё.
— Руки убери от неё.
За спиной раздалось.
Не голос, утробное рычание дикого зверя. Витькины глаза наверх поползли, значит, позади шкаф два на два.
— А ты кто вообще такой будешь?
Не узнал. Булата мало кто узнавал теперь. Но теперь все запомнят.
Голос растворился в глотке, как пар изо рта на холоде. От страха губами пошевелить не могу, язык прирастает к зубам. Витька после тюряги сам на себя не похож стал. Одни кости, кожа на голом черепе, татухи появились, во рту осколки вместо зубов. И взгляд дикий. Словно он все эти десять лет сидел и ждал, чтоб меня найти. Чтоб я ответила за всё.
— Руки убери от неё.
За спиной раздалось.
Не голос, утробное рычание дикого зверя. Витькины глаза наверх поползли, значит, позади шкаф два на два.
— А ты кто вообще такой будешь?
Не узнал. Булата мало кто узнавал теперь. Но теперь все запомнят.
– Ваш муж тяжело ранен! Подполковник Воронцов находится в тяжёлом состоянии, приезжайте в часть как можно быстрее! – из телефона доносится знакомый женский голос.
Я знаю его – это Ирина Валерьевна, врач из военной части моего супруга.
Сердце от ужаса перестаёт биться. От одной мысли, что я могу потерять любимого, мне становится тяжело дышать.
– Господи, – срывается с моих губ. – Я приеду ближайшим поездом…
Дорога до военного городка заняла мучительно долгих три часа. Каждую минуту я молилась о том, чтобы мой любимый был жив…
Перед его палатой в военном госпитале я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. До слуха доносятся тяжёлые стоны.
– Господи, как же он страдает! – шепчу себе под нос и тяну дверь на себя.
То, что я вижу, заставляет моё сердце замереть на месте. На постели в палате лежит мой муж, и он правда стонет, но не от боли, а от удовольствия. Потому что в постели он не один, а с любовницей, в которой я узнаю ту самую Ирину Валерьевну…
Я знаю его – это Ирина Валерьевна, врач из военной части моего супруга.
Сердце от ужаса перестаёт биться. От одной мысли, что я могу потерять любимого, мне становится тяжело дышать.
– Господи, – срывается с моих губ. – Я приеду ближайшим поездом…
Дорога до военного городка заняла мучительно долгих три часа. Каждую минуту я молилась о том, чтобы мой любимый был жив…
Перед его палатой в военном госпитале я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. До слуха доносятся тяжёлые стоны.
– Господи, как же он страдает! – шепчу себе под нос и тяну дверь на себя.
То, что я вижу, заставляет моё сердце замереть на месте. На постели в палате лежит мой муж, и он правда стонет, но не от боли, а от удовольствия. Потому что в постели он не один, а с любовницей, в которой я узнаю ту самую Ирину Валерьевну…
Один гель для подарочного свадебного набора, два врача и я, которая совершенно не планировала превращать обычный рабочий день в начало очень неприличной истории.
– Петя, ты дурак? – спрашиваю. – Зачем ты притащил сюда этого хама?
– Уж кто бы говорил, – обволакивает бархатом голоса двухметровый, голубоглазый наглец.
Ворвался в мою жизнь, и не хочет уходить!
– Любава, а это мой брат Ваня. Знакомься.
– Что? – у меня почва уходит из-под ног. – Мне теперь с ним всю жизнь…
– Он, кстати, гинеколог-репродуктолог. Может решить нашу проблему по-братски. Думаю, можно и естественным путем. Он же мой брат.
– Что естественным путем? – спрашиваю у жениха.
– Ребенка тебе…ну ты поняла.
***
Этот богический хам облил меня кофе на парковке. Я двинула ему по фаберже. Потом он оказался моим гинекологом. А потом еще и братом моего жениха. А еще…он похитил меня с собственной свадьбы.
– Уж кто бы говорил, – обволакивает бархатом голоса двухметровый, голубоглазый наглец.
Ворвался в мою жизнь, и не хочет уходить!
– Любава, а это мой брат Ваня. Знакомься.
– Что? – у меня почва уходит из-под ног. – Мне теперь с ним всю жизнь…
– Он, кстати, гинеколог-репродуктолог. Может решить нашу проблему по-братски. Думаю, можно и естественным путем. Он же мой брат.
– Что естественным путем? – спрашиваю у жениха.
– Ребенка тебе…ну ты поняла.
***
Этот богический хам облил меня кофе на парковке. Я двинула ему по фаберже. Потом он оказался моим гинекологом. А потом еще и братом моего жениха. А еще…он похитил меня с собственной свадьбы.
Выберите полку для книги