Книги по тегу «горячо и откровенно»: ""
Две недели на курсах цветоводства, чтобы помочь маме. Одна проблема: её наставник — Саша Фихнеев.
В школе он называл её «анисимовской подстилкой» и делал всё, чтобы Полина его ненавидела. И у него отлично получалось. До выпускного.
А теперь она снова вынуждена дышать с ним одним воздухом. В оранжерее, где цветы пахнут горечью прошлого. Где её мама — начальник, а он — лучший сотрудник. Где она понятия не имеет, как пересаживать амариллис, а он... он знает всё.
Саша Фихнеев изменился. Или просто притворяется? Полина не верит. Но когда по щеке катится первая слеза сочувствия, а его руки слишком крепко обнимают посреди ночи, становится страшно по-другому.
Она боялась, что он сломает её сердце. Он боялся, что она увидит настоящее.
В школе он называл её «анисимовской подстилкой» и делал всё, чтобы Полина его ненавидела. И у него отлично получалось. До выпускного.
А теперь она снова вынуждена дышать с ним одним воздухом. В оранжерее, где цветы пахнут горечью прошлого. Где её мама — начальник, а он — лучший сотрудник. Где она понятия не имеет, как пересаживать амариллис, а он... он знает всё.
Саша Фихнеев изменился. Или просто притворяется? Полина не верит. Но когда по щеке катится первая слеза сочувствия, а его руки слишком крепко обнимают посреди ночи, становится страшно по-другому.
Она боялась, что он сломает её сердце. Он боялся, что она увидит настоящее.
Мы были в кабинете одни. И Максим Сергеевич был так близко, что перехватывало дыхание.
Его колено касалось моей ноги, пока я сидела на краю стола, а затем…
Он схватил меня за затылок, притянул к себе и нагло усмехнулся.
— Вы же мой преподаватель… — пискнула испуганно я.
— Я знаю, — перебил он дерзко. — Но меня это не остановит. Ничто меня не остановит, когда я чего-то хочу…
Совсем не этого я ждала на пересдаче. От этого наглого, самоуверенного мажора, которому приходилось преподавать, чтобы отец не лишил его всех денег. Не ждала этого, но… хотела. Безумно сильно хотела.
Его колено касалось моей ноги, пока я сидела на краю стола, а затем…
Он схватил меня за затылок, притянул к себе и нагло усмехнулся.
— Вы же мой преподаватель… — пискнула испуганно я.
— Я знаю, — перебил он дерзко. — Но меня это не остановит. Ничто меня не остановит, когда я чего-то хочу…
Совсем не этого я ждала на пересдаче. От этого наглого, самоуверенного мажора, которому приходилось преподавать, чтобы отец не лишил его всех денег. Не ждала этого, но… хотела. Безумно сильно хотела.
— Вы будете делать абсолютно всё, что я говорю, — наконец произнес он, и от его бархатистого тона по моему телу разлился обжигающий жар.
— Но вас будет право остановить меня. В любой момент. Ровно один раз. У вас будет это право, Глафира. Но помните: если вы им воспользуетесь — мы расстаемся. Навсегда. Больше я вами не занимаюсь, и в этот кабинет вы не вернетесь. Поэтому подумайте очень хорошо, прежде чем сказать мне «стоп».
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий узел. Это было сумасшествие. То, что он предлагал, меньше всего походило на какую-то терапию. Это звучало как грязная, запретная фантазия.
— Это будет очень откровенная игра, Глафира, — словно прочитав мои мысли, вкрадчиво продолжил Демид.
— Но вас будет право остановить меня. В любой момент. Ровно один раз. У вас будет это право, Глафира. Но помните: если вы им воспользуетесь — мы расстаемся. Навсегда. Больше я вами не занимаюсь, и в этот кабинет вы не вернетесь. Поэтому подумайте очень хорошо, прежде чем сказать мне «стоп».
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий узел. Это было сумасшествие. То, что он предлагал, меньше всего походило на какую-то терапию. Это звучало как грязная, запретная фантазия.
— Это будет очень откровенная игра, Глафира, — словно прочитав мои мысли, вкрадчиво продолжил Демид.
Она проникла в замок Чёрного колдуна, чтобы украсть лекарство для умирающей сестры. Он поймал её — и оставил себе.
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Лифт сломался, и мы застряли в офисе на всю ночь. Я — в мокром платье. Он — без пиджака, с закатанными рукавами, злой и до невозможности красивый.
— Знаете, мистер Вульф, — сказала я, нарушая тишину, — если бы вы не были таким холодным, вы бы, возможно, кого-то нашли.
— В смысле отношений? — его голос стал тише.
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать.
— Один раз, — сказал он наконец. — Она умерла.
А потом он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы думаете, я не замечаю? Ваш юмор — это броня, Эмма. Я знаю это, потому что сам ношу такую же.
И поцеловал меня. Грубо. Жадно. Как будто ждал этого всю жизнь.
— Знаете, мистер Вульф, — сказала я, нарушая тишину, — если бы вы не были таким холодным, вы бы, возможно, кого-то нашли.
— В смысле отношений? — его голос стал тише.
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать.
— Один раз, — сказал он наконец. — Она умерла.
А потом он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы думаете, я не замечаю? Ваш юмор — это броня, Эмма. Я знаю это, потому что сам ношу такую же.
И поцеловал меня. Грубо. Жадно. Как будто ждал этого всю жизнь.
— Хорошо, — сказал он спокойно, почти буднично. — Ты хочешь правду? Ты ее получишь. У меня давно есть другая семья.
Мир перед моими глазами покачнулся. Я схватилась за косяк двери, чтобы не упасть.
— Что?.. — прошептала я. Это было единственное, что я смогла выдавить.
— Я давно живу на два дома, Виола. Все эти годы. Все мои командировки... ну, ты понимаешь. — Он говорил спокойно, глядя мне прямо в глаза, и каждое его слово забивалось в меня, как гвоздь в крышку гроба. — У меня есть сын. Ему два года.
Мир перед моими глазами покачнулся. Я схватилась за косяк двери, чтобы не упасть.
— Что?.. — прошептала я. Это было единственное, что я смогла выдавить.
— Я давно живу на два дома, Виола. Все эти годы. Все мои командировки... ну, ты понимаешь. — Он говорил спокойно, глядя мне прямо в глаза, и каждое его слово забивалось в меня, как гвоздь в крышку гроба. — У меня есть сын. Ему два года.
Кто такие оборотни?
Мускулистые великолепные мужчины из романтических фэнтазийных книг, живущие мыслью о том, как однажды они встретят свою единственную во всем свете возлюбленную и станут ей защитником, страстным любовником и верным мужем отныне и вовеки?
Или жуткие, почти неразумные твари, мучимые алчной потребностью пожирать чужие сердца и проливать реки крови?
А что, если не то и не другое, и их мир гораздо сложнее и непредсказуемей?
Ни один из этих вопросов не волновал Аврору до тех пор, пока она не вышла как-то вынести мусор на ночь глядя и не подверглась нападению кошмарной твари, выбравшей ее в качестве жертвы для совершенно особенного случая.
Но монстр жестоко обманулся.
Мускулистые великолепные мужчины из романтических фэнтазийных книг, живущие мыслью о том, как однажды они встретят свою единственную во всем свете возлюбленную и станут ей защитником, страстным любовником и верным мужем отныне и вовеки?
Или жуткие, почти неразумные твари, мучимые алчной потребностью пожирать чужие сердца и проливать реки крови?
А что, если не то и не другое, и их мир гораздо сложнее и непредсказуемей?
Ни один из этих вопросов не волновал Аврору до тех пор, пока она не вышла как-то вынести мусор на ночь глядя и не подверглась нападению кошмарной твари, выбравшей ее в качестве жертвы для совершенно особенного случая.
Но монстр жестоко обманулся.
Старая любовь не ржавеет, ее сердце бьется только для него, она вдохновляет его на бессмертную музыку... Но не может же все быть настолько идеально!
В огромном мегаполисе жизнь девочки-студентки ничем особо не примечательна. Пока не появляется шанс получить подработку мечты с баснословной зарплатой. Знала ли Рина, что ждет ее на новом рабочем месте и что отныне мир для нее перевернется с ног на голову?
Внимание! В тексте присутствует ненормативная лексика.
Внимание! В тексте присутствует ненормативная лексика.
Все в порядке.
Он там, где и должен быть.
В КПЗ.
Сука Родригез тоже там, где и должна быть.
За столом, сочиняет очередной отчет, наверно. На тему того, как бы его, Тейлора, еще на недельку в тюрягу упихать....
Внимание!
Нецензурная лексика! Много!
Откровенные и жесткие сцены секса!
Читайте с осторожностью)))))))
Он там, где и должен быть.
В КПЗ.
Сука Родригез тоже там, где и должна быть.
За столом, сочиняет очередной отчет, наверно. На тему того, как бы его, Тейлора, еще на недельку в тюрягу упихать....
Внимание!
Нецензурная лексика! Много!
Откровенные и жесткие сцены секса!
Читайте с осторожностью)))))))
Выберите полку для книги