Книги по тегу «запретные отношения»: ""
- Ты чего творишь, а? - рявкнул он, глядя на неё в упор.
- Я ничего…
- Ничего? - он шагнул к ней и схватил за подбородок, заставляя поднять лицо. - Я видел, как ты на брата моего смотрела. Думаешь, я слепой?
Ксюша задрожала.
- Я не смотрела…
- Врёшь, сука!
Он размахнулся и ударил её по щеке. Не сильно, но унизительно, так что голова дёрнулась вбок, а из глаз брызнули слёзы.
- Я тебя кормлю, одеваю, дом тебе дал, а ты на чужих мужиков пялишься? Перед всей семьёй меня позоришь?
- Максим, пожалуйста, я не…
Но он не слушал. Сгрёб её за волосы и потащил в спальню. Она споткнулась, упала на колено, но он дёрнул её вверх и толкнул на кровать.
- Я тебя научу, как мужа уважать! Будешь знать своё место!
*****
Он - брат моего мужа. Я - жена его брата.
Одна ошибка и мой муж уничтожит нас обоих. Он не прощает. Не отпускает.
И он уже знает.
- Я ничего…
- Ничего? - он шагнул к ней и схватил за подбородок, заставляя поднять лицо. - Я видел, как ты на брата моего смотрела. Думаешь, я слепой?
Ксюша задрожала.
- Я не смотрела…
- Врёшь, сука!
Он размахнулся и ударил её по щеке. Не сильно, но унизительно, так что голова дёрнулась вбок, а из глаз брызнули слёзы.
- Я тебя кормлю, одеваю, дом тебе дал, а ты на чужих мужиков пялишься? Перед всей семьёй меня позоришь?
- Максим, пожалуйста, я не…
Но он не слушал. Сгрёб её за волосы и потащил в спальню. Она споткнулась, упала на колено, но он дёрнул её вверх и толкнул на кровать.
- Я тебя научу, как мужа уважать! Будешь знать своё место!
*****
Он - брат моего мужа. Я - жена его брата.
Одна ошибка и мой муж уничтожит нас обоих. Он не прощает. Не отпускает.
И он уже знает.
Последний из древних богов ещё живёт среди людей и вершит свои дела. Могущественный орден подминает под себя земли одну за другой, в то время как погрязшие в суевериях люди не видят правды рядом с собой. Испытания и вызовы, ломающие привычную реальность, один за другим обрушиваются на героев: спасти друзей и защитить родной город, найти себя и друг друга и, в конце концов, просто выжить. Но что может противопоставить могущественным противникам простой человек? Или не очень простой?
Картер Харрингтон привык побеждать.
Капитан команды по лакроссу, президент братства, гордость семьи и студент, перед которым открыты все двери. Со стороны его жизнь кажется идеальной.
Проблема лишь в том, что Картер уже много лет влюблён в Райли Прескотт.
В девушку, которую знает всю жизнь.
В девушку, которую постоянно приходится спасать от очередных неприятностей.
В девушку, которая приходится ему кузиной.
Пока Райли беззаботно прожигает студенческие годы, Картер изо всех сил пытается скрывать свои чувства и делать вид, что между ними ничего нет.
Но однажды границы стираются.
То, что должно было остаться тайной, превращается в связь, способную разрушить их отношения с семьёй, друзьями и друг с другом.
И теперь Картеру предстоит решить, готов ли он рискнуть всем ради девушки, которую никогда не должен был любить.
Капитан команды по лакроссу, президент братства, гордость семьи и студент, перед которым открыты все двери. Со стороны его жизнь кажется идеальной.
Проблема лишь в том, что Картер уже много лет влюблён в Райли Прескотт.
В девушку, которую знает всю жизнь.
В девушку, которую постоянно приходится спасать от очередных неприятностей.
В девушку, которая приходится ему кузиной.
Пока Райли беззаботно прожигает студенческие годы, Картер изо всех сил пытается скрывать свои чувства и делать вид, что между ними ничего нет.
Но однажды границы стираются.
То, что должно было остаться тайной, превращается в связь, способную разрушить их отношения с семьёй, друзьями и друг с другом.
И теперь Картеру предстоит решить, готов ли он рискнуть всем ради девушки, которую никогда не должен был любить.
Они пришли тысячи лет назад. Бессмертные. Прекрасные. Безжалостные.
Арктики выбирают земных женщин — не для любви. Для обмена Ци. Для выживания. Девушки возвращаются домой через год. Если возвращаются.
Злата не хотела быть выбранной. Но Велигор Янчжун не спрашивал. Он забрал её из семьи, поселил в своём дворце и дал ей имя — таухуа. Наложница. Вещь.
Он не знал, что она — спящая. Единственная из людей, кто может видеть сквозь их иллюзии и сопротивляться их силе.
Он не знал, что она сбежит.
И что через двенадцать лет он всё ещё будет её искать.
Арктики выбирают земных женщин — не для любви. Для обмена Ци. Для выживания. Девушки возвращаются домой через год. Если возвращаются.
Злата не хотела быть выбранной. Но Велигор Янчжун не спрашивал. Он забрал её из семьи, поселил в своём дворце и дал ей имя — таухуа. Наложница. Вещь.
Он не знал, что она — спящая. Единственная из людей, кто может видеть сквозь их иллюзии и сопротивляться их силе.
Он не знал, что она сбежит.
И что через двенадцать лет он всё ещё будет её искать.
Сильный, мужественный, взрослый и состоятельный. Такие мужчины, как он, никогда не обращали на меня внимания. Никогда до этого лета.
На отдыхе я влюбилась в незнакомца, не догадываясь, что он - друг моего отца. И, похоже, слишком поторопилась, отдав ему своё сердце.
***
— Ты встречаешься с моей дочерью? – скорее утверждает, чем спрашивает Богданов.
— Да, - врать другу не хочу. И так знатно накосячил.
— Хмм, с одной стороны, меня порадовал её вкус на мужчин. Всё боялся, что она влюбится в какого-нибудь никчёмного патлатого хипстера. С другой стороны, сдаётся мне, Лика не знает о тебе всю правду. Поэтому выбирай: либо ты ей расскажешь, либо я. Но делать из моей дочери подстилку я не позволю, Романов.
На отдыхе я влюбилась в незнакомца, не догадываясь, что он - друг моего отца. И, похоже, слишком поторопилась, отдав ему своё сердце.
***
— Ты встречаешься с моей дочерью? – скорее утверждает, чем спрашивает Богданов.
— Да, - врать другу не хочу. И так знатно накосячил.
— Хмм, с одной стороны, меня порадовал её вкус на мужчин. Всё боялся, что она влюбится в какого-нибудь никчёмного патлатого хипстера. С другой стороны, сдаётся мне, Лика не знает о тебе всю правду. Поэтому выбирай: либо ты ей расскажешь, либо я. Но делать из моей дочери подстилку я не позволю, Романов.
Иногда достаточно взгляда, чтобы понять, кто твой человек.
Секунды зрительной сцепки, и связь между вами, как железная струна. Дернешь - не порвется, но откинет или запустит цепь необратимых событий. Так и случилось у нас с Артёмом.
Он - тот, о котором я могла лишь мечтать. Тот самый принц из сказки. Взаимные чувства, притяжение, готовность взяться за руки и бежать без оглядки, только есть одно НО.
Я принадлежу другому…
Секунды зрительной сцепки, и связь между вами, как железная струна. Дернешь - не порвется, но откинет или запустит цепь необратимых событий. Так и случилось у нас с Артёмом.
Он - тот, о котором я могла лишь мечтать. Тот самый принц из сказки. Взаимные чувства, притяжение, готовность взяться за руки и бежать без оглядки, только есть одно НО.
Я принадлежу другому…
Два месяца я работала на Филиппа Лунёва, стараясь не смотреть в глаза, не краснеть от его пошлых шуток и игнорировать сплетни коллег о нашем «романе».
Всё изменилось, когда Фил решил, что мой день рождения лучший повод сбросить маски.
Один черный матовый пакет. Одна красная лента. И содержимое, которое заставило меня влететь в его кабинет с требованием немедленного скандала.
Но Фил не из тех, кто отступает перед истериками. Он из тех, кто превращает гнев в страсть, а «правильных» девочек — в своих личных трофеев.
— Отмени своего Витю, Настя. Если ты не наденешь это сегодня вечером, я лично проверю, чем ты занимаешься по ночам.
Теперь у меня есть выбор: остаться верной своему скучному, но надежному парню или позволить боссу-тирану разрушить всё, что мне дорого. Но проблема в том, что когда Фил смотрит на меня своими темными глазами, я забываю, как дышать.
Всё изменилось, когда Фил решил, что мой день рождения лучший повод сбросить маски.
Один черный матовый пакет. Одна красная лента. И содержимое, которое заставило меня влететь в его кабинет с требованием немедленного скандала.
Но Фил не из тех, кто отступает перед истериками. Он из тех, кто превращает гнев в страсть, а «правильных» девочек — в своих личных трофеев.
— Отмени своего Витю, Настя. Если ты не наденешь это сегодня вечером, я лично проверю, чем ты занимаешься по ночам.
Теперь у меня есть выбор: остаться верной своему скучному, но надежному парню или позволить боссу-тирану разрушить всё, что мне дорого. Но проблема в том, что когда Фил смотрит на меня своими темными глазами, я забываю, как дышать.
В мире, где алхимия правит законами бытия, ученица совершает роковую ошибку. Похищая древний фолиант из библиотеки своего наставника, она случайно становится жертвой собственного любопытства. Её единственный шанс на спасение — холодный и неприступный мастер.
— Я не могу молчать, — твёрдо сказал он. — Я пытался. Я старался держать дистанцию. Но ты здесь, в моём доме, и я не могу перестать думать о тебе.
Я подняла на него глаза. Игорь не играл, не искал слов. Он просто говорил то, что чувствовал.
— Это неправильно, — сказала я. — Я жена твоего сына.
— Ты была женой моего сына, — повторил он, и это слово «была» прозвучало как приговор.
Я замерла. Он сказал это так просто, так прямо, что у меня перехватило дыхание. Никакой игры, никаких полунамёков. Просто правда.
— Ты не можешь так говорить, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Могу, — ответил он. — Потому что это правда. И если ты скажешь, что не чувствуешь того же, я не поверю.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что он ошибается, что я не чувствую ничего, что я просто запуталась. Но не могла врать. Особенно ему. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему я не могла дать названия. Не страх. Не паника. Притяжение.
Я подняла на него глаза. Игорь не играл, не искал слов. Он просто говорил то, что чувствовал.
— Это неправильно, — сказала я. — Я жена твоего сына.
— Ты была женой моего сына, — повторил он, и это слово «была» прозвучало как приговор.
Я замерла. Он сказал это так просто, так прямо, что у меня перехватило дыхание. Никакой игры, никаких полунамёков. Просто правда.
— Ты не можешь так говорить, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Могу, — ответил он. — Потому что это правда. И если ты скажешь, что не чувствуешь того же, я не поверю.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что он ошибается, что я не чувствую ничего, что я просто запуталась. Но не могла врать. Особенно ему. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему я не могла дать названия. Не страх. Не паника. Притяжение.
Кирилл знал: он уже перешёл какую-то невидимую черту. Не поступком, а чувством. И эта черта вела прямо к Игорю — к человеку, который ему был как брат. К человеку, чьё доверие он не имел права предавать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.
Выберите полку для книги