Книги по тегу «запретные чувства»: ""
Неожиданно свекор легко поднял стул, на котором я сидела и повернул его к себе… вместе со мной. Его бедра оказались на уровне моего лица.
– Перестань реветь, – приказал он.
Я подняла на него заплаканные глаза. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел сверху вниз. Власть чувствовалась в каждом его жесте и взгляде. Я сжалась.
– Я хочу домой, – пролепетала я, поправив наконец халат. – Я поеду.
– И что? – спросил он, сканируя меня взглядом с ног до головы. — Учебу бросишь и будешь сидеть ждать, когда тебя кто-нибудь замуж позовет?
– Перестань реветь, – приказал он.
Я подняла на него заплаканные глаза. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел сверху вниз. Власть чувствовалась в каждом его жесте и взгляде. Я сжалась.
– Я хочу домой, – пролепетала я, поправив наконец халат. – Я поеду.
– И что? – спросил он, сканируя меня взглядом с ног до головы. — Учебу бросишь и будешь сидеть ждать, когда тебя кто-нибудь замуж позовет?
Полина прилетела в Сочи полежать на пляже. А записалась в клинику, где приём ведут два брата.
Она думала — киста. Оказалось — двое мужчин, которые в первый же день поспорили, чьей она будет. И через неделю нашли выход, от которого подкосились ноги: не делить.
Один тёплый и наглый. Второй тяжёлый и молчит так, что страшнее крика. А ещё есть их отец — и он уже едет.
Она пышка, которая всю жизнь считала, что её нельзя любить. Теперь её любят двое. Осталось выжить в этой любви.
Открой — и не уснёшь.
Она думала — киста. Оказалось — двое мужчин, которые в первый же день поспорили, чьей она будет. И через неделю нашли выход, от которого подкосились ноги: не делить.
Один тёплый и наглый. Второй тяжёлый и молчит так, что страшнее крика. А ещё есть их отец — и он уже едет.
Она пышка, которая всю жизнь считала, что её нельзя любить. Теперь её любят двое. Осталось выжить в этой любви.
Открой — и не уснёшь.
После восемнадцати лет брака я не стала бороться за изменившего мужа. Развелась, сохранила контроль над нашей мебельной фабрикой и приготовилась работать дальше.
Но на первую презентацию после развода Алексей пришел с Софьей. А ее отец, Герман Ветлугин, сообщил, что его сеть останавливает продажи нашей главной коллекции из-за жалоб покупателей.
Несколько часов спустя мы с Германом оказались в одной постели. Трезвые, свободные и прекрасно понимающие, кому придется смотреть в глаза утром.
Теперь бывший муж уверяет партнеров, будто я спасаю контракт через постель. Софья скрывает свою роль в преждевременном запуске спорной партии. А мужчина, которого мне хочется снова впустить в свою жизнь, слишком долго прикрывал ошибки дочери.
Мне предстоит сохранить фабрику без чужого покровительства, отделить желание от сделки и решить, могу ли я доверять Герману. Я хочу его. Но если между нами окажется хотя бы намек на сделку, я уйду, даже если потеряю контракт.
Но на первую презентацию после развода Алексей пришел с Софьей. А ее отец, Герман Ветлугин, сообщил, что его сеть останавливает продажи нашей главной коллекции из-за жалоб покупателей.
Несколько часов спустя мы с Германом оказались в одной постели. Трезвые, свободные и прекрасно понимающие, кому придется смотреть в глаза утром.
Теперь бывший муж уверяет партнеров, будто я спасаю контракт через постель. Софья скрывает свою роль в преждевременном запуске спорной партии. А мужчина, которого мне хочется снова впустить в свою жизнь, слишком долго прикрывал ошибки дочери.
Мне предстоит сохранить фабрику без чужого покровительства, отделить желание от сделки и решить, могу ли я доверять Герману. Я хочу его. Но если между нами окажется хотя бы намек на сделку, я уйду, даже если потеряю контракт.
Ледяная корка — вот что я носила на себе три года работы в компании Алана и Тимура. Я была для них идеальным логистом: незаметной, удобной, безупречной. Они говорили на чеченском, когда не хотели, чтобы я слышала, а я делала вид, что мне все равно. Но когда наша машина съехала в кювет посреди заснеженных гор, маски упали. Оставшись втроем в старом охотничьем домике, мы поняли: чтобы выжить, нужно не просто согреть тела — нужно сломать стены, которые мы строили годами.
Только вот я не знала, что эти двое мужчин сломают не только мой лед, но и мою привычную жизнь. И что замерзнуть можно не только от холода, но и от страха перед тем, что ты чувствуешь.
— Ты дрожишь. Хочешь, я тебя согрею?
— Я не хочу возвращаться.
— Это шок. Завтра решишь иначе.
— Нет. Не решу.
Но смогу ли я удержать это тепло, когда мы вернемся в обычную жизнь? Или страх потерять себя окажется сильнее, чем желание быть с ними?
Только вот я не знала, что эти двое мужчин сломают не только мой лед, но и мою привычную жизнь. И что замерзнуть можно не только от холода, но и от страха перед тем, что ты чувствуешь.
— Ты дрожишь. Хочешь, я тебя согрею?
— Я не хочу возвращаться.
— Это шок. Завтра решишь иначе.
— Нет. Не решу.
Но смогу ли я удержать это тепло, когда мы вернемся в обычную жизнь? Или страх потерять себя окажется сильнее, чем желание быть с ними?
Она была безупречной женой безупречного брака — ровно до той пятницы, когда под дождём села в чужую машину.
Он старше. Он опаснее. Он — последний человек, к которому ей можно приближаться, и единственный, рядом с которым она впервые чувствует себя живой.
Одна ночь всё меняет. А потом всплывает тайна, которую он скрывал годами, — и Нелли предстоит решить: остаться в удобной лжи или выбрать мужчину, который никогда её не отпустит.
История о запретном притяжении, власти и выборе, за который придётся заплатить всем.
— Скажите, зачем вы согласились ехать со мной?
— Вы просили обсудить отчёт.
— Не врите. Вы для этого слишком умны.
Он старше. Он опаснее. Он — последний человек, к которому ей можно приближаться, и единственный, рядом с которым она впервые чувствует себя живой.
Одна ночь всё меняет. А потом всплывает тайна, которую он скрывал годами, — и Нелли предстоит решить: остаться в удобной лжи или выбрать мужчину, который никогда её не отпустит.
История о запретном притяжении, власти и выборе, за который придётся заплатить всем.
— Скажите, зачем вы согласились ехать со мной?
— Вы просили обсудить отчёт.
— Не врите. Вы для этого слишком умны.
Мне двадцать, и всю жизнь я старалась занимать поменьше места. Мать в сорок пять выглядит на тридцать пять. Отчим делит людей на полезных и несуществующих. А потом на виллу у моря приехал его партнёр — и произнёс слово, которым меня резали одиннадцать лет, так, как говорят «ты рыжая».
— Ноги у тебя красивые. Ты в курсе?
— Я в курсе, что они толстые.
— Врёшь. Ты не толстая, Лада. Ты большая. Это разные слова.
Семь дней на чужом берегу. Двое мужчин, и каждый показывает мне свою версию меня. И выбор, который никто за меня не сделает.
— Ноги у тебя красивые. Ты в курсе?
— Я в курсе, что они толстые.
— Врёшь. Ты не толстая, Лада. Ты большая. Это разные слова.
Семь дней на чужом берегу. Двое мужчин, и каждый показывает мне свою версию меня. И выбор, который никто за меня не сделает.
Они выбрали друг друга. Дерзкий мажор бросил вызов своей семье, Лада ушла от мужа. Они вместе против целого мира, но прошлое не отпускает.
Мужа Лады подозревают в убийстве ее отца. Он скрывается, оставив ей странную записку.
Мать Никиты против невестки с "прицепом". Его бывшая подружка делает все, чтобы разлучить их.
Им надо во что бы то ни стало отстоять свою любовь и раскрыть тайну гибели ее отца. Но что случится, когда правда выйдет наружу?
«Мажор. Любовь под прицелом» — это проверка на прочность. Будет больно. Будет страшно. Но будет и надежда.
НОВЫЕ ГЛАВЫ ВЫХОДЯТ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ. Из-за технических особенностей связи (иногда отсутствует интернет) график может незначительно сдвигаться на 1 день.
Мужа Лады подозревают в убийстве ее отца. Он скрывается, оставив ей странную записку.
Мать Никиты против невестки с "прицепом". Его бывшая подружка делает все, чтобы разлучить их.
Им надо во что бы то ни стало отстоять свою любовь и раскрыть тайну гибели ее отца. Но что случится, когда правда выйдет наружу?
«Мажор. Любовь под прицелом» — это проверка на прочность. Будет больно. Будет страшно. Но будет и надежда.
НОВЫЕ ГЛАВЫ ВЫХОДЯТ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ. Из-за технических особенностей связи (иногда отсутствует интернет) график может незначительно сдвигаться на 1 день.
Много десятилетий существует особый род . Их называют "Высший свет". Они абсолютные хозяева города. Им не писан закон, они сами его создают. Однако они мужчины, которые так легко попадутся в сети взбалмошной рыжей девчонки.
Алиса устраивается горничной в дом влиятельного бизнесмена, чтобы оплатить операцию матери. В особняке действуют строгие правила, главное из которых - не привлекать к себе внимания. Но всё идет не по плану, когда в девушку влюбляется сын хозяина. Между ними - социальная пропасть и запреты, которые невозможно нарушить.
Чемодан застрял в дверном проёме, и это первое, что случилось в новой жизни Миланы — а не что-то красивое. Дом отчима пахнет лимоном и хлоркой, у него в холодильнике всё разложено по полочкам, а деньги на кабинетном столе — «не воруй, возьми, если нужно». Три месяца как нет месячных. Развод. И один взгляд поверх очков, от которого подгибаются колени.
Дальше — клиника, где приём почему-то длится дольше протокола, интерн с зелёными глазами, который слишком долго смотрит, и мужчина, который вместо «люблю» говорит «ты моя» — и почему-то от этого страшнее.
— Ты боишься меня?
— Я не знаю.
— Правильно. Ты должна бояться.
Никаких красивых объяснений. Он просто ждёт, пока она сама сделает шаг. И она делает.
Дальше — клиника, где приём почему-то длится дольше протокола, интерн с зелёными глазами, который слишком долго смотрит, и мужчина, который вместо «люблю» говорит «ты моя» — и почему-то от этого страшнее.
— Ты боишься меня?
— Я не знаю.
— Правильно. Ты должна бояться.
Никаких красивых объяснений. Он просто ждёт, пока она сама сделает шаг. И она делает.
Выберите полку для книги