Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Всё, это конец. Вот меня и прибьют сейчас. А я даже не успела оставить завещание… Хотя кому оно нужно? Мужу? Так он и так всё получит!
Мир перед глазами поплыл, затем погрузился в абсолютную тьму.
Очнулась я в незнакомой квартире. В воздухе витал аппетитный запах чего‑то жареного — явно не то, что обычно готовит мой благоверный. Голова кружилась, а в горле пересохло так, будто я пробежала марафон по Сахаре.
С трудом приподнявшись, я осмотрелась. Просторная спальня в сдержанных серых тонах, стильные светильники, идеальный порядок…
Пошатываясь, я встала с постели и только сейчас обнаружила, что на мне — мужская рубашка. Причём явно не из нашего семейного гардероба. Мягкая, пахнущая свежим стиральным порошком и… другим — терпким, с нотками сандала и чего‑то неуловимо волнующего.
Так, главное — без паники, — успокаивала себя мысленно. Это какой‑то розыгрыш. Ну либо меня похитил миллионер‑эстет. Да сто пудов, меня уже ищет мой благоверный…
Мир перед глазами поплыл, затем погрузился в абсолютную тьму.
Очнулась я в незнакомой квартире. В воздухе витал аппетитный запах чего‑то жареного — явно не то, что обычно готовит мой благоверный. Голова кружилась, а в горле пересохло так, будто я пробежала марафон по Сахаре.
С трудом приподнявшись, я осмотрелась. Просторная спальня в сдержанных серых тонах, стильные светильники, идеальный порядок…
Пошатываясь, я встала с постели и только сейчас обнаружила, что на мне — мужская рубашка. Причём явно не из нашего семейного гардероба. Мягкая, пахнущая свежим стиральным порошком и… другим — терпким, с нотками сандала и чего‑то неуловимо волнующего.
Так, главное — без паники, — успокаивала себя мысленно. Это какой‑то розыгрыш. Ну либо меня похитил миллионер‑эстет. Да сто пудов, меня уже ищет мой благоверный…
❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА❤️
‼️ ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА‼️
Двадцать пять лет брака рухнули в одно мгновение, когда я случайно услышала разговор сотрудниц мужа: «Олег уже два года встречается с Ксенией из отдела маркетинга...»
– Ты стала предсказуемой, Анна, – холодно сказал муж, когда я потребовала объяснений. – Посмотри на себя в зеркало! Морщины, дряблая грудь... Рядом с тобой я чувствую себя как в доме престарелых.
– Но я отказалась от карьеры ради тебя! Вложила все наследство в твой бизнес!
– И что? Думаешь, я должен быть тебе благодарен всю жизнь?
В ту секунду я поняла: война объявлена. Он хочет выбросить меня, как надоевшую вещь? Ошибается. Я покажу этому ублюдку, что значит недооценивать женщину, которая двадцать пять лет строила его империю.
Развод будет королевским. И победителем выйду я.
‼️ ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА‼️
Двадцать пять лет брака рухнули в одно мгновение, когда я случайно услышала разговор сотрудниц мужа: «Олег уже два года встречается с Ксенией из отдела маркетинга...»
– Ты стала предсказуемой, Анна, – холодно сказал муж, когда я потребовала объяснений. – Посмотри на себя в зеркало! Морщины, дряблая грудь... Рядом с тобой я чувствую себя как в доме престарелых.
– Но я отказалась от карьеры ради тебя! Вложила все наследство в твой бизнес!
– И что? Думаешь, я должен быть тебе благодарен всю жизнь?
В ту секунду я поняла: война объявлена. Он хочет выбросить меня, как надоевшую вещь? Ошибается. Я покажу этому ублюдку, что значит недооценивать женщину, которая двадцать пять лет строила его империю.
Развод будет королевским. И победителем выйду я.
— Только не говори, что твой опять в баню пошёл! — бесцеремонно заявляется ко мне лучшая подруга, пока я накрываю праздничный стол.
— Ты же знаешь, у них традиция с парнями, ещё с института. Раз в неделю они собираются попариться.
— Ну-ну, ты смотри-ка, ни разу не пропустил за всё время. Сколько лет вы там уже женаты?
— Двадцать пять, — автоматически отвечаю ей. — К чему все эти разговоры?
Вместо ответа она протягивает мне телефон. На экране фото. Мой Егор. Сидит на краю большого дубового полока в парилке. Лицо раскрасневшееся, довольное. В одной руке — бокал, а рядом…
А рядом две девушки. Почти голые. Так, прикрыты фиговыми листочками. Молодые...
— Ты же знаешь, у них традиция с парнями, ещё с института. Раз в неделю они собираются попариться.
— Ну-ну, ты смотри-ка, ни разу не пропустил за всё время. Сколько лет вы там уже женаты?
— Двадцать пять, — автоматически отвечаю ей. — К чему все эти разговоры?
Вместо ответа она протягивает мне телефон. На экране фото. Мой Егор. Сидит на краю большого дубового полока в парилке. Лицо раскрасневшееся, довольное. В одной руке — бокал, а рядом…
А рядом две девушки. Почти голые. Так, прикрыты фиговыми листочками. Молодые...
— У меня будет ребёнок.
Сердце остановилось. А потом забилось так громко, что я перестала слышать собственные мысли.
Откуда он знает? Я никому не говорила. Даже маме. Две полоски на тесте, потом ещё один тест, потом третий. Хотела подождать. Убедиться, что всё хорошо. После двух выкидышей я боялась радоваться раньше времени.
— Игорь... — голос дрогнул, — откуда ты...
— Твоя сестра беременна, — перебил он.
Что? Слова не сразу дошли до сознания.
— Что... прости?
— Что слышала, Лен. — Он даже не смотрел на меня. — Твоя сестра. Катька. Залетела.
— При чём тут Катя? — я всё ещё не понимала. Не хотела понимать. — Игорь, я не...
— От меня, Лена. Ребёнок от меня.
Пол качнулся под ногами. Нет, мне показалось. Я ослышалась. Он не мог. Он не мог сказать то, что я только что услышала.
— Это шутка? — собственный голос звучал чужим, тонким, надломленным. — Игорь, это какая-то глупая шутка?
— Какие шутки, Лен? Я серьёзен как никогда. Катька оказалась плодовитей тебя, вот и всё.
Сердце остановилось. А потом забилось так громко, что я перестала слышать собственные мысли.
Откуда он знает? Я никому не говорила. Даже маме. Две полоски на тесте, потом ещё один тест, потом третий. Хотела подождать. Убедиться, что всё хорошо. После двух выкидышей я боялась радоваться раньше времени.
— Игорь... — голос дрогнул, — откуда ты...
— Твоя сестра беременна, — перебил он.
Что? Слова не сразу дошли до сознания.
— Что... прости?
— Что слышала, Лен. — Он даже не смотрел на меня. — Твоя сестра. Катька. Залетела.
— При чём тут Катя? — я всё ещё не понимала. Не хотела понимать. — Игорь, я не...
— От меня, Лена. Ребёнок от меня.
Пол качнулся под ногами. Нет, мне показалось. Я ослышалась. Он не мог. Он не мог сказать то, что я только что услышала.
— Это шутка? — собственный голос звучал чужим, тонким, надломленным. — Игорь, это какая-то глупая шутка?
— Какие шутки, Лен? Я серьёзен как никогда. Катька оказалась плодовитей тебя, вот и всё.
Олеся нагло усмехнулась, явно наслаждаясь моей ревностью. Эта змея… она не просто хотела машину, она будто хотела видеть, как я страдаю!
— Наташ, ну ты чего, в самом деле? — протянула она фальшиво-сочувствующим тоном. — Не кипятись так. Валька же у тебя под каблуком. Я и не думала, что ты не в курсе. Была уверена, что он тебя предупредил. Просто он добрый, хочет мне помочь… развлечь, что ли. Я же здесь совсем одна.
«Одна», — пронеслось у меня в голове.
Да, она одна. Но почему-то эта «одинокая девочка», вместо того чтобы искать друзей или заниматься учёбой, завести парня, бегать по свиданиям, с её-то внешними, считай, модельными, данными, постоянно крутилась вокруг моего мужа, вокруг нашей семьи.
— Наташ, ну ты чего, в самом деле? — протянула она фальшиво-сочувствующим тоном. — Не кипятись так. Валька же у тебя под каблуком. Я и не думала, что ты не в курсе. Была уверена, что он тебя предупредил. Просто он добрый, хочет мне помочь… развлечь, что ли. Я же здесь совсем одна.
«Одна», — пронеслось у меня в голове.
Да, она одна. Но почему-то эта «одинокая девочка», вместо того чтобы искать друзей или заниматься учёбой, завести парня, бегать по свиданиям, с её-то внешними, считай, модельными, данными, постоянно крутилась вокруг моего мужа, вокруг нашей семьи.
– Валера, у нас пропали украшения и деньги, и я сейчас звоню в полицию, – сообщаю мужу, – Если это твоя работа – самое время сообщить об этом!
– Маш, – наконец, тихо, – давай… давай вечером поговорим, ладно? Не по телефону.
____
Пропали сережки, память о моей покойной маме. И какое же у меня удивление, когда я вижу их в ушах у девахи, которая работала с мужем!
– Маш, – наконец, тихо, – давай… давай вечером поговорим, ладно? Не по телефону.
____
Пропали сережки, память о моей покойной маме. И какое же у меня удивление, когда я вижу их в ушах у девахи, которая работала с мужем!
— Не то?! — Алина задохнулась от ярости. — Я что, слепая по-твоему?! В нашей постели! В День всех влюбленных! Сколько это уже продолжается?!
Олька, прикрываясь диванной подушкой, металась по комнате, собирая свои вещи.
— Я... я сейчас уйду... — пролепетала она.
— Да ты уже ушла! — закричала Алина, хватая с туалетного столика флакон духов и швыряя его в сторону девушки. — Вон! Сейчас же!
Когда дверь за рыжей захлопнулась, в квартире повисла гнетущая тишина. Дима стоял посреди комнаты, по его лицу текли капли пота.
— Дорогая, я могу объяснить...
Олька, прикрываясь диванной подушкой, металась по комнате, собирая свои вещи.
— Я... я сейчас уйду... — пролепетала она.
— Да ты уже ушла! — закричала Алина, хватая с туалетного столика флакон духов и швыряя его в сторону девушки. — Вон! Сейчас же!
Когда дверь за рыжей захлопнулась, в квартире повисла гнетущая тишина. Дима стоял посреди комнаты, по его лицу текли капли пота.
— Дорогая, я могу объяснить...
Бывшему военному Степану Грозному предложили подработку на новогодние праздники, стать телохранителем для богатой наследницы. Степан соглашается и оказывается втянут в криминальные разборки отца девушки. Воспитание не позволяет ему бросить девицу в беде, и он единственный, кто протягивает вредной мажорке руку помощи.
— Ты сегодня останешься?
— Если она не догадается.
— Она уже ничего не решает. Ты же сам говорил…
— С тобой я забываю, что у меня вообще есть семья.
Эти слова разрезали меня точнее любого скальпеля. В один миг всё стало чужим: дом, привычки, даже человек, которого я считала своей опорой. Я стояла и слушала, как рушится моя жизнь, и понимала — назад дороги не будет. Теперь я не жена, которую можно обмануть и оставить в стороне. Теперь я женщина, которая узнает всю правду… и решит, как больно она может ударить в ответ.
— Если она не догадается.
— Она уже ничего не решает. Ты же сам говорил…
— С тобой я забываю, что у меня вообще есть семья.
Эти слова разрезали меня точнее любого скальпеля. В один миг всё стало чужим: дом, привычки, даже человек, которого я считала своей опорой. Я стояла и слушала, как рушится моя жизнь, и понимала — назад дороги не будет. Теперь я не жена, которую можно обмануть и оставить в стороне. Теперь я женщина, которая узнает всю правду… и решит, как больно она может ударить в ответ.
— Ты всё ещё помнишь, как я умею тебя сводить с ума?
— Мирослава… не надо…
— Почему? Ты же не выглядишь человеком, который хочет, чтобы я остановилась.
— У меня семья…
— Я и пришла забрать то, что всегда было моим.
Я услышала этот разговор и поняла — прошлое моего мужа не просто вернулось. Оно пришло за ним. Уверенное, наглое, без стыда. Женщина, которую он когда-то оставил, теперь смотрела на меня так, будто я временная ошибка в её жизни. Я думала, что знаю, что такое предательство. Ошиблась. Потому что хуже всего — видеть, как мужчина, которого ты любишь, медленно выбирает другую… пока ты стоишь рядом и понимаешь, что больше не собираешься быть удобной. Эта история не о прощении. Эта история о том, как одна женщина решила — хватит.
— Мирослава… не надо…
— Почему? Ты же не выглядишь человеком, который хочет, чтобы я остановилась.
— У меня семья…
— Я и пришла забрать то, что всегда было моим.
Я услышала этот разговор и поняла — прошлое моего мужа не просто вернулось. Оно пришло за ним. Уверенное, наглое, без стыда. Женщина, которую он когда-то оставил, теперь смотрела на меня так, будто я временная ошибка в её жизни. Я думала, что знаю, что такое предательство. Ошиблась. Потому что хуже всего — видеть, как мужчина, которого ты любишь, медленно выбирает другую… пока ты стоишь рядом и понимаешь, что больше не собираешься быть удобной. Эта история не о прощении. Эта история о том, как одна женщина решила — хватит.
Выберите полку для книги