Подборка книг по тегу: "любовница"
Если ты любовница – будь готова.
Наткнуться в квартире твоего чужого мужчины на его жену. Мёртвую.
К подозрению в её убийстве, полутора суткам в камере и к тому, что твой чужой тебе не поможет.
Приготовься услышать много лжи и правды и подозревать всех.
Постарайся избежать собственной смерти.
И, обещаю, как только покажется, что уже можно быть счастливой, ты сама будешь умолять убить тебя...
Наткнуться в квартире твоего чужого мужчины на его жену. Мёртвую.
К подозрению в её убийстве, полутора суткам в камере и к тому, что твой чужой тебе не поможет.
Приготовься услышать много лжи и правды и подозревать всех.
Постарайся избежать собственной смерти.
И, обещаю, как только покажется, что уже можно быть счастливой, ты сама будешь умолять убить тебя...
- Я полюбил другую женщину…
Не поворачиваюсь, продолжаю движение, потому что это у меня точно слуховые галлюцинации…этого просто не может быть…
- Я полюбил другую женщину, Люб…
Говорит уже громче, а я и повернуться не могу, и вздохнуть тоже…мне кажется, что перекрыли воздух и я сейчас просто упаду в обморок от услышанного…
- Ч-что?! – не сказала, а как будто каркнула в ответ, развернувшись и устремив свой взгляд на мужа, такого родного и такого чужого одновременно. – Что ты сказал? Другую?
- Ничего не могу с собой поделать…я просто ею заболел…просто брежу ею день и ночь… Прости меня, Люба, прости…я такая сволочь…но я без неё просто сдохну...
Как страшно услышать такие слова после двадцати пяти лет совместной жизни...счастливой совместной жизни...когда душа в душу, когда одни радости и горести на двоих...и вдруг бац!!! Я полюбил другую...больно...страшно...противно...
Как жить? А молча...стиснув зубы, гордо подняв голову..жить всем предатателям назло!
Не поворачиваюсь, продолжаю движение, потому что это у меня точно слуховые галлюцинации…этого просто не может быть…
- Я полюбил другую женщину, Люб…
Говорит уже громче, а я и повернуться не могу, и вздохнуть тоже…мне кажется, что перекрыли воздух и я сейчас просто упаду в обморок от услышанного…
- Ч-что?! – не сказала, а как будто каркнула в ответ, развернувшись и устремив свой взгляд на мужа, такого родного и такого чужого одновременно. – Что ты сказал? Другую?
- Ничего не могу с собой поделать…я просто ею заболел…просто брежу ею день и ночь… Прости меня, Люба, прости…я такая сволочь…но я без неё просто сдохну...
Как страшно услышать такие слова после двадцати пяти лет совместной жизни...счастливой совместной жизни...когда душа в душу, когда одни радости и горести на двоих...и вдруг бац!!! Я полюбил другую...больно...страшно...противно...
Как жить? А молча...стиснув зубы, гордо подняв голову..жить всем предатателям назло!
— Катерина? — женский голос звучал неестественно бодро. — Это Оксана. Мы должны поговорить.
Я посмотрела на Юру. Он замер, как загнанный зверь.
— О чём? — спросила я ровно.
— О том, что я жду ребёнка. От вашего мужа.
Я посмотрела на Юру. Он замер, как загнанный зверь.
— О чём? — спросила я ровно.
— О том, что я жду ребёнка. От вашего мужа.
Дверь в апартаменты 1623 открывается так быстро, что я не успеваю морально подготовиться. За секунды мимика мужа меняется от беспредельного счастья до непонимания, а следом наползает злость.
— Привет, — подаю голос.
— Ты… — Свиридов запинается, озираясь по сторонам. Ее ждет. — Что ты здесь делаешь, Ксю?
— А ты, Вов?
— Иди домой. Вернусь – поговорим.
Кожей ощущаю раздражение и недовольство. Сейчас я чужая настолько, что каждой клеточкой тела чувствую себя лишней.
— Одумайся, Володя, — пытаюсь достучаться. — Давай уйдем отсюда вместе.
Раздувая ноздри, как бык на корриде, муж грубо затаскивает меня в номер. Плечо пронзает болью от жесткой хватки пальцев.
— Ты следила за мной? Давно? — это не вопросы – обвинения.
— Нет. Не следила.
— Чего ты от меня хочешь, Ксю? — нервно чешет скулу, напрягая губы.
Столько эмоций… Не знала я тебя, Свиридов.
— Правду, — пожимаю плечами, обводя взглядом интерьер.
— Привет, — подаю голос.
— Ты… — Свиридов запинается, озираясь по сторонам. Ее ждет. — Что ты здесь делаешь, Ксю?
— А ты, Вов?
— Иди домой. Вернусь – поговорим.
Кожей ощущаю раздражение и недовольство. Сейчас я чужая настолько, что каждой клеточкой тела чувствую себя лишней.
— Одумайся, Володя, — пытаюсь достучаться. — Давай уйдем отсюда вместе.
Раздувая ноздри, как бык на корриде, муж грубо затаскивает меня в номер. Плечо пронзает болью от жесткой хватки пальцев.
— Ты следила за мной? Давно? — это не вопросы – обвинения.
— Нет. Не следила.
— Чего ты от меня хочешь, Ксю? — нервно чешет скулу, напрягая губы.
Столько эмоций… Не знала я тебя, Свиридов.
— Правду, — пожимаю плечами, обводя взглядом интерьер.
— Это кто?
— Марин, давай потом…
— Нет, Лавр. Не потом. Кто. Она.
— Это… Офелия.
— Та самая? Та, что бросила тебя двадцать лет назад?
— Да. Мы снова вместе.
— И ты хотел сказать мне после торта и свечей на моём юбилее?
Я думала, у меня стабильная жизнь. Муж, дети, дом, планы.
Но в один вечер я поняла: я не жена — я просто запасной вариант.
Он ушёл. К той, кого когда-то умолял не уходить.
А я… осталась с пустыми руками.
Но не собиралась плакать в подушку.
А собиралась дать сдачи.
— Марин, давай потом…
— Нет, Лавр. Не потом. Кто. Она.
— Это… Офелия.
— Та самая? Та, что бросила тебя двадцать лет назад?
— Да. Мы снова вместе.
— И ты хотел сказать мне после торта и свечей на моём юбилее?
Я думала, у меня стабильная жизнь. Муж, дети, дом, планы.
Но в один вечер я поняла: я не жена — я просто запасной вариант.
Он ушёл. К той, кого когда-то умолял не уходить.
А я… осталась с пустыми руками.
Но не собиралась плакать в подушку.
А собиралась дать сдачи.
— У тебя на пальто чужой волос.
— Ты серьёзно?.. Лада, это ерунда.
Он врал. А я улыбалась. И тихо собирала всё: переписки, фото, встречи.
А потом — показала правду. Там, где он меньше всего ожидал. При всех.
Я не устраивала сцен. Просто ушла. И с этого началась моя новая жизнь.
Только он не понял: это была не просто обида. Это была яркая месть.
— Ты серьёзно?.. Лада, это ерунда.
Он врал. А я улыбалась. И тихо собирала всё: переписки, фото, встречи.
А потом — показала правду. Там, где он меньше всего ожидал. При всех.
Я не устраивала сцен. Просто ушла. И с этого началась моя новая жизнь.
Только он не понял: это была не просто обида. Это была яркая месть.
— Собирай вещи, Тёма. На выход, дорогой!
— Лена, ты серьёзно? Из-за одной «ошибки»?
— Ошибка? Ты месяцами спал с ней!
Я выгнала мужа в тот же вечер, когда узнала об измене.
Думала, на этом всё. Но любовница оказалась не просто стервой — она решила забрать у меня всё: мужа, квартиру, репутацию. Лезла в дом, распускала слухи, подделывала документы.
Я не рыдала в подушку. Вместе с сестрой мы шаг за шагом срезали ей крылья. Каждый её удар оборачивался против неё — жёстко и в самое больное место.
— Лена, ты серьёзно? Из-за одной «ошибки»?
— Ошибка? Ты месяцами спал с ней!
Я выгнала мужа в тот же вечер, когда узнала об измене.
Думала, на этом всё. Но любовница оказалась не просто стервой — она решила забрать у меня всё: мужа, квартиру, репутацию. Лезла в дом, распускала слухи, подделывала документы.
Я не рыдала в подушку. Вместе с сестрой мы шаг за шагом срезали ей крылья. Каждый её удар оборачивался против неё — жёстко и в самое больное место.
— Ты водишь её ночами в мою школу?
— Марин, хватит. Это просто дела.
— Дела заканчиваются поцелуями у подъезда?
— Я запутался… но мы ведь семья.
Он — мой муж с двадцатилетним стажем. Я — директор школы, мать двоих детей.
А между нами — бывшая ученица моей школы, которой всего двадцать.
Предательство раскалывает семью на части: дети вынуждены выбирать стороны, любовница дерзит, а муж мечется между прошлым и новыми чувствами.
Кто окажется сильнее? И чем закончится эта схватка с молодой соперницей?
— Марин, хватит. Это просто дела.
— Дела заканчиваются поцелуями у подъезда?
— Я запутался… но мы ведь семья.
Он — мой муж с двадцатилетним стажем. Я — директор школы, мать двоих детей.
А между нами — бывшая ученица моей школы, которой всего двадцать.
Предательство раскалывает семью на части: дети вынуждены выбирать стороны, любовница дерзит, а муж мечется между прошлым и новыми чувствами.
Кто окажется сильнее? И чем закончится эта схватка с молодой соперницей?
— Это сообщение? «Жду тебя, милый»?
— Анна, не начинай. Это рабочее.
— Рабочее? С сердечком в конце?
Мой муж двадцать лет был для меня всем. Дом, дети, жизнь.
А теперь у него «секретарь». Молодая, ухоженная, которая не боится улыбаться мне в лицо и говорить: «Он сам выбрал».
Я не стану молчать и терпеть.
Я ухожу. Пусть умирает его «Феникс», пусть рушатся обещания.
У меня останется главное — дети и я сама.
— Анна, не начинай. Это рабочее.
— Рабочее? С сердечком в конце?
Мой муж двадцать лет был для меня всем. Дом, дети, жизнь.
А теперь у него «секретарь». Молодая, ухоженная, которая не боится улыбаться мне в лицо и говорить: «Он сам выбрал».
Я не стану молчать и терпеть.
Я ухожу. Пусть умирает его «Феникс», пусть рушатся обещания.
У меня останется главное — дети и я сама.
— Это кто? — спросила я. — Скажи, кто она.
— Не твоё дело, Лера, — бросил муж. — Хватит вести себя, как истеричка.
— Она беременна от тебя?
— Я сказал — это. не. твоё. дело.
Когда предательство бьёт в лицо, больно. Когда предаёт муж — ещё больнее.
Но когда любовницей оказывается твоя собственная племянница — у боли появляется вкус крови.
— Не твоё дело, Лера, — бросил муж. — Хватит вести себя, как истеричка.
— Она беременна от тебя?
— Я сказал — это. не. твоё. дело.
Когда предательство бьёт в лицо, больно. Когда предаёт муж — ещё больнее.
Но когда любовницей оказывается твоя собственная племянница — у боли появляется вкус крови.
Выберите полку для книги