Книги по тегу «материнство»: ""
Мой бывший муж Денис подал на ограничение родительских прав. Аргумент: я нестабильна, у меня нет денег, а Лёвка никогда не станет нормальным.
Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».
Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.
Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.
Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?
Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».
Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.
Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.
Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?
Лена, возьми трубку. Нельзя игнорировать маму, вы же не договорили в прошлый раз. Кто позаботится о тебе лучше нее? Кто тебе правду скажет, как не она? Возьми трубку, Лена. Возьми снова – и пеняй на себя.
Обыденная семейная драма, без капли фантастики. И это страшнее всего.
Обыденная семейная драма, без капли фантастики. И это страшнее всего.
— Вашу дочь подменили в роддоме!
— Что? — у меня аж сердце останавливается. — Что вы такое говорите? Нашей дочери уже пять лет!
— Вы что? Вы совсем, что ли? — вскрикивает мой муж, подскакивая с места и роняя стул.
— Пожалуйста, успокойтесь! — пытается вмешаться юрист, но его слова тонут в криках моего мужа.
— Как можно успокоиться? — кричит супруг, сжимая кулаки. — Наша дочь - не наша?
Нашу девочку подменили в роддоме. Из мести. Измена моего мужа разрушила нашу семью. Мой муж — предатель. Но он не сдается, пытаясь вернуть нас.
— Что? — у меня аж сердце останавливается. — Что вы такое говорите? Нашей дочери уже пять лет!
— Вы что? Вы совсем, что ли? — вскрикивает мой муж, подскакивая с места и роняя стул.
— Пожалуйста, успокойтесь! — пытается вмешаться юрист, но его слова тонут в криках моего мужа.
— Как можно успокоиться? — кричит супруг, сжимая кулаки. — Наша дочь - не наша?
Нашу девочку подменили в роддоме. Из мести. Измена моего мужа разрушила нашу семью. Мой муж — предатель. Но он не сдается, пытаясь вернуть нас.
Елена появилась из ниоткуда. Она идеальна — заботлива, добра, незаменима. Она помогает по дому, играет с Мией, стала моей лучшей подругой.
Но по ночам она стоит над кроваткой моей дочери и шепчет. Она копирует мою одежду, мой голос, мою жизнь.
Муж считает, что у меня паранойя. Полиция не верит. А Елена улыбается.
Я должна узнать, кто она, пока не стало слишком поздно...
Психологический триллер о женщине, которая впустила в свой дом чужую — и теперь борется за свою дочь.
Но по ночам она стоит над кроваткой моей дочери и шепчет. Она копирует мою одежду, мой голос, мою жизнь.
Муж считает, что у меня паранойя. Полиция не верит. А Елена улыбается.
Я должна узнать, кто она, пока не стало слишком поздно...
Психологический триллер о женщине, которая впустила в свой дом чужую — и теперь борется за свою дочь.
Третья книга цикла. Москва, 1909–1914 гг.
Вера и Илья возвращаются в город, который их не ждет: без денег, без жилья, с ребенком под сердцем. Их ждет не тихое счастье, а изнурительная борьба: съемные углы, бессонные ночи, бюджет, просчитанный до копейки, и мучительное превращение в две функции, обслуживающие третью.
Медленно, шаг за шагом, они выстраивают новую жизнь: растят ребенка, обретают достаток, дом, стабильность. Меняются и сами: двое закрытых людей учатся быть семьей – быть слабыми друг перед другом и любить не только в молчании. Но однажды болезнь напомнит: все, что кажется прочным, может рухнуть в один день. И тогда окажется, что держит их вместе не прошлое, не клятвы, а ежедневный, молчаливый выбор быть рядом.
Империя отсчитывает последние мирные годы, трехсотлетие Романовых шумит пиром накануне катастрофы, а в воздухе уже пахнет порохом Первой мировой.
Для тех, кто ценит атмосферную историческую прозу и неспешное, психологически достоверное повествование.
Вера и Илья возвращаются в город, который их не ждет: без денег, без жилья, с ребенком под сердцем. Их ждет не тихое счастье, а изнурительная борьба: съемные углы, бессонные ночи, бюджет, просчитанный до копейки, и мучительное превращение в две функции, обслуживающие третью.
Медленно, шаг за шагом, они выстраивают новую жизнь: растят ребенка, обретают достаток, дом, стабильность. Меняются и сами: двое закрытых людей учатся быть семьей – быть слабыми друг перед другом и любить не только в молчании. Но однажды болезнь напомнит: все, что кажется прочным, может рухнуть в один день. И тогда окажется, что держит их вместе не прошлое, не клятвы, а ежедневный, молчаливый выбор быть рядом.
Империя отсчитывает последние мирные годы, трехсотлетие Романовых шумит пиром накануне катастрофы, а в воздухе уже пахнет порохом Первой мировой.
Для тех, кто ценит атмосферную историческую прозу и неспешное, психологически достоверное повествование.
Десять лет я знала одну правду: Савва — мой сын. Я выносила его, родила, растила и была рядом каждый день. А потом два независимых теста ДНК показали невозможное: биологическое материнство исключено.
Ошибка? Путаница? Или десять лет назад в клинике произошло то, чего никто не должен был допустить?
Архив приводит меня к Элине — женщине, которая все эти годы была уверена, что её попытка стать матерью закончилась неудачей. Теперь она хочет увидеть ребёнка, который генетически может оказаться её сыном.
А рядом с ней — Демид, её брат. Спокойный, упрямый мужчина, которого я должна считать врагом. Только почему именно он всё чаще оказывается единственным, кто помнит: Савва — не доказательство и не приз?
Две женщины. Один мальчик. Одна правда, способная изменить две семьи.
И самый страшный вопрос теперь не в том, чья кровь течёт в Савве.
А в том, кого он назовёт мамой, когда узнает всё.
Ошибка? Путаница? Или десять лет назад в клинике произошло то, чего никто не должен был допустить?
Архив приводит меня к Элине — женщине, которая все эти годы была уверена, что её попытка стать матерью закончилась неудачей. Теперь она хочет увидеть ребёнка, который генетически может оказаться её сыном.
А рядом с ней — Демид, её брат. Спокойный, упрямый мужчина, которого я должна считать врагом. Только почему именно он всё чаще оказывается единственным, кто помнит: Савва — не доказательство и не приз?
Две женщины. Один мальчик. Одна правда, способная изменить две семьи.
И самый страшный вопрос теперь не в том, чья кровь течёт в Савве.
А в том, кого он назовёт мамой, когда узнает всё.
Выберите полку для книги