Книги по тегу «материнство»: ""
Лилия пекла вкусные круассаны и верила в семью. А Василий сушил на батарее розовые носки своей любовницы.
Она могла бы промолчать. В сотый или... трехсотый раз, но что-то щелкнуло. Может, тесто подошло. Может, просто надоело.
Дальше были: суд, развод, бывший муж с маминым борщом, тетя Надя с ее «роковой женщиной в бордовом платье» и один очень правильный мужчина с дочкой и шерстяными носками с оленями.
Она могла бы промолчать. В сотый или... трехсотый раз, но что-то щелкнуло. Может, тесто подошло. Может, просто надоело.
Дальше были: суд, развод, бывший муж с маминым борщом, тетя Надя с ее «роковой женщиной в бордовом платье» и один очень правильный мужчина с дочкой и шерстяными носками с оленями.
Десять лет Людмила ждала от Ивана предложения. Десять лет терпела его мать, которая называла ее «пустоцветом». Четыре года пыталась забеременеть — и все без толку.
Когда на тесте наконец появляются две полоски, Людмила готова прыгать от счастья. Она накрывает праздничный стол, зажигает свечи и ждет мужа, чтобы сказать радостное известие. Но в тот же вечер Иван сообщает ей пренеприятнейшую новость: он уходит к другой — молодой, здоровой, которая гарантированно родит ему сына.
Людмила остается одна. С разбитым сердцем и с маленькой жизнью под грудью, в которую никто не верит — ни Иван, ни его мать, ни его новая пассия.
Казалось бы, все кончено. Но правда имеет привычку всплывать. И когда у Ивана рождается сын, а у Людмилы — девочка с его ямочкой на щечке, вопросы отпадают сами собой.
Когда на тесте наконец появляются две полоски, Людмила готова прыгать от счастья. Она накрывает праздничный стол, зажигает свечи и ждет мужа, чтобы сказать радостное известие. Но в тот же вечер Иван сообщает ей пренеприятнейшую новость: он уходит к другой — молодой, здоровой, которая гарантированно родит ему сына.
Людмила остается одна. С разбитым сердцем и с маленькой жизнью под грудью, в которую никто не верит — ни Иван, ни его мать, ни его новая пассия.
Казалось бы, все кончено. Но правда имеет привычку всплывать. И когда у Ивана рождается сын, а у Людмилы — девочка с его ямочкой на щечке, вопросы отпадают сами собой.
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
Посвящается матерям всех эпох, ждущим своих сыновей.
Никто не писал о ней в газетах. Она была просто матерью, которая ждала, верила, молилась. И в этой простоте оказалось столько силы, что хватило на пятерых сыновей и целую войну.
Посвящается матерям всех эпох, ждущим своих сыновей.
Никто не писал о ней в газетах. Она была просто матерью, которая ждала, верила, молилась. И в этой простоте оказалось столько силы, что хватило на пятерых сыновей и целую войну.
Участвует в конкурсе:
Я беру его телефон и открываю сообщение.
Сначала не понимаю, что вижу. Просто глаза. Губы. Стопы. Грудь. А потом её саму — голую молодую девушку. С пальцем во рту.
И это не Лиза. Другая.
— Жду фотку твоего маленького дружочка… Или он у тебя большой и крепкий?
Ответ не заставляет долго ждать. Пошлый. Грубый. Как будто моего мужа взломал озабоченный подросток.
И вдруг оно — это самое фото. Сделанное на нашей кухне, на фоне бутылочки сына и его игрушек.
Меня будто больно ударяют. Телефон хочется выронить, как что-то грязное.
Я выхожу из чата. И только сейчас замечаю — в списке есть и другие диалоги.
Я открываю каждый из них: та же история. Те же подкаты.
В этот момент до меня доходит простая и почти абсурдная мысль — он мне не изменяет. Он пытается. Постоянно. С разными женщинами.
Сначала не понимаю, что вижу. Просто глаза. Губы. Стопы. Грудь. А потом её саму — голую молодую девушку. С пальцем во рту.
И это не Лиза. Другая.
— Жду фотку твоего маленького дружочка… Или он у тебя большой и крепкий?
Ответ не заставляет долго ждать. Пошлый. Грубый. Как будто моего мужа взломал озабоченный подросток.
И вдруг оно — это самое фото. Сделанное на нашей кухне, на фоне бутылочки сына и его игрушек.
Меня будто больно ударяют. Телефон хочется выронить, как что-то грязное.
Я выхожу из чата. И только сейчас замечаю — в списке есть и другие диалоги.
Я открываю каждый из них: та же история. Те же подкаты.
В этот момент до меня доходит простая и почти абсурдная мысль — он мне не изменяет. Он пытается. Постоянно. С разными женщинами.
Светлана живёт незаметной, ничем не выдающейся жизнью. То, что обыденно для других, почему-то даётся ей с трудом. Светлана не знает, что пришла в материальный мир с великой целью, которую позабыла, а по ту сторону Грани её ждёт любящий ангел по имени Феникс, готовый ради неё на подвиг. Воссоединятся ли две любящие души в посмертии?
Участвует в конкурсе:
Ее называют "Мам Надя", хотя оно никогда не рожала.
Ее жизнь кажется маленькой, но от ее решения зависит жизнь.
Сможет ли Надежда победить бюрократическую машину, действующую строго по правилам?
Ее жизнь кажется маленькой, но от ее решения зависит жизнь.
Сможет ли Надежда победить бюрократическую машину, действующую строго по правилам?
Участвует в конкурсе:
Он отказался от меня, потому что роду Рейгардов был нужен сильный наследник.
Он не знал, что я уже носила его ребёнка.
Пять лет я прятала сына от драконьего гнезда, древних обычаев и мужчины, который однажды выбрал род вместо меня. Но Тайр растёт необычным: он слышит крылья раньше, чем драконы появляются в небе.
И однажды он слышит его.
Дамиан Рейгард возвращается слишком поздно. Теперь он знает правду и хочет приблизиться к сыну. Но я не позволю ему прийти как хозяину.
Мой сын — не трофей. Не знак власти. Не будущий наследник, которого можно забрать у матери.
И если дракон думает, что я отдам ему ребёнка только потому, что в Тайре течёт его кровь, он плохо меня помнит.
Он не знал, что я уже носила его ребёнка.
Пять лет я прятала сына от драконьего гнезда, древних обычаев и мужчины, который однажды выбрал род вместо меня. Но Тайр растёт необычным: он слышит крылья раньше, чем драконы появляются в небе.
И однажды он слышит его.
Дамиан Рейгард возвращается слишком поздно. Теперь он знает правду и хочет приблизиться к сыну. Но я не позволю ему прийти как хозяину.
Мой сын — не трофей. Не знак власти. Не будущий наследник, которого можно забрать у матери.
И если дракон думает, что я отдам ему ребёнка только потому, что в Тайре течёт его кровь, он плохо меня помнит.
Мой бывший муж Денис подал на ограничение родительских прав. Аргумент: я нестабильна, у меня нет денег, а Лёвка никогда не станет нормальным.
Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».
Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.
Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.
Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?
Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».
Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.
Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.
Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?
Лена, возьми трубку. Нельзя игнорировать маму, вы же не договорили в прошлый раз. Кто позаботится о тебе лучше нее? Кто тебе правду скажет, как не она? Возьми трубку, Лена. Возьми снова – и пеняй на себя.
Обыденная семейная драма, без капли фантастики. И это страшнее всего.
Обыденная семейная драма, без капли фантастики. И это страшнее всего.
— Вашу дочь подменили в роддоме!
— Что? — у меня аж сердце останавливается. — Что вы такое говорите? Нашей дочери уже пять лет!
— Вы что? Вы совсем, что ли? — вскрикивает мой муж, подскакивая с места и роняя стул.
— Пожалуйста, успокойтесь! — пытается вмешаться юрист, но его слова тонут в криках моего мужа.
— Как можно успокоиться? — кричит супруг, сжимая кулаки. — Наша дочь - не наша?
Нашу девочку подменили в роддоме. Из мести. Измена моего мужа разрушила нашу семью. Мой муж — предатель. Но он не сдается, пытаясь вернуть нас.
— Что? — у меня аж сердце останавливается. — Что вы такое говорите? Нашей дочери уже пять лет!
— Вы что? Вы совсем, что ли? — вскрикивает мой муж, подскакивая с места и роняя стул.
— Пожалуйста, успокойтесь! — пытается вмешаться юрист, но его слова тонут в криках моего мужа.
— Как можно успокоиться? — кричит супруг, сжимая кулаки. — Наша дочь - не наша?
Нашу девочку подменили в роддоме. Из мести. Измена моего мужа разрушила нашу семью. Мой муж — предатель. Но он не сдается, пытаясь вернуть нас.
Выберите полку для книги