Книги по тегу «мжмм»: ""
В день двадцатилетия Веста подписала контракт, который изменил её жизнь навсегда.
Четверо могущественных мужчин — Марк, Алекс, Артур и Гар — предложили ей стажировку мечты. С одним условием: она станет их собственностью.
Год подчинения в обмен на власть.
Невинная отличница оказалась в мире жёсткой страсти, где каждое прикосновение — игра, каждый взгляд — приказ. Они научат её подчиняться.
Она соглашается, не понимая, что невинность — это валюта, которую можно потратить лишь раз.
Но получить за неё можно всё.
Четверо могущественных мужчин — Марк, Алекс, Артур и Гар — предложили ей стажировку мечты. С одним условием: она станет их собственностью.
Год подчинения в обмен на власть.
Невинная отличница оказалась в мире жёсткой страсти, где каждое прикосновение — игра, каждый взгляд — приказ. Они научат её подчиняться.
Она соглашается, не понимая, что невинность — это валюта, которую можно потратить лишь раз.
Но получить за неё можно всё.
Лето 1998 года. Мне всего девятнадцать — я студентка, подрабатываю в ресторане, мечтаю о большой жизни. Но случайная авария на разбитой дороге перечёркивает все её планы. Моя «девятка» врезается в чёрный Мерседес, и вместо денег за ремонт мне предлагают иной расчёт.
Долг отца — её приговор. Лейла приходит подписать договор и оказывается в руках троих: холодного Дениса, жёсткого Макса и загадочного Артёма. Пять лет. Или тюрьма.
Они не скрывают, чего хотят. Она не скрывает, что боится. Но страх — плохая защита, когда один из них говорит именно то, что ты думала никогда не услышать.
— Ты — единственный наш тип. Такая, чтобы боялась, чтобы отворачивалась, чтобы смотрела вниз, когда мы раздеваем тебя взглядом. Ты — вызов. А мы не умеем проигрывать.
Долг растёт. Выбор сужается. А она всё ещё не знает, кто опаснее — тот, кто берёт силой, тот, кто ждёт, или тот, кто говорит правду.
Они не скрывают, чего хотят. Она не скрывает, что боится. Но страх — плохая защита, когда один из них говорит именно то, что ты думала никогда не услышать.
— Ты — единственный наш тип. Такая, чтобы боялась, чтобы отворачивалась, чтобы смотрела вниз, когда мы раздеваем тебя взглядом. Ты — вызов. А мы не умеем проигрывать.
Долг растёт. Выбор сужается. А она всё ещё не знает, кто опаснее — тот, кто берёт силой, тот, кто ждёт, или тот, кто говорит правду.
Тридцать восемь миллионов долга. Три хозяина. И одна цена — она сама.
Аня пришла закрыть отцовский долг собственным телом. Думала, что просчитала всех. Но трое мужчин, которым она теперь принадлежит, опаснее любых цифр: холодный Родион, грубый Тимур и Эльдар, чья нежность ломает сильнее жёсткости.
— Ты будешь нашей, пока мы не решим, что всё закрыто. По очереди. Вместе. Как захотим. Готова?
— Готова.
Она шла спасти отца. А поймала себя на том, что больше не хочет уходить.
История о власти, ненависти и желании, которое сильнее страха.
Аня пришла закрыть отцовский долг собственным телом. Думала, что просчитала всех. Но трое мужчин, которым она теперь принадлежит, опаснее любых цифр: холодный Родион, грубый Тимур и Эльдар, чья нежность ломает сильнее жёсткости.
— Ты будешь нашей, пока мы не решим, что всё закрыто. По очереди. Вместе. Как захотим. Готова?
— Готова.
Она шла спасти отца. А поймала себя на том, что больше не хочет уходить.
История о власти, ненависти и желании, которое сильнее страха.
— Ты боишься меня? — спросил он, и в его голосе не было угрозы — только странное, пугающее тепло.
— Боюсь. До дрожи, до озноба. Но ещё больше я боюсь, что ты уйдёшь и я останусь одна — в этой клетке, в своей собственной шкуре, где всё уже пропитано тобой.
— Ты ненавидишь меня за то, что мы сделали?
— Ненавижу. За то, что сломали мою волю, за то, что лишили выбора, за то, что заставили хотеть того, чего я боялась даже представить. Но ещё больше я ненавижу себя за то, что теперь не хочу другой жизни.
— Это пройдёт, — он коснулся моего лица, и я вздрогнула, но не отстранилась. — Страх и желание всегда идут рука об руку. Мы просто показали тебе правду о тебе самой.
— Какую правду? Что я слабая? Что я готова ползти на коленях ради ласки?
— Нет. Что ты сильная. Что ты способна принять тьму и превратить её в свет. Что ты — наша, и это не проклятие, а дар.
— А если я не хочу быть вашей?
Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня замирало сердце.
— Ты уже наша. И ты знаешь это лучше
— Боюсь. До дрожи, до озноба. Но ещё больше я боюсь, что ты уйдёшь и я останусь одна — в этой клетке, в своей собственной шкуре, где всё уже пропитано тобой.
— Ты ненавидишь меня за то, что мы сделали?
— Ненавижу. За то, что сломали мою волю, за то, что лишили выбора, за то, что заставили хотеть того, чего я боялась даже представить. Но ещё больше я ненавижу себя за то, что теперь не хочу другой жизни.
— Это пройдёт, — он коснулся моего лица, и я вздрогнула, но не отстранилась. — Страх и желание всегда идут рука об руку. Мы просто показали тебе правду о тебе самой.
— Какую правду? Что я слабая? Что я готова ползти на коленях ради ласки?
— Нет. Что ты сильная. Что ты способна принять тьму и превратить её в свет. Что ты — наша, и это не проклятие, а дар.
— А если я не хочу быть вашей?
Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня замирало сердце.
— Ты уже наша. И ты знаешь это лучше
Сорок дней назад я похоронила мужа. Сегодня в моей кухне стоит его отец — и предлагает сделку, которая стоит дороже денег.
— Ты думаешь, я предлагаю тебе кров из жалости?
— А что ты получишь?
— Тебя. Ты станешь моей.
Долг моего мужа — двести тридцать тысяч долларов. Цена защиты — я сама. Кирилл Владимирович не просит. Он решает. И чем дольше я живу в его доме, тем яснее понимаю: бояться нужно не его друзей. Бояться нужно того, что я хочу того же, что хочет он.
— Ты думаешь, я предлагаю тебе кров из жалости?
— А что ты получишь?
— Тебя. Ты станешь моей.
Долг моего мужа — двести тридцать тысяч долларов. Цена защиты — я сама. Кирилл Владимирович не просит. Он решает. И чем дольше я живу в его доме, тем яснее понимаю: бояться нужно не его друзей. Бояться нужно того, что я хочу того же, что хочет он.
Она — пышка за тридцать, мать двоих детей и кондитер, который мечтал о тихой жизни. Они — трое братьев-кавказцев, владельцев элитного ресторана, привыкших брать всё, что хотят. Её первая смена превращается в ловушку: новый унизительный наряд, пристальные взгляды и приказ — она работает только для них.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
Меня подставили, и теперь я полностью в руках трёх безжалостных боссов, которые не привыкли прощать ошибок. Они решили, что лучший способ докопаться до правды — сломать меня, заставив играть по их унизительным правилам.
Но стоило мне смириться с ролью игрушки, как на горизонте появились их главные конкуренты с ещё более опасным предложением.
Теперь я разрываюсь между двумя стаями акул бизнеса, и самый страшный вопрос не в том, кто победит, а в том — хочу ли я вообще, чтобы эта охота заканчивалась.
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Но стоило мне смириться с ролью игрушки, как на горизонте появились их главные конкуренты с ещё более опасным предложением.
Теперь я разрываюсь между двумя стаями акул бизнеса, и самый страшный вопрос не в том, кто победит, а в том — хочу ли я вообще, чтобы эта охота заканчивалась.
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Вода на четвёртой ступеньке. Ветер рвёт подол, ливень хлещет, и платье – ужасное шёлковое платье за двенадцать тысяч – прилипло так, что виден каждый шов кружевного белья. Каждый. И он не скрывает, что видит. Глаза – как у человека, которого сутки не кормили и наконец поставили перед столом.
Ладонь протягивается. Большая. С мозолями. Раскрытая. Ждёт.
Тело предаёт раньше головы.
Моя рука ложится в его. Горячие пальцы смыкаются. В животе – обрыв.
– Бегом.
Лифт на сто сороковой. Двери закрываются.
Ладонь протягивается. Большая. С мозолями. Раскрытая. Ждёт.
Тело предаёт раньше головы.
Моя рука ложится в его. Горячие пальцы смыкаются. В животе – обрыв.
– Бегом.
Лифт на сто сороковой. Двери закрываются.
Я пленница на яхте с олигархами. Но что-то во мне надломилось.
Я злилась, сопротивлялась, кусалась — и они смеялись, им нравилась моя строптивость. Но внутри меня просыпался зверь, который жаждал их рук и их власти.
Я ненавидела их, ненавидела себя, но продолжала падать в эту бездну, потому что там, на грани, я чувствовала себя по-настоящему живой.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Я злилась, сопротивлялась, кусалась — и они смеялись, им нравилась моя строптивость. Но внутри меня просыпался зверь, который жаждал их рук и их власти.
Я ненавидела их, ненавидела себя, но продолжала падать в эту бездну, потому что там, на грани, я чувствовала себя по-настоящему живой.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Выберите полку для книги