Книги по тегу «невинная героиня»: ""
— Ты так ведешь себя словно... ревнуешь, — фыркаю с напускным равнодушием, лучшему другу сводного.
— А ты как будто специально меня бесишь! —рявкает и притягивает жестко к себе. Как всегда, впадаю в гипноз от его лап.—Не играй со мной, Агния.
Нагло задирает юбку.
— Пусти! Сам же обделаешься если застукает опекун,— шиплю сквозь зубы, пытаясь унять возбуждение и сбежать.
— Не, он не увидит,— тянется резко к губам, но сзади хлопает дверь.
— Серьезно? Нет, я как раз не против посмотреть...
— А ты как будто специально меня бесишь! —рявкает и притягивает жестко к себе. Как всегда, впадаю в гипноз от его лап.—Не играй со мной, Агния.
Нагло задирает юбку.
— Пусти! Сам же обделаешься если застукает опекун,— шиплю сквозь зубы, пытаясь унять возбуждение и сбежать.
— Не, он не увидит,— тянется резко к губам, но сзади хлопает дверь.
— Серьезно? Нет, я как раз не против посмотреть...
Элара получила в наследство бизнес, оказавшийся вызовом, к которому она не была готова. Туристический филиал на побережье стал полем боя. Она учится править, меняется. И в центре этой трансформации — Лориан, чей покорный взгляд скрывает куда больше, чем просто преданность. Их страстные ночи — уроки управления, где Элара пробует на вкус власть над мужчиной.
— Я не буду на вас работать!
— Ты разбила вазу, помнишь? XVIII век. Стоимость такая, что ты за десять жизней не расплатишься.
Сердце останавливается, а ладошки мокреют.
— Это… случайность…
— Случайность? — пальцы впиваются в кожу. — Или попытка скрыться с места преступления?
Он тянет меня к столу, другой рукой открывая папку.
— Подпись здесь. Твой рабочий контракт.
— Нет!
— Тогда заявление в полицию отправлю через три минуты. — Нажимает кнопку на телефоне.
— Вы… вы просто маньяк… — шиплю я, хватая ручку.
Он наклоняется, касаясь губами уха:
— Маньяки не подписывают контракты, Русалочка.
Подпись выходит корявой. Он вырывает лист, пряча в ящик.
— Отлично. Теперь снимай юбку!
***
Я искала работу в новом городе, а нашла неприятности в лице нового босса, а по совместительству сексуального маньяка и, самое ужасное, отца моей подруги…
— Ты разбила вазу, помнишь? XVIII век. Стоимость такая, что ты за десять жизней не расплатишься.
Сердце останавливается, а ладошки мокреют.
— Это… случайность…
— Случайность? — пальцы впиваются в кожу. — Или попытка скрыться с места преступления?
Он тянет меня к столу, другой рукой открывая папку.
— Подпись здесь. Твой рабочий контракт.
— Нет!
— Тогда заявление в полицию отправлю через три минуты. — Нажимает кнопку на телефоне.
— Вы… вы просто маньяк… — шиплю я, хватая ручку.
Он наклоняется, касаясь губами уха:
— Маньяки не подписывают контракты, Русалочка.
Подпись выходит корявой. Он вырывает лист, пряча в ящик.
— Отлично. Теперь снимай юбку!
***
Я искала работу в новом городе, а нашла неприятности в лице нового босса, а по совместительству сексуального маньяка и, самое ужасное, отца моей подруги…
– Это ещё что такое? – слышу позади себя мужской голос. По спине пробегается холодок. – Ты что делаешь в моей комнате?
– Я… перепутала комнату, – испугано шепчу и отхожу к ближайшей двери. От осознания, что я попала в ловушку внутри всё холодит.
– А в тумбочку ты лазила, чтобы что? – вкрадчиво шепчет Пётр Степанович, приближаясь ко мне, словно хищник.
– Я думала, что это моя комната, поэтому хотела взять из неё… жвачку.
Ну что за нелепое оправдание. Машка, ты сама то в это веришь?
– Что ты искала?
– Я же сказала, что…
– Что ты пыталась найти в МОЕЙ комнате?! – гаркнул так, что я подпрыгнула.
– Ничего.
– Сейчас проверим твоё «ничего».
И его рука заскользила по моему бедру.
– Я… перепутала комнату, – испугано шепчу и отхожу к ближайшей двери. От осознания, что я попала в ловушку внутри всё холодит.
– А в тумбочку ты лазила, чтобы что? – вкрадчиво шепчет Пётр Степанович, приближаясь ко мне, словно хищник.
– Я думала, что это моя комната, поэтому хотела взять из неё… жвачку.
Ну что за нелепое оправдание. Машка, ты сама то в это веришь?
– Что ты искала?
– Я же сказала, что…
– Что ты пыталась найти в МОЕЙ комнате?! – гаркнул так, что я подпрыгнула.
– Ничего.
– Сейчас проверим твоё «ничего».
И его рука заскользила по моему бедру.
- Какая красивая тетя! Как русалочка! - говорит мой племянник, вглядываясь в новый телескоп.
- У тебя отличный вкус, - подтверждаю и смотрю в окно последнего этажа дома напротив. Незнакомка сидит в кресле у окна и читает книгу, розовые волосы собраны в низкий свободный хвост.
Я ведь не впервые заметил эту девушку сегодня. Часто в перерывах на кофе, залипаю на окна соседнего дома. Пока в голове крутятся шестеренки, глаза бегают по экстерьеру бизнес-центра и ЖК, рядом с которым расположен наш офис. На ее окне стопорюсь каждый раз уже по привычке.
Видел несколько раз как она танцует, плавно движется под музыку пока готовит на кухне или «поет в расческу» в одном белье у туалетного столика, видимо, в спальне. Смешная такая! И сексуальная! Невозможно не смотреть.
Интересно, она замужем?
Девчонка совсем, красивая!
Надо завязывать подглядывать.
Но почему-то остановиться думать о ней я не в силах…
- У тебя отличный вкус, - подтверждаю и смотрю в окно последнего этажа дома напротив. Незнакомка сидит в кресле у окна и читает книгу, розовые волосы собраны в низкий свободный хвост.
Я ведь не впервые заметил эту девушку сегодня. Часто в перерывах на кофе, залипаю на окна соседнего дома. Пока в голове крутятся шестеренки, глаза бегают по экстерьеру бизнес-центра и ЖК, рядом с которым расположен наш офис. На ее окне стопорюсь каждый раз уже по привычке.
Видел несколько раз как она танцует, плавно движется под музыку пока готовит на кухне или «поет в расческу» в одном белье у туалетного столика, видимо, в спальне. Смешная такая! И сексуальная! Невозможно не смотреть.
Интересно, она замужем?
Девчонка совсем, красивая!
Надо завязывать подглядывать.
Но почему-то остановиться думать о ней я не в силах…
— Не дрожи, мы с Киром тебя отогреем, — улыбается мне один из мужчин, которые купили меня на аукционе невинности. — Как ты краснеешь… Ты знаешь, что я влюбился в тебя с первого взгляда?
— Я достанусь только тебе? — выпаливаю я вопрос, прежде чем передумаю его задать.
Не хочу, чтобы звучало с надеждой, но звучит именно так. Мне страшно достаться одному мужчине, а двое…
— Повод для смеха? — второй мужчина садится в автомобиль.
— Сладкая решила, что играть с ней буду только я.
— Потому что ты сказал, что влюбился в меня с первого взгляда, — защищаюсь, как могу.
В этот самый момент на колено ложится большая шершавая ладонь. Это не Богдан. Пальцы Кирилла заставляют меня резко повернуть к нему голову.
— А я со второго, — он пошло оттягивает мою нижнюю губу пальцем и проталкивает тот мне в рот. — Сожми губами.
А я задыхаюсь от его властного тона и, больше не думая ни о чем, облизываю солоноватую кожу.
— Я достанусь только тебе? — выпаливаю я вопрос, прежде чем передумаю его задать.
Не хочу, чтобы звучало с надеждой, но звучит именно так. Мне страшно достаться одному мужчине, а двое…
— Повод для смеха? — второй мужчина садится в автомобиль.
— Сладкая решила, что играть с ней буду только я.
— Потому что ты сказал, что влюбился в меня с первого взгляда, — защищаюсь, как могу.
В этот самый момент на колено ложится большая шершавая ладонь. Это не Богдан. Пальцы Кирилла заставляют меня резко повернуть к нему голову.
— А я со второго, — он пошло оттягивает мою нижнюю губу пальцем и проталкивает тот мне в рот. — Сожми губами.
А я задыхаюсь от его властного тона и, больше не думая ни о чем, облизываю солоноватую кожу.
- Отец объяснил, что от тебя требуется? – грубым голосом уточняет Вадим.
- Да.
- Прекрасно. Садись в машину.
Вадим посадил меня в машину и увёз в свой большой мрачный дом.
У отца большие долги и большие неприятности, он сказал мне, ехать с его другом. Только не предупредил, что расплатиться за его ошибки мне придётся своим телом.
- Да.
- Прекрасно. Садись в машину.
Вадим посадил меня в машину и увёз в свой большой мрачный дом.
У отца большие долги и большие неприятности, он сказал мне, ехать с его другом. Только не предупредил, что расплатиться за его ошибки мне придётся своим телом.
Преграждает мне выход, отрезая все пути к отступлению. В идеальном черном костюме. Резкие нотки его парфюма бьют в нос, и голова кругом идет.
Не от свадебной суеты.
А от папы моего жениха.
— Герман Дмитриевич, что вы здесь делаете? — в моем голосе проскальзывает паника. — Вас не должно здесь быть! — придерживаю шлейф платья, чтобы не запутаться. И не упасть к ногам будущего свекра.
— Пришёл за тобой! — хищно скалится и взглядом ощупывает каждый изгиб моего тела.
— Что это значит? — вся дрожу и пячусь назад, упираясь в мраморный камин.
— Никакой свадьбы не будет! — Анисимов срывает с меня фату. Комкает и швыряет на пол.
— Почему? — капли слез на дрожащих ресницах застывают.
— Потому что я так решил! — наступает на меня, поглощая собой и пространство, и весь мой воздух.
И жестким поцелуем размазывает мою алую помаду по губам.
Не от свадебной суеты.
А от папы моего жениха.
— Герман Дмитриевич, что вы здесь делаете? — в моем голосе проскальзывает паника. — Вас не должно здесь быть! — придерживаю шлейф платья, чтобы не запутаться. И не упасть к ногам будущего свекра.
— Пришёл за тобой! — хищно скалится и взглядом ощупывает каждый изгиб моего тела.
— Что это значит? — вся дрожу и пячусь назад, упираясь в мраморный камин.
— Никакой свадьбы не будет! — Анисимов срывает с меня фату. Комкает и швыряет на пол.
— Почему? — капли слез на дрожащих ресницах застывают.
— Потому что я так решил! — наступает на меня, поглощая собой и пространство, и весь мой воздух.
И жестким поцелуем размазывает мою алую помаду по губам.
Я стояла перед ним, дрожа. Александр шагнул так близко, что запах краски вскружил голову. Его пальцы скользнули по ткани у моего бедра, холодные и уверенные.
— Это не искусство, — сказал он, и вдруг весь шёлк рухнул к ногам.
Я застыла, беззащитная.
Но он не рисовал.
Он просто смотрел и прожигал меня взглядом.
— Вот теперь ты живая, — сказал он, а я поняла: здесь, в мастерской, где пахнет грехом и сандалом, не будет прежней Аси.
Будет только та, что научится трепетать под его кистью — и лгать себе, что это всё ради «искусства».
Под уговорами своей подруги, я согласилась поехать с ней в загородную мастерскую к её отцу, что бы побыть натурщицей для его картин. Но все пошло не по плану, и я — влюбилась. Уголь заскользил по бумаге, я не знала, что опаснее — его взгляд или то, что где-то между нами зажглось... и это уже не потушить.
— Это не искусство, — сказал он, и вдруг весь шёлк рухнул к ногам.
Я застыла, беззащитная.
Но он не рисовал.
Он просто смотрел и прожигал меня взглядом.
— Вот теперь ты живая, — сказал он, а я поняла: здесь, в мастерской, где пахнет грехом и сандалом, не будет прежней Аси.
Будет только та, что научится трепетать под его кистью — и лгать себе, что это всё ради «искусства».
Под уговорами своей подруги, я согласилась поехать с ней в загородную мастерскую к её отцу, что бы побыть натурщицей для его картин. Но все пошло не по плану, и я — влюбилась. Уголь заскользил по бумаге, я не знала, что опаснее — его взгляд или то, что где-то между нами зажглось... и это уже не потушить.
Все в моей жизни было понятно, размеренно и спокойно… До тех пор, пока я случайно не перепутала ингредиенты и не разбила в лаборатории академии зелье.
Кажется, что такого? Но зелье получилось каким-то забористым и упало прямо в ноги к трем братьям, которые достают меня уже целый год…
Так, подождите, а почему вы так странно смотрите на меня?!
Кажется, что такого? Но зелье получилось каким-то забористым и упало прямо в ноги к трем братьям, которые достают меня уже целый год…
Так, подождите, а почему вы так странно смотрите на меня?!
Выберите полку для книги