Книги по тегу «нежная героиня»: ""
— Знаете, я погорячилась. Я уже не хочу на вас работать. Пусть водитель остановит машину, — бормочу почти скороговоркой.
Он придавливает меня взглядом, от которого мурашки бегут по спине.
— Нет, — произносит спокойно. — Ты останешься.
Роман Хищин — человек, который по щелчку пальцев распоряжается судьбами людей. Опасный. Жесткий. Чертовски красивый.
Я сбежала от мужа-абьюзера и согласилась на его заманчивое предложение, даже не представляя, в какую западню попаду.
Теперь я работаю на самого опасного человека в городе. Выполняю его приказы, стараюсь не смотреть в глаза и надеюсь, что однажды он меня отпустит.
Только вот Роман Хищин — не тот, кто отпускает.
Он придавливает меня взглядом, от которого мурашки бегут по спине.
— Нет, — произносит спокойно. — Ты останешься.
Роман Хищин — человек, который по щелчку пальцев распоряжается судьбами людей. Опасный. Жесткий. Чертовски красивый.
Я сбежала от мужа-абьюзера и согласилась на его заманчивое предложение, даже не представляя, в какую западню попаду.
Теперь я работаю на самого опасного человека в городе. Выполняю его приказы, стараюсь не смотреть в глаза и надеюсь, что однажды он меня отпустит.
Только вот Роман Хищин — не тот, кто отпускает.
– Догони! Догони! – Заливался смехом один из двойняшек. Второй мчался следом.
Пока оба они, паровозиком, не врезались в босса. Телефон выпал из его рук, с треском ударяясь о кафель.
Роберт остановился, непонимающе оглядывая двух сорванцов.
А мое сердце замедлилось, чтобы через миг остановиться совсем.
Шеф оторопел на секунду, присел на корточки, и впервые в жизни посмотрел на наших с ним сыновей:
– Пацаны, вы чьи? И почему вы тут носитесь? Где ваша мама?
Те боязливо втянули головы в плечи.
– Мама та-ам… – протянул виновато Митяй. А Мишка махнул рукой себе за спину.
Роберт поднял свой взгляд, встречаясь с моими. И темные омуты глаз за секунду налились немой яростью. Сделались острыми как скальпель врача. Не жалея, резали мое бедное сердце в ошметки.
***
В прошлом у нас короткий взрывоопасный роман. Две полоски на тесте. И его бессердечное: «Сделай аборт».
А в настоящем… Пропасть из двух лет молчания. И двое общих детей, которых я сохранила в секрете.
Пока оба они, паровозиком, не врезались в босса. Телефон выпал из его рук, с треском ударяясь о кафель.
Роберт остановился, непонимающе оглядывая двух сорванцов.
А мое сердце замедлилось, чтобы через миг остановиться совсем.
Шеф оторопел на секунду, присел на корточки, и впервые в жизни посмотрел на наших с ним сыновей:
– Пацаны, вы чьи? И почему вы тут носитесь? Где ваша мама?
Те боязливо втянули головы в плечи.
– Мама та-ам… – протянул виновато Митяй. А Мишка махнул рукой себе за спину.
Роберт поднял свой взгляд, встречаясь с моими. И темные омуты глаз за секунду налились немой яростью. Сделались острыми как скальпель врача. Не жалея, резали мое бедное сердце в ошметки.
***
В прошлом у нас короткий взрывоопасный роман. Две полоски на тесте. И его бессердечное: «Сделай аборт».
А в настоящем… Пропасть из двух лет молчания. И двое общих детей, которых я сохранила в секрете.
– Что вы делаете?! – дергаюсь в сторону, но мне не позволяют.
– Все, что хочу. А сейчас я хочу тебя.
Руки отца подруги лезут мне под юбку.
– Вы не можете так… – пытаюсь подобрать слова, при этом хоть как-то сопротивляться напористому крепкому мужчине.
– Я могу все, – его ухмылка больше напоминает оскал, когда он прижимает меня к своему твердому телу. – А вот тебя рядом со своей дочерью, чтобы больше не видел.
– Все, что хочу. А сейчас я хочу тебя.
Руки отца подруги лезут мне под юбку.
– Вы не можете так… – пытаюсь подобрать слова, при этом хоть как-то сопротивляться напористому крепкому мужчине.
– Я могу все, – его ухмылка больше напоминает оскал, когда он прижимает меня к своему твердому телу. – А вот тебя рядом со своей дочерью, чтобы больше не видел.
Мой папа бросил нас с мамой. Так даже лучше, потому что он плохой и злой, он нас обижал.
Нам с мамой жилось тоскливо, пока я не нашла себе другого папу. А что было делать? В детском саду сказали пригласить своих пап на утренник, посвященный 23 Февраля, и я не могла прийти одна. У всех в группе есть папы, значит, должен быть и у меня.
Мой новый папа классный! Он большой и сильный, с ним весело!
Жалко, что он маме совсем не нравится. Зато мама нравится ему. Придётся папе завоевать её, а я ему немного помогу.
Нам с мамой жилось тоскливо, пока я не нашла себе другого папу. А что было делать? В детском саду сказали пригласить своих пап на утренник, посвященный 23 Февраля, и я не могла прийти одна. У всех в группе есть папы, значит, должен быть и у меня.
Мой новый папа классный! Он большой и сильный, с ним весело!
Жалко, что он маме совсем не нравится. Зато мама нравится ему. Придётся папе завоевать её, а я ему немного помогу.
— Она ведь нас не заберет? — преданно смотрят на меня глаза Никиты.
Максим молчит, но в его взгляде исподлобья читается тот же немой вопрос.
— Ни за что! — Рычу угрожающе, зная, что меня они не испугаются.
В их жизни только один отрицательный персонаж — их непутевая мать. Которая, к сожалению, недавно выскочила замуж за губернатора и теперь им нужна счастливая и дружная семья для образа. Я своих детей, естественно, не отдам, но кажется, эти мелкие бандиты решили взять дело в свои руки.
— Не понял? Вы зачем мою помощницу связали?
— Ты сам сказал, что нам нужна новая мама, — оправдывается Ник.
— А связывать зачем? — оторопело переспрашиваю.
— Так она сопротивлялась…
Максим молчит, но в его взгляде исподлобья читается тот же немой вопрос.
— Ни за что! — Рычу угрожающе, зная, что меня они не испугаются.
В их жизни только один отрицательный персонаж — их непутевая мать. Которая, к сожалению, недавно выскочила замуж за губернатора и теперь им нужна счастливая и дружная семья для образа. Я своих детей, естественно, не отдам, но кажется, эти мелкие бандиты решили взять дело в свои руки.
— Не понял? Вы зачем мою помощницу связали?
— Ты сам сказал, что нам нужна новая мама, — оправдывается Ник.
— А связывать зачем? — оторопело переспрашиваю.
— Так она сопротивлялась…
- Не прикасайтесь ко мне! - выкрикиваю и пытаюсь отскочить от братьев подруги, но они еще плотнее зажимают меня между собой.
- А то что? - спрашивает Архип. - Что ты нам сделаешь?
- Я… я пожалуюсь Диане!
Братья Царевы смеются, и их руки начинают блуждать по моему телу.
- Если я сказал, что ты будешь наша, Вита, - низким хриплым голосом произносит Тим, - значит, так и будет.
Они пробрались ночью в мой дом в поисках своей сестры, но на их пути встала я. И старшие братья моей подруги решили, что я должна принадлежать им обоим.
- А то что? - спрашивает Архип. - Что ты нам сделаешь?
- Я… я пожалуюсь Диане!
Братья Царевы смеются, и их руки начинают блуждать по моему телу.
- Если я сказал, что ты будешь наша, Вита, - низким хриплым голосом произносит Тим, - значит, так и будет.
Они пробрались ночью в мой дом в поисках своей сестры, но на их пути встала я. И старшие братья моей подруги решили, что я должна принадлежать им обоим.
Лида - та самая «хорошая девочка», которую мамы обычно ставят в пример: отличница с примерным поведением, золотая медалистка. Она закончила институт с красным дипломом и вышла замуж за хорошего парня.
Но в их жизнь неожиданно вмешалась беда.
Пока Лида сутками сидела у постели больной матери, её старшая сестра заняла её место - в постели её мужа.
Брак не выдержал испытания на прочность, а между сестрами встали не только предательство и зависть, но и квартирный вопрос.
После кончины матери сестра решает во что бы то ни стало выжить Лиду с общей жилплощади.
Вот только есть проблема: Лида не может выйти из дома - однажды за его порогом с ней случилась трагедия, после которой мир стал казаться ей слишком опасным.
Когда терпение сестры заканчивается, она подселяет к Лиде в квартиру мужчину, который только что вышел из тюрьмы.
Вот так два сломленных человека оказываются заперты в одном помещении: хорошая девочка Лида и обозленный на весь мир уголовник...
Но в их жизнь неожиданно вмешалась беда.
Пока Лида сутками сидела у постели больной матери, её старшая сестра заняла её место - в постели её мужа.
Брак не выдержал испытания на прочность, а между сестрами встали не только предательство и зависть, но и квартирный вопрос.
После кончины матери сестра решает во что бы то ни стало выжить Лиду с общей жилплощади.
Вот только есть проблема: Лида не может выйти из дома - однажды за его порогом с ней случилась трагедия, после которой мир стал казаться ей слишком опасным.
Когда терпение сестры заканчивается, она подселяет к Лиде в квартиру мужчину, который только что вышел из тюрьмы.
Вот так два сломленных человека оказываются заперты в одном помещении: хорошая девочка Лида и обозленный на весь мир уголовник...
Братья Дримм написали «взрослые» версии известных нам сказок. Без цензуры и купюр. Там Красная Шапочка — жертва охотников, Рапунцель — не та, что нам казалось, а Белоснежка вовсе не беззащитная крошка. Читали?
Мне снится его прекрасное лицо, горячие руки, напряженный мускулистый живот, покрытый легкой испариной. Поднимаю глаза и вижу прикрытые длинными ресницами ярко-зеленые глаза, темно-вишневые растрепанные волосы.
— Роуз, — шепчут его искусанные губы...
Я была близка к пику, когда меня настигло проклятье сна. Смогу ли я удовлетворить свое желание? И что делают с моим телом, пока я сплю? Сколько красавцев пытаются разбудить меня? Когда и с кем я проснусь? Удовлетворю свою страсть?!
Мне снится его прекрасное лицо, горячие руки, напряженный мускулистый живот, покрытый легкой испариной. Поднимаю глаза и вижу прикрытые длинными ресницами ярко-зеленые глаза, темно-вишневые растрепанные волосы.
— Роуз, — шепчут его искусанные губы...
Я была близка к пику, когда меня настигло проклятье сна. Смогу ли я удовлетворить свое желание? И что делают с моим телом, пока я сплю? Сколько красавцев пытаются разбудить меня? Когда и с кем я проснусь? Удовлетворю свою страсть?!
«Что, уродина, думала, меня переиграть? Нет, дорогая, не выйдет! Переиграл тебя я».
Мой муж не хотел разводиться, чтобы не терять имущество, которое было моим и статус. Он решил проблему просто.
Отправил меня в рехаб. Реабилитационный центр для людей с зависимостью.
Вот только у меня никакой зависимости не было!
Я должна выбраться из этого жуткого места.
Мне удаётся отправить сообщение подруге, которая отправляет за мной своего любимого мужчину - боевого генерала.
Вот только проблема в том, что этого генерала я очень хорошо знаю.
И он знает меня.
- Ну, здравствуй, красивая.
Он лжёт. Я совсем не красива. Моё тело покрыто шрамами от ожогов.
Но я прячу от него не только шрамы.
Есть еще одна тайна, о которой он не должен узнать.
- Значит, сын? Весело, красивая…
Мой муж не хотел разводиться, чтобы не терять имущество, которое было моим и статус. Он решил проблему просто.
Отправил меня в рехаб. Реабилитационный центр для людей с зависимостью.
Вот только у меня никакой зависимости не было!
Я должна выбраться из этого жуткого места.
Мне удаётся отправить сообщение подруге, которая отправляет за мной своего любимого мужчину - боевого генерала.
Вот только проблема в том, что этого генерала я очень хорошо знаю.
И он знает меня.
- Ну, здравствуй, красивая.
Он лжёт. Я совсем не красива. Моё тело покрыто шрамами от ожогов.
Но я прячу от него не только шрамы.
Есть еще одна тайна, о которой он не должен узнать.
- Значит, сын? Весело, красивая…
– Тише, – голос Марка звучит пугающе спокойно, бархатно, обволакивая сознание. – Не бойся, маленькая.
Руслан тем временем раздевает меня взглядом, словно решает, с какого конца начать меня есть. Будто уже пробует, прикусывает, рассылая мурашки по всему телу.
– Что вы... что вы делаете? – шепчу я.
– Тш-ш-ш, – Марк наклоняется ниже, его лицо оказывается рядом с моим ухом. Его дыхание щекочет кожу, создавая безумный контраст с откровенным взглядом Руслана. – Успокойся, Мира. Тебе нечего стыдиться.
Нечего стыдиться?!
Не стыдиться, что меня одинаково сильно влечёт к сводному брату и его другу?!
Это неправильно. Это дико, запретно, осуждаемо.
Но я не могу этому противостоять.
Руслан тем временем раздевает меня взглядом, словно решает, с какого конца начать меня есть. Будто уже пробует, прикусывает, рассылая мурашки по всему телу.
– Что вы... что вы делаете? – шепчу я.
– Тш-ш-ш, – Марк наклоняется ниже, его лицо оказывается рядом с моим ухом. Его дыхание щекочет кожу, создавая безумный контраст с откровенным взглядом Руслана. – Успокойся, Мира. Тебе нечего стыдиться.
Нечего стыдиться?!
Не стыдиться, что меня одинаково сильно влечёт к сводному брату и его другу?!
Это неправильно. Это дико, запретно, осуждаемо.
Но я не могу этому противостоять.
Выберите полку для книги