Книги по тегу «нежная героиня»: ""
Он хотел раскрыть её. Она боялась своего же желания. Их брак могло спасти только одно — рискованное предложение мужа, которое стёрло грань между уроками любви и страстью.
— Ты всё ещё думаешь об этом, Лен? — спрашиваю я.
— Я не могу перестать думать. Это ведь неправильно, да, Егор? - жена кусает губки.
— Что именно? То, что мы делаем? Или то, что ты чувствуешь?
— И то, и другое. Я будто узнаю себя с новой стороны. Такой... чужой.
— Эта «чужая» — тоже ты. И она мне нравится. Очень.
— Коуч говорит такие вещи... Я бы никогда не решилась, — Лена отводит взгляд и краснеет.
— А теперь? Теперь решишься? — с надеждой
— Она говорит, что следующий урок будет сложнее.
— А я говорю, что ты справишься. И мы оба будем в восторге от результата, — проговорил я жене на ушко.
— Ты всё ещё думаешь об этом, Лен? — спрашиваю я.
— Я не могу перестать думать. Это ведь неправильно, да, Егор? - жена кусает губки.
— Что именно? То, что мы делаем? Или то, что ты чувствуешь?
— И то, и другое. Я будто узнаю себя с новой стороны. Такой... чужой.
— Эта «чужая» — тоже ты. И она мне нравится. Очень.
— Коуч говорит такие вещи... Я бы никогда не решилась, — Лена отводит взгляд и краснеет.
— А теперь? Теперь решишься? — с надеждой
— Она говорит, что следующий урок будет сложнее.
— А я говорю, что ты справишься. И мы оба будем в восторге от результата, — проговорил я жене на ушко.
— Глеб Владимирович, прошу вас... — мажу слезы по лицу. Вся трясусь под взглядом голубых глаз. — Я ничего у вас не крала, — касаюсь вскользь его руки и тут же одергиваю.
— Камеры видеонаблюдения говорят иное! — отец подруги рычит на краю моих губ.
— Как вы можете так думать обо мне? — восклицаю истеричным визгом и пытаюсь вырваться из-под давления мужчины.
— Хватит сырость разводить, девочка! — сминает мои скулы и дергает на себя. Приближает к своим губам. И смотрит прямо в душу. Трогает опасным, порочным взглядом.
— Мои деньги пропали, и на камерах засветилась только твоя милая мордашка, — хищно шепчет на ушко, и я кожей чувствую, как Глеб Владимирович расплывается в улыбочке. — Поэтому ты вернёшь мне все до копейки! — горячим дыханием обжигает моё заплаканное личико и впечатывает меня в стену своим массивным телом.
— Я не брала! — взбрыкиваюсь и верещу во всю глотку. — И у меня ничего нет! — из глаз брызжут жгучие слезы.
— А я беру натурой,
— Камеры видеонаблюдения говорят иное! — отец подруги рычит на краю моих губ.
— Как вы можете так думать обо мне? — восклицаю истеричным визгом и пытаюсь вырваться из-под давления мужчины.
— Хватит сырость разводить, девочка! — сминает мои скулы и дергает на себя. Приближает к своим губам. И смотрит прямо в душу. Трогает опасным, порочным взглядом.
— Мои деньги пропали, и на камерах засветилась только твоя милая мордашка, — хищно шепчет на ушко, и я кожей чувствую, как Глеб Владимирович расплывается в улыбочке. — Поэтому ты вернёшь мне все до копейки! — горячим дыханием обжигает моё заплаканное личико и впечатывает меня в стену своим массивным телом.
— Я не брала! — взбрыкиваюсь и верещу во всю глотку. — И у меня ничего нет! — из глаз брызжут жгучие слезы.
— А я беру натурой,
— Даша… Я ухожу от тебя,— говорит любимый тихо, но слова раздаются как выстрелы.
— Что? — только это и выходит. Невозможно дышать. — Как это — “уходишь”? Антон, ты о чём вообще?
Рука дрожит. Я не успеваю среагировать — чашка с кофе соскальзывает с пальцев и падает. Обжигающий напиток льётся прямо на его ноги.
Антон отскакивает назад, хватает полотенце и начинает вытирать брюки.
— Я ухожу к другой женщине… Мы ждём ребёнка. Я... я соберу вещи. К обеду меня уже не будет, — он роняет эти слова как пыль с плеча. Как точку в конце плохо сыгранной роли.
— Что ты сказал? — голос срывается на хрип. — Кто она?! Как же мы?! Наша дочь?! Ты хочешь просто взять и нас бросить?! — уже почти кричу.
— Даша, на нашу дочь это не повлияет. Я оставлю вам дом…
Молния боли проходит по спине — от самых лопаток до низа живота, туда, где зреет… новая жизнь… Я ведь сегодня хотела сообщить ему о беременности… Но теперь он никогда о ней не узнает…
— Что? — только это и выходит. Невозможно дышать. — Как это — “уходишь”? Антон, ты о чём вообще?
Рука дрожит. Я не успеваю среагировать — чашка с кофе соскальзывает с пальцев и падает. Обжигающий напиток льётся прямо на его ноги.
Антон отскакивает назад, хватает полотенце и начинает вытирать брюки.
— Я ухожу к другой женщине… Мы ждём ребёнка. Я... я соберу вещи. К обеду меня уже не будет, — он роняет эти слова как пыль с плеча. Как точку в конце плохо сыгранной роли.
— Что ты сказал? — голос срывается на хрип. — Кто она?! Как же мы?! Наша дочь?! Ты хочешь просто взять и нас бросить?! — уже почти кричу.
— Даша, на нашу дочь это не повлияет. Я оставлю вам дом…
Молния боли проходит по спине — от самых лопаток до низа живота, туда, где зреет… новая жизнь… Я ведь сегодня хотела сообщить ему о беременности… Но теперь он никогда о ней не узнает…
Смотрю на нее пристально, вырубая в памяти это воплощение, чтобы узнать в следующем. Какой она будет? Высокой или маленькой. Блондинкой или брюнеткой. Мягкой и покорной или взрывной и непослушной. Да в принципе, без разницы. Просто знаю, что, как и всегда: самая красивая, самая любимая, самая желанная. Одна на все века со дня сотворения нашей общей Вселенной.
- Навечно твой!
- Твоя!
История Макса и Лары Дорофеевых и их непримиримого друга Константина Одинцова в новом перевоплощении. Еще один шанс, чтобы все исправить!
- Навечно твой!
- Твоя!
История Макса и Лары Дорофеевых и их непримиримого друга Константина Одинцова в новом перевоплощении. Еще один шанс, чтобы все исправить!
Одно случайное сообщение, переписка, любовь. Жду его у ЗАГСа, но Кирилл не пришёл. Почему? Узнаю, что он не работал, а служил, и сейчас в деревне, у родителей, никого не хочет видеть.
Еду к нему сама, сев в автобус, прямо в свадебном платье... Но когда добираюсь до места, от увиденного, моё сердце пропускает удар...
Не может быть...
Еду к нему сама, сев в автобус, прямо в свадебном платье... Но когда добираюсь до места, от увиденного, моё сердце пропускает удар...
Не может быть...
— Что вы делаете в моей спальне? — пищу.
Отец подруги сдирает с меня одеяло, и я перед ним в очень откровенной пижаме.
Наверное, перепутал спальни.
— К тебе пришел, малая, — отвечает хрипловато.
Из одежды на нем только набедренная повязка из полотенца и распутный взгляд, которым он гладит меня. Ощупывает. Желает.
Отец подруги сдирает с меня одеяло, и я перед ним в очень откровенной пижаме.
Наверное, перепутал спальни.
— К тебе пришел, малая, — отвечает хрипловато.
Из одежды на нем только набедренная повязка из полотенца и распутный взгляд, которым он гладит меня. Ощупывает. Желает.
Брат украл крупную сумму, но я взяла всю вину на себя, теперь мне грозит большой срок. За моё дело берётся адвокат Дятлов, но за свои услуги он денег не взял, а попросил об одной маленькой услуге... В итоге, я няня его дочки. Работаю на человека, которого сторонится весь город... но только не я.
💞 Я видела его лишь однажды, мельком, но запомнила сразу. Сердце дрогнуло и забилось, будто случилось чудо. А после красавчик нашел меня с просьбой помочь.
Только настоящая любовь, Истинная, как я, может его спасти. Правда, оказалось, мне самой нужна помощь. И теперь все зависит от него…
Только настоящая любовь, Истинная, как я, может его спасти. Правда, оказалось, мне самой нужна помощь. И теперь все зависит от него…
— Что это у тебя, малышка? — нежно забираю предмет у собачки, поглаживая шелковистую шерстку.
В пальцах оказывается кусок тонкой ткани. Разворачиваю его, и…
Что это?
Кружевная отделка. Крошечный бантик. Ярко-розовые женские трусики.
Таких у меня нет. Никогда не было. Предпочитаю классику, спокойные тона, качественные ткани. Не это... не такое вызывающее кружево, не этот кричащий цвет.
Мой мозг отчаянно ищет объяснения, но их нет. А мир начинает рассыпаться на осколки. Сердце бьется бешено, неровно, отдаваясь глухим стуком в висках. Легкие отказываются работать, я задыхаюсь от внезапно нахлынувшей паники.
Нет. Этого не может быть.
Алексей что?.. Он…
Он изменяет мне...
В пальцах оказывается кусок тонкой ткани. Разворачиваю его, и…
Что это?
Кружевная отделка. Крошечный бантик. Ярко-розовые женские трусики.
Таких у меня нет. Никогда не было. Предпочитаю классику, спокойные тона, качественные ткани. Не это... не такое вызывающее кружево, не этот кричащий цвет.
Мой мозг отчаянно ищет объяснения, но их нет. А мир начинает рассыпаться на осколки. Сердце бьется бешено, неровно, отдаваясь глухим стуком в висках. Легкие отказываются работать, я задыхаюсь от внезапно нахлынувшей паники.
Нет. Этого не может быть.
Алексей что?.. Он…
Он изменяет мне...
— Почему ты вернулся? — спросила я.
Он немного помолчал.
— Не знаю, — сказал наконец. — Может, хотел посмотреть, остался ли кто-то, кто помнит меня не таким, каким я стал.
— А если никто не остался?
— Тогда уйду снова.
Мы молчали. Вода шевелилась у камней. Я хотела сказать, что помню. Что он всегда был здесь. Но слова не проходили через горло.
— Ты изменилась, — сказал он. — Стала… спокойнее.
— Это не комплимент.
— Это не укор. — Он чуть улыбнулся. — Ты держишь всё при себе. Раньше не умела.
— Раньше не было чего держать.
Секунд десять мира вокруг не существовало. Мы остановились одновременно — как по внутреннему таймеру. Глубоко вздохнули и выдохнули.
— Я хочу, чтобы ты выбирала, — сказал он.
— А если я выберу неправильно?
— Тогда это будет твоё «неправильно».
Он немного помолчал.
— Не знаю, — сказал наконец. — Может, хотел посмотреть, остался ли кто-то, кто помнит меня не таким, каким я стал.
— А если никто не остался?
— Тогда уйду снова.
Мы молчали. Вода шевелилась у камней. Я хотела сказать, что помню. Что он всегда был здесь. Но слова не проходили через горло.
— Ты изменилась, — сказал он. — Стала… спокойнее.
— Это не комплимент.
— Это не укор. — Он чуть улыбнулся. — Ты держишь всё при себе. Раньше не умела.
— Раньше не было чего держать.
Секунд десять мира вокруг не существовало. Мы остановились одновременно — как по внутреннему таймеру. Глубоко вздохнули и выдохнули.
— Я хочу, чтобы ты выбирала, — сказал он.
— А если я выберу неправильно?
— Тогда это будет твоё «неправильно».
Выберите полку для книги