Книги по тегу «новая жизнь»: ""
Что делает женщина, когда муж бросает её ради юной хостес? Ставит крест на личной жизни.
Что делаю я, стерва и звезда ТВ? Запускаю шоу «Седина в бороду, бывший в дверь»!
Мой развод - теперь реалити в прайм-тайме. Я переодеваюсь у лучших стилистов и доказываю: сорок пять - это возраст королевы. А чтобы корона не пылилась, завожу тайный роман с продюсером. Ему тридцать восемь, у него татуировки, и он смотрит на меня так, как муж не смотрел даже в медовый месяц.
Пока я собираю телепремии, благоверный собирает чемоданы. Жизнь с молодой музой оказалась слишком дорогой и шумной.
Он стоит на моем пороге, помятый и виноватый:
- Васса, я домой вернулся. С ней даже поговорить не о чем!
- Музей древностей на соседней улице, - выгибаю бровь.
- Прекрати! - он замечает мужскую куртку. - Завела кого-то назло мне?
Из-за моей спины выходит полуобнаженный красавец.
- Извини, дорогой. У меня другие планы, и ты в этот формат не вписываешься.
Что делаю я, стерва и звезда ТВ? Запускаю шоу «Седина в бороду, бывший в дверь»!
Мой развод - теперь реалити в прайм-тайме. Я переодеваюсь у лучших стилистов и доказываю: сорок пять - это возраст королевы. А чтобы корона не пылилась, завожу тайный роман с продюсером. Ему тридцать восемь, у него татуировки, и он смотрит на меня так, как муж не смотрел даже в медовый месяц.
Пока я собираю телепремии, благоверный собирает чемоданы. Жизнь с молодой музой оказалась слишком дорогой и шумной.
Он стоит на моем пороге, помятый и виноватый:
- Васса, я домой вернулся. С ней даже поговорить не о чем!
- Музей древностей на соседней улице, - выгибаю бровь.
- Прекрати! - он замечает мужскую куртку. - Завела кого-то назло мне?
Из-за моей спины выходит полуобнаженный красавец.
- Извини, дорогой. У меня другие планы, и ты в этот формат не вписываешься.
— Артём Сергеевич, согласны ли вы вступить в брак с Полиной Андреевной? — Вопрос регистратора звучит торжественно.
В этот момент со скрипом открывается тяжёлая дверь зала. Не обращаю внимания на звук. Всё равно не знаю половину из приглашённых.
Поворачиваю голову к Артёму, чтоб не только услышать, но и увидеть ответ. И замираю в недоумение.
Улыбка на глазах сползает с красивого лица.
Сначала списываю на волнение. Он ненавидит публичные заявления. Но всё происходит слишком быстро. Взгляд любимого становится жёстким. Губы сжимаются. Рука на моей спине напряжена.
Невольно оборачиваюсь за его взглядом. Под торжественную музыку в зал входит женщина. Смотрит прямо на Артёма.
— Не отвечай, — произносит высоким голосом.
— Простите, — интересуется регистратор, — вы перепутали залы? На какое время у вас назначена церемония?
Женщина не удостаивает её взглядом.
— У меня назначена одна церемония. Та, которую мой муж собирается прийти второй раз.
В этот момент со скрипом открывается тяжёлая дверь зала. Не обращаю внимания на звук. Всё равно не знаю половину из приглашённых.
Поворачиваю голову к Артёму, чтоб не только услышать, но и увидеть ответ. И замираю в недоумение.
Улыбка на глазах сползает с красивого лица.
Сначала списываю на волнение. Он ненавидит публичные заявления. Но всё происходит слишком быстро. Взгляд любимого становится жёстким. Губы сжимаются. Рука на моей спине напряжена.
Невольно оборачиваюсь за его взглядом. Под торжественную музыку в зал входит женщина. Смотрит прямо на Артёма.
— Не отвечай, — произносит высоким голосом.
— Простите, — интересуется регистратор, — вы перепутали залы? На какое время у вас назначена церемония?
Женщина не удостаивает её взглядом.
— У меня назначена одна церемония. Та, которую мой муж собирается прийти второй раз.
У меня ломается машина. Паркуюсь где придется и звоню в сервис.
— Назовите адрес.
Улица мне почти незнакома. Рядом за забором частная школа. Я уже собираюсь продиктовать название, когда замечаю у ворот знакомую фигуру.
Глеб.
Мой муж.
Из школы как раз выпускают младшие классы. Глеб кому-то машет, и темноволосый мальчик лет девяти тут же сдергивает рюкзак с плеча и бежит к нему.
Я выхожу из машины.
Мальчик бросается моему мужу на шею.
— Папа! Наконец-то! Я все-таки не хочу в парк. Пошли в кино!
15 лет мы с Глебом в браке.
Детей у нас нет.
Сначала муж просил подождать, пока встанет на ноги его компания. Потом находились новые причины. А месяц назад наконец сказал прямо:
— Ян, я просто не хочу детей.
Его мать все эти годы была на его стороне. Рассказывала о плохой наследственности, о рисках, убеждала меня не ломать хорошую семью, пугала инвалидностью.
А теперь я смотрю, как Глеб поправляет воротник мальчику, который зовет его папой.
— Назовите адрес.
Улица мне почти незнакома. Рядом за забором частная школа. Я уже собираюсь продиктовать название, когда замечаю у ворот знакомую фигуру.
Глеб.
Мой муж.
Из школы как раз выпускают младшие классы. Глеб кому-то машет, и темноволосый мальчик лет девяти тут же сдергивает рюкзак с плеча и бежит к нему.
Я выхожу из машины.
Мальчик бросается моему мужу на шею.
— Папа! Наконец-то! Я все-таки не хочу в парк. Пошли в кино!
15 лет мы с Глебом в браке.
Детей у нас нет.
Сначала муж просил подождать, пока встанет на ноги его компания. Потом находились новые причины. А месяц назад наконец сказал прямо:
— Ян, я просто не хочу детей.
Его мать все эти годы была на его стороне. Рассказывала о плохой наследственности, о рисках, убеждала меня не ломать хорошую семью, пугала инвалидностью.
А теперь я смотрю, как Глеб поправляет воротник мальчику, который зовет его папой.
— Я хочу подать на развод.
Андрей несколько секунд смотрел на меня, словно пытался понять, шучу я или нет.
Потом усмехнулся.
— Не будет никакого развода.
— Что?
— Не мели ерунды, Лена. Успокойся и перестань вести себя как истеричная девчонка.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Истеричная девчонка? — переспросила я. — Я приехала к тебе на мероприятие, потому что ты забыл речь. А там увидела тебя с другой женщиной. Ты обнимал её на глазах у всех. Ты представляешь её как свою жену. У неё ребёнок от тебя!
— Рядом со мной должна быть яркая, эффектная женщина. Мне нужно, чтобы люди завидовали, понимаешь? Я занимаю определённое положение. Мне по статусу положено появляться на публике с красивой женщиной, а не с домохозяйкой, которая выглядит так, будто только что вышла из кухни.
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не позволила им пролиться.
Я для него была никем...
Андрей несколько секунд смотрел на меня, словно пытался понять, шучу я или нет.
Потом усмехнулся.
— Не будет никакого развода.
— Что?
— Не мели ерунды, Лена. Успокойся и перестань вести себя как истеричная девчонка.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Истеричная девчонка? — переспросила я. — Я приехала к тебе на мероприятие, потому что ты забыл речь. А там увидела тебя с другой женщиной. Ты обнимал её на глазах у всех. Ты представляешь её как свою жену. У неё ребёнок от тебя!
— Рядом со мной должна быть яркая, эффектная женщина. Мне нужно, чтобы люди завидовали, понимаешь? Я занимаю определённое положение. Мне по статусу положено появляться на публике с красивой женщиной, а не с домохозяйкой, которая выглядит так, будто только что вышла из кухни.
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не позволила им пролиться.
Я для него была никем...
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Я тихо открываю дверь ключом, собираясь крикнуть: «Сюрприз! Мой рейс задержали…». Но слова застревают в горле.
В прихожей, рядом с его аккуратными туфлями, стоят другие. Высокие, на шпильке, черные лаковые. Чужие. А рядом с моими тапочками, которые я оставила здесь утром, валяется маленькая белая пластиковая палочка. На ней —две яркие красные полоски.
Муж и молоденькая мед сестра из соседнего отделения в нашей супружеской кровати.
— Ну что, может, примешь роды у моей любимой? — Саша обнимает за талию вздрагивающую блондинку— Только твоим рукам я могу доверить рождение своего сына. Это же будет так… символично. Та, которую я не люблю, даст жизнь моему любимому наследнику!
Я тихо открываю дверь ключом, собираясь крикнуть: «Сюрприз! Мой рейс задержали…». Но слова застревают в горле.
В прихожей, рядом с его аккуратными туфлями, стоят другие. Высокие, на шпильке, черные лаковые. Чужие. А рядом с моими тапочками, которые я оставила здесь утром, валяется маленькая белая пластиковая палочка. На ней —две яркие красные полоски.
Муж и молоденькая мед сестра из соседнего отделения в нашей супружеской кровати.
— Ну что, может, примешь роды у моей любимой? — Саша обнимает за талию вздрагивающую блондинку— Только твоим рукам я могу доверить рождение своего сына. Это же будет так… символично. Та, которую я не люблю, даст жизнь моему любимому наследнику!
– Ты предлагаешь мне нянчить твоего сына от другой, – говорю едва слышно.
– С тебя же не убудет. Рожать ты старая. Нянчить – в самый раз.
"Старая" жжёт лицо. Цепляюсь за спинку кресла.
Медленно качаю головой.
– Я тебе решение предлагаю! Ты же потеряла нашего ребёнка! А этот – братик твоих дочерей.
Шикаю, киваю на стену, за которой наши девочки ещё радуются празднику.
Он усмехается шире.
– Что? Пусть слышат, – он толкает дверь, открывает нараспашку. – Может, хоть они тебе объяснят, что без меня ты никто.
За стеной снова смех дочерей, будто из другой жизни.
– Так что, согласна? – не понижает голоса. – Разговор окончен?
Спустя двадцать лет брака муж решил, что я ни на что не гожусь, и сделал предложение, на которое невозможно согласиться...
– С тебя же не убудет. Рожать ты старая. Нянчить – в самый раз.
"Старая" жжёт лицо. Цепляюсь за спинку кресла.
Медленно качаю головой.
– Я тебе решение предлагаю! Ты же потеряла нашего ребёнка! А этот – братик твоих дочерей.
Шикаю, киваю на стену, за которой наши девочки ещё радуются празднику.
Он усмехается шире.
– Что? Пусть слышат, – он толкает дверь, открывает нараспашку. – Может, хоть они тебе объяснят, что без меня ты никто.
За стеной снова смех дочерей, будто из другой жизни.
– Так что, согласна? – не понижает голоса. – Разговор окончен?
Спустя двадцать лет брака муж решил, что я ни на что не гожусь, и сделал предложение, на которое невозможно согласиться...
— Ты хотела знать, при чем здесь твой отец.
Я киваю, в горле пересохло – сказать всё равно ничего не смогу.
— Он убил мою невесту, — произносит Тимур медленно, отчетливо. — Он сбил ее на машине, и она умерла на месте.
Мир рушится.
— Я его не знала, — шепчу. — Я вообще его ни разу в жизни не видела! Я тут ни при чем.
Тимур подается вперед.
— На Кавказе есть закон крови. Твой отец забрал у меня невесту — я заберу его дочь.
— Это… безумие. Так не бывает! Мы живем в двадцать первом веке!
— Бывает и в двадцать первом веке, и никто меня не остановит.
– Вы собираетесь меня… убить? – все же уточняю я.
– Нет. Я собираюсь на тебе жениться и буду делать с тобой, что пожелаю. А потом сделаю второй женой или третьей. Дальше я еще не решил. Пока побудешь моей игрушкой. У тебя нет выбора. И лучше бы ты это поняла сразу.
Я киваю, в горле пересохло – сказать всё равно ничего не смогу.
— Он убил мою невесту, — произносит Тимур медленно, отчетливо. — Он сбил ее на машине, и она умерла на месте.
Мир рушится.
— Я его не знала, — шепчу. — Я вообще его ни разу в жизни не видела! Я тут ни при чем.
Тимур подается вперед.
— На Кавказе есть закон крови. Твой отец забрал у меня невесту — я заберу его дочь.
— Это… безумие. Так не бывает! Мы живем в двадцать первом веке!
— Бывает и в двадцать первом веке, и никто меня не остановит.
– Вы собираетесь меня… убить? – все же уточняю я.
– Нет. Я собираюсь на тебе жениться и буду делать с тобой, что пожелаю. А потом сделаю второй женой или третьей. Дальше я еще не решил. Пока побудешь моей игрушкой. У тебя нет выбора. И лучше бы ты это поняла сразу.
— Марьям теперь директор школы, — спокойно говорит муж.
— Моей школы?
— И не только директор. Вчера я взял её второй женой.
Один день — и я лишилась должности, мужа и места в семье, которой отдала семнадцать лет.
А потом нотариус открыл завещание свёкра.
И выяснилось, что мой муж распоряжался тем, что ему никогда не принадлежало.
Теперь большой семье Халиловых придётся узнать, сколько стоит одна мужская ложь. И кому на самом деле отец оставил ключи от их школы.
— Моей школы?
— И не только директор. Вчера я взял её второй женой.
Один день — и я лишилась должности, мужа и места в семье, которой отдала семнадцать лет.
А потом нотариус открыл завещание свёкра.
И выяснилось, что мой муж распоряжался тем, что ему никогда не принадлежало.
Теперь большой семье Халиловых придётся узнать, сколько стоит одна мужская ложь. И кому на самом деле отец оставил ключи от их школы.
Я возвращаюсь от родителей, предвкушая встречу с мужем. Не виделись всего 9 дней, но как же я соскучилась, господи!
Сегодня я скажу ему, что он наконец-то станет папой!
Прохожу в спальню. Что-то не так, что-то, что я не могу себе объяснить.
Отмахиваюсь от этого чувства, лезу в комод.
Сейчас приму душ, приготовлю ужин, скоро придет Рома и мы…
Сверху лежат мои комплекты белья, аккуратно сложенные. Вздыхаю и начинаю перебирать стопки.
Черный комплект. Белый. Темно-синий, который я давно не надевала.
Под ним что-то блестит.
Тонкий браслет лежит прямо между двумя моими комплектами, застежка зацепилась за край чашки. На середине подвеска, золотой скорпион с прозрачным камнем.
Я замираю, продолжая держать пальцами край белья.
Потому, что не ношу желтое золото.
И вообще, я дева, муж овен.
Значит, кто-то открывал этот ящик, стоял здесь, возле моей кровати, перебирал мои вещи, касался моего белья.
И этот же кто-то оставил «привет» , мимо которого я не смогла бы пройти.
Сегодня я скажу ему, что он наконец-то станет папой!
Прохожу в спальню. Что-то не так, что-то, что я не могу себе объяснить.
Отмахиваюсь от этого чувства, лезу в комод.
Сейчас приму душ, приготовлю ужин, скоро придет Рома и мы…
Сверху лежат мои комплекты белья, аккуратно сложенные. Вздыхаю и начинаю перебирать стопки.
Черный комплект. Белый. Темно-синий, который я давно не надевала.
Под ним что-то блестит.
Тонкий браслет лежит прямо между двумя моими комплектами, застежка зацепилась за край чашки. На середине подвеска, золотой скорпион с прозрачным камнем.
Я замираю, продолжая держать пальцами край белья.
Потому, что не ношу желтое золото.
И вообще, я дева, муж овен.
Значит, кто-то открывал этот ящик, стоял здесь, возле моей кровати, перебирал мои вещи, касался моего белья.
И этот же кто-то оставил «привет» , мимо которого я не смогла бы пройти.
Выберите полку для книги