Подборка книг по тегу: "новая жизнь"
— Она же моя сестра… — сказала я, не веря, что вообще произношу это вслух.
Муж отвел взгляд — не резко, не виновато. Скорее устало.
— Сводная, — оправдался он.
А у меня внутри все сжалось в тугой, горячий узел.
— Она крестная нашей дочери!
— Именно. Я для Машеньки и так как вторая мама, — вставила сестра с приторной улыбкой.
Мой муж изменил мне с моей сестрой — крестной нашей дочери. Она забеременела. При полном одобрении родителей.
Они молчали, пока я жила в иллюзии семьи. А когда правда всплыла — предложили мне «не устраивать сцен» и… отдать квартиру.
Но я не стала ни терпеть, ни прощать. Я выбрала развод. Я выбрала себя.
И жизнь, в которой счастье не нужно заслуживать.
Муж отвел взгляд — не резко, не виновато. Скорее устало.
— Сводная, — оправдался он.
А у меня внутри все сжалось в тугой, горячий узел.
— Она крестная нашей дочери!
— Именно. Я для Машеньки и так как вторая мама, — вставила сестра с приторной улыбкой.
Мой муж изменил мне с моей сестрой — крестной нашей дочери. Она забеременела. При полном одобрении родителей.
Они молчали, пока я жила в иллюзии семьи. А когда правда всплыла — предложили мне «не устраивать сцен» и… отдать квартиру.
Но я не стала ни терпеть, ни прощать. Я выбрала развод. Я выбрала себя.
И жизнь, в которой счастье не нужно заслуживать.
Ведущий, с лёгкой интригой в голосе, говорит:
— Представьте нам вашу музу.
«Музу»
Слово будто ударяет меня по лицу.
— Это Алина, — говорит мой муж четко. — Человек, который вдохновил меня рискнуть и выйти на новый уровень.
Я стою за кулисой и чувствую, как земля под ногами становится ненадёжной.
Когда именно рядом с ним появилась она? Когда она стала тем человеком, который «вдохновил»?
Алина смеётся легко, почти игриво. И внезапно смотрит прямо мне в глаза...
— Я просто была рядом…
***
После двадцати лет брака я думала, что знаю о муже всё. Но у Вадима оказался свой сценарий жизни.
Я стояла за кулисами, пока мой муж с тёплой улыбкой представлял стране свою «музу» — молодую, уверенную… чужую женщину.
И в тот момент я поняла: иногда брак рушится не из-за измены. А из-за того, как именно тебя предали. В прямом эфире. Под светом софитов. Перед тысячами зрителей.
— Представьте нам вашу музу.
«Музу»
Слово будто ударяет меня по лицу.
— Это Алина, — говорит мой муж четко. — Человек, который вдохновил меня рискнуть и выйти на новый уровень.
Я стою за кулисой и чувствую, как земля под ногами становится ненадёжной.
Когда именно рядом с ним появилась она? Когда она стала тем человеком, который «вдохновил»?
Алина смеётся легко, почти игриво. И внезапно смотрит прямо мне в глаза...
— Я просто была рядом…
***
После двадцати лет брака я думала, что знаю о муже всё. Но у Вадима оказался свой сценарий жизни.
Я стояла за кулисами, пока мой муж с тёплой улыбкой представлял стране свою «музу» — молодую, уверенную… чужую женщину.
И в тот момент я поняла: иногда брак рушится не из-за измены. А из-за того, как именно тебя предали. В прямом эфире. Под светом софитов. Перед тысячами зрителей.
Я надела свое лучшее платье и пришла в ресторан, где он ужинал с ней. Увидела, как он нежно целует ее в носик. Мой мир треснул еще раз, но на сей раз я не заплакала. Я подошла к их столику.
— Здравствуй, дорогой. Не помешала? Я Юля, жена Андрея. А вы, видимо, Ника. Не могу сказать, что рада знакомству.
Его лицо стоило увидеть. Но это было только начало войны за детей, за себя и за новую жизнь, где я больше никогда не буду «той, с которой нужно что-то решить».
— Здравствуй, дорогой. Не помешала? Я Юля, жена Андрея. А вы, видимо, Ника. Не могу сказать, что рада знакомству.
Его лицо стоило увидеть. Но это было только начало войны за детей, за себя и за новую жизнь, где я больше никогда не буду «той, с которой нужно что-то решить».
Я открыла дверь — на кухне смех. Муж за столом. Вино. Женщина напротив. Я сначала решила — клиентка. Муж адвокат. Клиентка празднует свою скорую победу.
— Поздно работаете, — сказала я.
Она посмотрела на меня спокойно.
— Мы не работаем.
Я перевела взгляд на мужа.
— А что тогда?
Он раздражённо выдохнул.
— Лея, это моя новая женщина. А с тобой мы разводимся.
Женщина не отвела глаз. Сидела и изучала меня, как будто ждала слёз. И в этот момент я поняла, с кем прожила столько лет. А потом оказалось, что она не одна. Просто первая из любовниц, кого я увидела.
Он думал, что я буду умолять меня не бросать? Он сильно ошибся.
— Поздно работаете, — сказала я.
Она посмотрела на меня спокойно.
— Мы не работаем.
Я перевела взгляд на мужа.
— А что тогда?
Он раздражённо выдохнул.
— Лея, это моя новая женщина. А с тобой мы разводимся.
Женщина не отвела глаз. Сидела и изучала меня, как будто ждала слёз. И в этот момент я поняла, с кем прожила столько лет. А потом оказалось, что она не одна. Просто первая из любовниц, кого я увидела.
Он думал, что я буду умолять меня не бросать? Он сильно ошибся.
— Посмотри на себя! — голос мужа рвёт тишину, это не крик, а рычание, полное гадливости. Он даже не пытается прикрыть Юлю. Наоборот, выставляет её вперёд, как живой щит, как оправдание. — Стоишь тут с выпученными глазами, как бегемот! Когда ты смотрелась в зеркало в последний раз?
Каждое слово — удар по рёбрам тупым ножом. Медленно, с хрустом.
— Все нормальные беременные — как огурчики! Подтянутые, ухоженные! А ты? Жуёшь день и ночь, раздулась, как шар! Я в хлеву живу, понимаешь? С сисястой коровой! Мне противно на тебя смотреть!
Он с брезгливостью говорит о моём теле. О теле, которое в этот самый момент, укрывает и кормит его ребёнка. Высказывает всё с таким отвращением, что я чувствую себя не женщиной, а — биомассой. Уродливым, раздутым существом, посмевшим встать на пути его счастья с моей лучшей подругой.
Юля плачет, уткнувшись лицом в его плечо. «Прости, Инна мы не хотели но не смогли бороться с чувствами…»
Каждое слово — удар по рёбрам тупым ножом. Медленно, с хрустом.
— Все нормальные беременные — как огурчики! Подтянутые, ухоженные! А ты? Жуёшь день и ночь, раздулась, как шар! Я в хлеву живу, понимаешь? С сисястой коровой! Мне противно на тебя смотреть!
Он с брезгливостью говорит о моём теле. О теле, которое в этот самый момент, укрывает и кормит его ребёнка. Высказывает всё с таким отвращением, что я чувствую себя не женщиной, а — биомассой. Уродливым, раздутым существом, посмевшим встать на пути его счастья с моей лучшей подругой.
Юля плачет, уткнувшись лицом в его плечо. «Прости, Инна мы не хотели но не смогли бороться с чувствами…»
– Это не у меня не все дома! Это у тебя, старой колхозницы, не все дома! – орет незнакомка, причем так, что перекрывает шум фена из соседнего зала. – Я уже полгода встречаюсь с твоим мужем, и мы любим друг друга! А ты все ходишь, в носу ковыряешься, и не замечаешь что у тебя в семье происходит!
Когда девушка это произносит, я буквально замираю. Что она несет? Это придуманная история, от начала и до конца. Володя просто не мог так поступить со мной. Да и не свяжется он с девушкой, которая ему в дочери годится
– Оставьте свои фантазии при себе!
– Это не фантазии! – девушка запрокидывает голову, поправляя свои густые волосы, – И я бы не явилась к тебе… Но есть один важный такой нюансик! – она облизывет полные, накаченные губы, – Я беременна… Так что твоей серебряной свадьбы, к которой ты так самозабвенно готовишься, не будет!
Когда девушка это произносит, я буквально замираю. Что она несет? Это придуманная история, от начала и до конца. Володя просто не мог так поступить со мной. Да и не свяжется он с девушкой, которая ему в дочери годится
– Оставьте свои фантазии при себе!
– Это не фантазии! – девушка запрокидывает голову, поправляя свои густые волосы, – И я бы не явилась к тебе… Но есть один важный такой нюансик! – она облизывет полные, накаченные губы, – Я беременна… Так что твоей серебряной свадьбы, к которой ты так самозабвенно готовишься, не будет!
— Со стола можешь убрать. Ужинать я не буду.
В глазах мужа нет ни тепла, ни привычной усталой нежности. Только решимость. И раздражение.
— Ты спрашивала, чего бы я хотел больше всего в подарок? Вот он. Самый лучший. Тот, что ты не смогла подарить мне за двадцать лет.
Он делает шаг к Алине и кладёт руку ей на плечо. Её губы растягиваются в улыбке.
— Мой сын, — чётко, без эмоций, произносит Василий. — Родится в мае. Я стану отцом.
В ушах звенит. Пол подо мной качается. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Он говорит о сыне. Но не о моём сыне. Не о нашем.
— Васенька… — шепчу, заикаясь, ласкательное имя. — Я тоже… Я тоже беременна.
Слова повисают в воздухе нелепой тяжестью. Василий морщится, будто слышит неприятный звук.
— Перестань, Тася! Наша дочь предупредила, что ты можешь начать фантазировать, узнав про Алину.
В глазах мужа нет ни тепла, ни привычной усталой нежности. Только решимость. И раздражение.
— Ты спрашивала, чего бы я хотел больше всего в подарок? Вот он. Самый лучший. Тот, что ты не смогла подарить мне за двадцать лет.
Он делает шаг к Алине и кладёт руку ей на плечо. Её губы растягиваются в улыбке.
— Мой сын, — чётко, без эмоций, произносит Василий. — Родится в мае. Я стану отцом.
В ушах звенит. Пол подо мной качается. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Он говорит о сыне. Но не о моём сыне. Не о нашем.
— Васенька… — шепчу, заикаясь, ласкательное имя. — Я тоже… Я тоже беременна.
Слова повисают в воздухе нелепой тяжестью. Василий морщится, будто слышит неприятный звук.
— Перестань, Тася! Наша дочь предупредила, что ты можешь начать фантазировать, узнав про Алину.
— Ты хотела знать, при чем здесь твой отец.
Я киваю, в горле пересохло – сказать всё равно ничего не смогу.
— Он убил мою невесту, — произносит Тимур медленно, отчетливо. — Он сбил ее на машине, и она умерла на месте.
Мир рушится.
— Я его не знала, — шепчу. — Я вообще его ни разу в жизни не видела! Я тут ни при чем.
Тимур подается вперед.
— На Кавказе есть закон крови. Твой отец забрал у меня невесту — я заберу его дочь.
— Это… безумие. Так не бывает! Мы живем в двадцать первом веке!
— Бывает и в двадцать первом веке, и никто меня не остановит.
– Вы собираетесь меня… убить? – все же уточняю я.
– Нет. Я собираюсь на тебе жениться и буду делать с тобой, что пожелаю. А потом сделаю второй женой или третьей. Дальше я еще не решил. Пока побудешь моей игрушкой. У тебя нет выбора. И лучше бы ты это поняла сразу.
Я киваю, в горле пересохло – сказать всё равно ничего не смогу.
— Он убил мою невесту, — произносит Тимур медленно, отчетливо. — Он сбил ее на машине, и она умерла на месте.
Мир рушится.
— Я его не знала, — шепчу. — Я вообще его ни разу в жизни не видела! Я тут ни при чем.
Тимур подается вперед.
— На Кавказе есть закон крови. Твой отец забрал у меня невесту — я заберу его дочь.
— Это… безумие. Так не бывает! Мы живем в двадцать первом веке!
— Бывает и в двадцать первом веке, и никто меня не остановит.
– Вы собираетесь меня… убить? – все же уточняю я.
– Нет. Я собираюсь на тебе жениться и буду делать с тобой, что пожелаю. А потом сделаю второй женой или третьей. Дальше я еще не решил. Пока побудешь моей игрушкой. У тебя нет выбора. И лучше бы ты это поняла сразу.
Обычный вечер. Свечи, красивое белье, приготовленный ужин. Я ждала мужа, чтобы наконец-то побыть вдвоем.
А вместо этого услышала в трубке: «Доставляли букет по адресу Лудаковский проезд, дом 5, квартира 91».
Этот адрес я знала слишком хорошо. Туда каждый второй букет уезжал к моей коллеге Светке.
Дальше — телефон мужа, чужие обнаженные фото. И его фраза: «Света не учит меня жить. Ей от меня ничего не надо. Меня устраивает.».
Я собрала вещи и ушла в ночь.
Отель, бар, незнакомец с наглой улыбкой. Партия в пул на желание. Поцелуй, от которого подкосились ноги. И ночь в номере, где он сказал: «Я не хочу быть заменой. Хочу, чтобы ты была моей».
Утром я сбежала. Подала на развод. А он нашелся сам — пришел в офис с жалобой на "некачественное обслуживание". И теперь требует компенсацию!
Только одним поцелуем уже не отделаться...
А вместо этого услышала в трубке: «Доставляли букет по адресу Лудаковский проезд, дом 5, квартира 91».
Этот адрес я знала слишком хорошо. Туда каждый второй букет уезжал к моей коллеге Светке.
Дальше — телефон мужа, чужие обнаженные фото. И его фраза: «Света не учит меня жить. Ей от меня ничего не надо. Меня устраивает.».
Я собрала вещи и ушла в ночь.
Отель, бар, незнакомец с наглой улыбкой. Партия в пул на желание. Поцелуй, от которого подкосились ноги. И ночь в номере, где он сказал: «Я не хочу быть заменой. Хочу, чтобы ты была моей».
Утром я сбежала. Подала на развод. А он нашелся сам — пришел в офис с жалобой на "некачественное обслуживание". И теперь требует компенсацию!
Только одним поцелуем уже не отделаться...
– Не боишься, что она узнает? – донёсся голос сестры из спальни.
– Не узнает. Она верит мне, как дурочка, – сказал ей… мой муж.
Это не просто измена. Это – двойное предательство.
Но я не буду кричать и устраивать сцен. У меня есть доказательства их связи. А у них – ровно две недели до банкета, где все близкие нам люди соберутся под одной крышей. И моя месть станет завершающим блюдом на праздничном столе.
Игра началась, голубки.
– Не узнает. Она верит мне, как дурочка, – сказал ей… мой муж.
Это не просто измена. Это – двойное предательство.
Но я не буду кричать и устраивать сцен. У меня есть доказательства их связи. А у них – ровно две недели до банкета, где все близкие нам люди соберутся под одной крышей. И моя месть станет завершающим блюдом на праздничном столе.
Игра началась, голубки.
Выберите полку для книги