Книги по тегу «новая жизнь»: ""

— Ювелирный дом SOBOLEV остаётся за мной, Марго. А ты забери свои картинки — рисовать ты всегда умела лучше, чем вести бизнес.
Мой жених говорит это, даже не поднимая глаз от бумаг. За его плечом стоит Кира — моя ученица, которую я шесть лет растила из подмастерья. На её пальце поблёскивает кольцо из моей же закрытой витрины.
За одно утро я лишилась всего: ювелирного дома, который носит моё имя, мужчины, за которого через два часа собиралась замуж, и самого права называться собой. Им осталось только дождаться моей подписи.
Они не знают двух вещей. Что я ношу под сердцем его ребёнка. И что без моих рук их красивая вывеска ничего не стоит.
Я не закачу скандал. Я просто заберу всё назад.
А загадочный мрачный инвестор, чьи деньги меня и похоронили, очень скоро узнает, почему в этом городе меня зовут стихийным бедствием...

— Как? Ты? Мог?
Дима тут же блокирует телефон.
— Маш, я не понимаю, что именно ты прочитала.
— Достаточно, чтобы больше никогда не верить ни одному твоему слову.
— Там не все так...
— Не так что? Ноги не ее? Кабинет не твой? Может ваше фото — происки твоих конкурентов, которые состряпали портрет в нейросети?
— Она работает у меня.
— Это я тоже заметила. Особенно усердно под столом.
Он морщится, будто эта грязь не имеет к нему ни малейшего отношения.
— Не надо. Я виноват. Но я не хочу, чтобы все заканчивалось так. Я люблю вас с Алиской, она мне как дочь, мы же семья.
Я не смогла простить ему предательство.
На работе меня отправили усилением в другой город и судьба свела нас с бывшим, который 5 лет жил, не зная, что где-то растет девочка с его глазами.

Цена жизни там, куда я попала — слишком высока.
Я сумела спасти его, а он…
Он решил, что теперь будет бороться за НАС. Но испытания, которые нас ждут, могут оказаться сильнее

Муж кладет на стол лист с печатью, и я даже не сразу понимаю, что это.
— Свидетельство о расторжении брака, — поясняет он коротко. –
Мы развелись, это факт – просто прими его!
У меня внутри все сжимается.
— У тебя есть другая? — спрашиваю я тихо, почти без голоса.
Но он прекрасно слышит.
— Да, – на этот раз муж улыбается, уверенно, как человек, который получил желаемое. — Ее зовут Агата, и мы скоро поженимся.
– Почему? – вырывается у меня. Странный вопрос, конечно, но у Германа на него есть ответ:
— Ты бы иногда хоть смотрела на себя в зеркало, — вдруг говорит он. — Хотя бы иногда.
Я опускаю голову и смотрю на бумагу в руках: три года моей жизни сведены к одной строчке в реестре и тому факту, что я… некрасивая.

Светлана не вскакивает в испуге, не прячет лицо. Смотрит на меня спокойно. Даже с улыбкой. Словно я лишняя в собственной спальне.
— Виктория Аркадьевна, — начинает она ровным голосом. Будто пришла на собеседование вторых жён. — Я беременна. Это наш с Макаром ребёнок. Мы любим друг друга. С вами он живёт из жалости. Я не уйду, пока не получу то, что заслуживаю по праву.
Она показательно обводит спальню рукой.
— Дом Макара мне нравится. Уютный. Наш ребёнок будет расти здесь.
Макар молчит. Глаза в пол. Я знаю его двадцать лет. Он трус. Был, есть и будет.
Смотрю на моё кольцо на её пальце. Макар никогда не подарил бы любовнице мою вещь. Значит его отдала ей наша домработница...

В попытке узнать причину тройного предательства открываю страшную тайну прошлого семьи мужа...

Я стояла перед открытой шкатулкой и смотрела на пустую бархатную подушку уже минуты три.

Браслет «Маркиза» лежал здесь всегда. Он прошёл через блокаду, голод и смерть он пережил всё. А теперь подушка была пустой.

На юбилее у друга я увидела его на руке девушки моего сына. Меня затрясло от злости. Неужели Глеб, мой сын, подарил чужой женщине то, что бабушка зашивала в подкладку в блокаду?

— Ты можешь объяснить, почему мой браслет на руке Алисы? — спросила я мужа.

— Надин, давай без скандалов. Завтра всё выясним.

Я стояла на пороге своей жизни и не знала, что через несколько часов узнаю правду, которая разрушит всё.

Сквозь слабую тонировку на стеклах вижу, как он тянется к ней, как её руки обхватывают его шею.
Перебегаю дорогу, рву дверцу машины и хочу закричать, но дыхание перехватывает, когда я вижу своего мужа в жарких объятиях другой женщины.
— Ты мне врал! Прямо в глаза врал! — мой голос срывается на всхлип. — А сам с ней!
Я замахиваюсь ладонью ему по лицу, но он перехватывает мою руку и сжимает так, что пальцы немеют. Поднимается с сиденья, нависнув надо мной бетонной скалой, и цедит сквозь зубы:
— Не забывайся, Татьяна! Я генерал, а не какой-то пацан!
Я вырываю руку и выплёвываю ему в лицо:
— Я знаю, кто ты! А еще знаю, кто такая я! Я жена генерала. Но это ненадолго! И застегни наконец ширинку, бабник!
Выпалив все как на духу, я разворачиваюсь и иду прочь быстрым шагом, не оглядываясь. Слёзы текут ручьями, смешиваясь с ветром.
Я ушла, еще не зная, что беременна от него. Двойней.

— Алекс, 34 года, свободен, — говорю, глядя в глаза мужу. — Ищет уютную девушку для семьи. Красивая анкета на сайте знакомств, Денис.
Я ждала раскаяния. Но муж лишь рассмеялся:
— Ты с ума сошла? Какая анкета? Это мой новый проект!
Я увидела фото мужа на сайте знакомств, а потом узнала про роман с той, кого я слишком хорошо знала. Муж был уверен в том, я глупая дурочка и всё проглочу.
Но он забыл, на ком женат.
Я привыкла принимать жесткие решения и не позволю вытирать о себя ноги. Поэтому с глаз долой – из сердца вон!
А вскоре Денис поймет, кого потерял, и приползет назад...

— Влад. — Поворачиваюсь к нему снова. — Там, во время пожара... Ты сказал тебе нужно спасти дочь…

Он замирает.

Пальцы, которые до этого нервно теребили край рубашки, застывают неподвижно.

— Влад, — повторяю, и голос у меня начинает дрожать. — Что ты имел в виду? Какая дочь?

Он молчит долго, так долго, что тишина между нами становится густой, вязкой, невыносимой. Потом поднимает на меня глаза, и в них нет ни капли того тепла, что было раньше, только тяжёлая, свинцовая усталость человека, который вот-вот скажет что-то непоправимое.

— Лиза, — начинает он глухо, — нам нужно поговорить.

Из горла вырывается лишь хрип. Паника сжимает сердце. Внезапно рев винтов разрывает тишину, и резкий женский голос объявляет о находке выжившего.
Ветер срывает маску спасателя, и мир вокруг перестает существовать. Серые глаза. Те самые. Но в них больше нет любви – только выстраданная дистанция и холодный расчет. Она смотрит на меня как на деталь механизма, которую нужно починить.
– Лена... – в этом шепоте всё мое раскаяние за десять лет.
Она вздрагивает лишь на миг, после чего захлопывает дверь в свою душу:
– Молчите! Вы в шоке. Будете болтать – просто умрете.
Я чувствую, как внутри что-то обрывается. Она спасает меня, но делает это жестко и чуждо. Лена вернулась, но она больше не моя. Это прекрасная незнакомка с лицом моей первой любви.