Книги по тегу «новая любовь»: ""
– Я все решил. Ты мне не нужна больше.
Не нужна…
Как такое может быть?
– Разве за столько лет мы не приросли друг к другу? – произнесла я заикаясь.
– Это привычка. Я уже давно не люблю тебя, ты как женщина меня не устраиваешь. Нам пора разойтись и пойти разными дорогами. Я хочу жить полной жизнью.
– А я тебе в этом мешаю?
– Да, ты тянешь меня вниз, – муж нахмурился.
А потом я вдруг решила спросить:
– У тебя кто-то появился?
Чувствуя, как внутренний мир трещит по швам, я стала ожидать ответ.
– Да. У меня есть другая. Она молода, свежа и красива. И рядом с ней я тоже чувствую себя молодым.
– А я для тебя, значит, старая? – с трудом выговорила я.
– Да, ты старая и не можешь дать мне то, что дает она, – произнес он жестко, без колебаний.
Я судорожно вздохнула, понимая, что слезы уже невозможно сдерживать.
– Тогда не задерживаю. Чемоданы ты уже собрал. Уходи, – проговорила, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все разрывается.
– Чемоданы для тебя, Оксана...
Не нужна…
Как такое может быть?
– Разве за столько лет мы не приросли друг к другу? – произнесла я заикаясь.
– Это привычка. Я уже давно не люблю тебя, ты как женщина меня не устраиваешь. Нам пора разойтись и пойти разными дорогами. Я хочу жить полной жизнью.
– А я тебе в этом мешаю?
– Да, ты тянешь меня вниз, – муж нахмурился.
А потом я вдруг решила спросить:
– У тебя кто-то появился?
Чувствуя, как внутренний мир трещит по швам, я стала ожидать ответ.
– Да. У меня есть другая. Она молода, свежа и красива. И рядом с ней я тоже чувствую себя молодым.
– А я для тебя, значит, старая? – с трудом выговорила я.
– Да, ты старая и не можешь дать мне то, что дает она, – произнес он жестко, без колебаний.
Я судорожно вздохнула, понимая, что слезы уже невозможно сдерживать.
– Тогда не задерживаю. Чемоданы ты уже собрал. Уходи, – проговорила, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все разрывается.
– Чемоданы для тебя, Оксана...
— Варвара Брехунова? — спросил он.
— Похоже, это я.
— Пожалуйста, не садитесь.
— Э-э-э… — произнесла я и оглянулась. Массивные деревянные двери за мной уже закрылись. Я стояла в шаге от его стола.
— Пройдите до двери и вернитесь обратно, — попросил Трубецкой.
Я сжала зубы и сделала, как он просил, чувствуя его пристальный взгляд.
— Вам не помешало бы сбросить пять килограмм, — неожиданно заявил Трубецкой.
— Что, простите? — я резко обернулась, потрясенная наглостью.
— И этот цвет вам не идет, — добавил он, нахмурившись.
— Темно-синий — мой любимый цвет, — парировала я, едва сдерживая раздражение.
— Вам стоит отрастить волосы. Короткая стрижка и локоны ниже плеч будут лучше.
— Радует, что вы нашли хоть что-то привлекательное во мне, — язвительно заметила я.
— Я такого не говорил, — ответил он сухо.
— Похоже, это я.
— Пожалуйста, не садитесь.
— Э-э-э… — произнесла я и оглянулась. Массивные деревянные двери за мной уже закрылись. Я стояла в шаге от его стола.
— Пройдите до двери и вернитесь обратно, — попросил Трубецкой.
Я сжала зубы и сделала, как он просил, чувствуя его пристальный взгляд.
— Вам не помешало бы сбросить пять килограмм, — неожиданно заявил Трубецкой.
— Что, простите? — я резко обернулась, потрясенная наглостью.
— И этот цвет вам не идет, — добавил он, нахмурившись.
— Темно-синий — мой любимый цвет, — парировала я, едва сдерживая раздражение.
— Вам стоит отрастить волосы. Короткая стрижка и локоны ниже плеч будут лучше.
— Радует, что вы нашли хоть что-то привлекательное во мне, — язвительно заметила я.
— Я такого не говорил, — ответил он сухо.
− Ты не знаешь, почему у меня так голова болит? - Потираю затылок.
− Прости, это я тебя сковородкой по голове огрела! – Девочка выдыхает.
− Зачем? – У меня, кажется, даже глаз дёргаться начинает.
Они оба здесь сумасшедшие. Отец и дочь.
Драпать нужно, но куда? А ещё ночь на дворе.
− Потому что ты – моё желание!
− Это как? – Кряхчу, собирая все силы воедино. – Разве живой человек может быть желанием?
− Конечно! Я загадала маму!
*****
Убегая по лесу от маньяка, я наткнулась на дом в глуши, где наткнулась на маленькую девочку. И эта кроха решила, что я – её мать, подаренная Дедом Морозом! И вот как её теперь разубедить?
− Прости, это я тебя сковородкой по голове огрела! – Девочка выдыхает.
− Зачем? – У меня, кажется, даже глаз дёргаться начинает.
Они оба здесь сумасшедшие. Отец и дочь.
Драпать нужно, но куда? А ещё ночь на дворе.
− Потому что ты – моё желание!
− Это как? – Кряхчу, собирая все силы воедино. – Разве живой человек может быть желанием?
− Конечно! Я загадала маму!
*****
Убегая по лесу от маньяка, я наткнулась на дом в глуши, где наткнулась на маленькую девочку. И эта кроха решила, что я – её мать, подаренная Дедом Морозом! И вот как её теперь разубедить?
«Приезжай и увидишь кое-что интересное. Лепестки роз, шампанское, свечи… Отель «Орион», 16.00».
Жмурюсь от предвкушения и торопливо набрасываю пальто. Петр никогда так экстравагантно не подписывался: «Доброжелатель».
Быстро добираюсь до места, а там… Роскошный номер и… мой Петя с какой-то смазливой девкой.
– Я снова хочу, Руша… Это какое-то безумие, – томно шепчет девица.
– И я, Зизи. Ты просто ангел… А моя курица только и может, что оборвышам помогать.Ни о чем не думает больше. Запустила себя, растолстела.
– Тогда женись на мне, дурачок. А сморщенную калошу вышвырни!
Это я калоша? Но веселит меня не это… Руша? Она серьезно? Петр никогда не позволял себя Петрушей называть, а тут такое…
Я не из тех, кто будет молчать и строить за спиной у предателя хитроумные планы. Толкаю дверь в спальню и выпаливаю как на духу:
– Руша, заканчивай здесь и дуй домой собирать вещи. И чтобы духу твоего в моем доме больше не было!
Жмурюсь от предвкушения и торопливо набрасываю пальто. Петр никогда так экстравагантно не подписывался: «Доброжелатель».
Быстро добираюсь до места, а там… Роскошный номер и… мой Петя с какой-то смазливой девкой.
– Я снова хочу, Руша… Это какое-то безумие, – томно шепчет девица.
– И я, Зизи. Ты просто ангел… А моя курица только и может, что оборвышам помогать.Ни о чем не думает больше. Запустила себя, растолстела.
– Тогда женись на мне, дурачок. А сморщенную калошу вышвырни!
Это я калоша? Но веселит меня не это… Руша? Она серьезно? Петр никогда не позволял себя Петрушей называть, а тут такое…
Я не из тех, кто будет молчать и строить за спиной у предателя хитроумные планы. Толкаю дверь в спальню и выпаливаю как на духу:
– Руша, заканчивай здесь и дуй домой собирать вещи. И чтобы духу твоего в моем доме больше не было!
«Ты предал нашу семью…»
Ева всегда верила, что её брак — это крепость. И строить её нужно на
доверии, любви и уважении. Но в один момент всё рухнуло...
Сможет ли она выбраться из этого хаоса? И самое главное — какой ценой?
Иногда разрушенное доверие нельзя склеить снова. А иногда за измену
приходится платить слишком высокую цену...
Ева всегда верила, что её брак — это крепость. И строить её нужно на
доверии, любви и уважении. Но в один момент всё рухнуло...
Сможет ли она выбраться из этого хаоса? И самое главное — какой ценой?
Иногда разрушенное доверие нельзя склеить снова. А иногда за измену
приходится платить слишком высокую цену...
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех.
Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да.
— Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной хозяйкой. За это в накладе не останешься…
«Сейчас будет «но». Формула счастья была наверняка не полной и она, выдра такая, все равно в чем-то виновата» — Даша сильнее скрутила полотенце в руке. Кожа на ладонях покраснела и натянулась.
— Но, всему есть срок. Такое случается, что чувства уходят, Даша, — продолжал он свой монолог, заливаясь глухарем. Старался, речь готовил.
Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да.
— Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной хозяйкой. За это в накладе не останешься…
«Сейчас будет «но». Формула счастья была наверняка не полной и она, выдра такая, все равно в чем-то виновата» — Даша сильнее скрутила полотенце в руке. Кожа на ладонях покраснела и натянулась.
— Но, всему есть срок. Такое случается, что чувства уходят, Даша, — продолжал он свой монолог, заливаясь глухарем. Старался, речь готовил.
Виктория начинает подозревать мужа в измене и нанимает частного детектива. Одновременно юрист ее семьи рассказывает о своих подозрениях… Ее мир начинает рушиться, но она сильная и не позволит уничтожить себя.
***
— Да что ты опять начинаешь? Я же говорю: работа у меня! — перебивает он, и в голосе слышится раздражение.
Отпускаю штору, разворачиваюсь.
— Я просто хочу знать, когда ты будешь.
— Не знаю! Как закончу, так закончу.
Отрывисто, грубо.
— Ты стал часто задерживаться, Артём. Ты изменился.
— Чушь.
— Это не чушь. Ты холодный. Ты не интересуешься тем, что происходит дома. Ты даже не спрашиваешь, как я…
— Ты меня душишь! — его голос резко поднимается, словно он еле сдерживал раздражение всё это время. — Ты хочешь, чтобы я был рядом двадцать четыре на семь? Хочешь, чтобы я бросил работу? Ты вообще понимаешь, что я стараюсь для нас, а ты только жалуешься?
***
— Да что ты опять начинаешь? Я же говорю: работа у меня! — перебивает он, и в голосе слышится раздражение.
Отпускаю штору, разворачиваюсь.
— Я просто хочу знать, когда ты будешь.
— Не знаю! Как закончу, так закончу.
Отрывисто, грубо.
— Ты стал часто задерживаться, Артём. Ты изменился.
— Чушь.
— Это не чушь. Ты холодный. Ты не интересуешься тем, что происходит дома. Ты даже не спрашиваешь, как я…
— Ты меня душишь! — его голос резко поднимается, словно он еле сдерживал раздражение всё это время. — Ты хочешь, чтобы я был рядом двадцать четыре на семь? Хочешь, чтобы я бросил работу? Ты вообще понимаешь, что я стараюсь для нас, а ты только жалуешься?
Двадцать лет брака. Двадцать лет лжи.
Мне казалось, что я построила крепкую семью, что Дима – моя надежная опора, любимый муж и отец нашей дочери. Я сама когда-то уговорила родителей, что этот бывший бабник изменился ради меня. Что он будет верен. Что я — его единственная.
Игра в кошки-мышки начинается, но негодяй ещё не понял самого главного.
Он – не охотник.
***
— У тебя хороший вкус, — мурлычет гадина, прижимаясь к моему мужу. Её пальцы скользят по лацкану его пиджака.
Он усмехается.
— Скоро всё изменится, детка, — обещает он, наклоняясь к её губам.
Всё изменится?
О, да. Но не так, как ты рассчитываешь, Дима.
Мне казалось, что я построила крепкую семью, что Дима – моя надежная опора, любимый муж и отец нашей дочери. Я сама когда-то уговорила родителей, что этот бывший бабник изменился ради меня. Что он будет верен. Что я — его единственная.
Игра в кошки-мышки начинается, но негодяй ещё не понял самого главного.
Он – не охотник.
***
— У тебя хороший вкус, — мурлычет гадина, прижимаясь к моему мужу. Её пальцы скользят по лацкану его пиджака.
Он усмехается.
— Скоро всё изменится, детка, — обещает он, наклоняясь к её губам.
Всё изменится?
О, да. Но не так, как ты рассчитываешь, Дима.
Решив отпраздновать расширение бизнеса, мы с друзьями отправились в сибирские леса — вкусить северной экзотики. Баньки с травами у настоящих лесных знахарей, лыжный курорт, спа, развлечения… Кто же мог предположить, что моя подруга устроит западню, пригласив незваных гостей?
Молодая вертихвостка надумала охмурить моего мужа. Спасать его от наваждения, защищать, драться? — я рвалась в бой, пока не увидела его горящие страстью глаза и не узнала об измене.
Как собрать себя заново после предательства? Да и стоит ли, если полностью разочаровалась в любви и людях?
Новый знакомый, который спас меня, утверждает, что стоит попробовать. И сердце почему-то хочет верить ему…
Молодая вертихвостка надумала охмурить моего мужа. Спасать его от наваждения, защищать, драться? — я рвалась в бой, пока не увидела его горящие страстью глаза и не узнала об измене.
Как собрать себя заново после предательства? Да и стоит ли, если полностью разочаровалась в любви и людях?
Новый знакомый, который спас меня, утверждает, что стоит попробовать. И сердце почему-то хочет верить ему…
– Так ты всё заранее продумал? – удивлённо спрашивает его друг. – Ну ты даёшь! А не боишься, что Ленка про всё узнает и ты лишишься её и ребёнка?
– Да куда она денется? – усмехается мой муж. – Нищая, ещё и с пузом! Да и не узнает она ничего. И вообще, я её, конечно, люблю... но если сравнивать с Лидкой, то они как Ferrari и Жигули. Приятнее ведь заполучить прицеп к люксовому авто, а не к корыту, набитому гайками?
– Только ты забыл упомянуть о том, что твоя люксовая Лидка страшная как моя жизнь! – замечает Андрей. – Ты уверен, что сможешь закрывать на это глаза?
– Не забывай, что к её страшной морде прилагаются огромные деньги! – смеётся Глеб. – Как-нибудь потерплю.
– Да куда она денется? – усмехается мой муж. – Нищая, ещё и с пузом! Да и не узнает она ничего. И вообще, я её, конечно, люблю... но если сравнивать с Лидкой, то они как Ferrari и Жигули. Приятнее ведь заполучить прицеп к люксовому авто, а не к корыту, набитому гайками?
– Только ты забыл упомянуть о том, что твоя люксовая Лидка страшная как моя жизнь! – замечает Андрей. – Ты уверен, что сможешь закрывать на это глаза?
– Не забывай, что к её страшной морде прилагаются огромные деньги! – смеётся Глеб. – Как-нибудь потерплю.
Выберите полку для книги