Книги по тегу «общий ребенок»: ""
– Мама, смотри, как я могу! – крикнула моя непоседливая дочь, упала с огромного валуна и сломала ногу.
Вечер, непроходимый лес Карелии, я и моя рыдающая дочка...
И я точно знаю, кто мог бы нас спасти даже ценой своей жизни, но никогда ему не позвоню!
Потому что именно из-за этой готовности рисковать, я от него ушла, скрыв беременность...
💔💔
– Региша? – вырывается у меня это домашнее прозвище быстрее, чем мозг успевает подумать, что я среди леса, я прилетел к пострадавшим, я… я уже восемь лет её не видел и в конце концов, когда я пытался её остановить именно этим именем, она крикнула «Не называй меня так!».
– Слава… – потрясённо говорит она и смотрит на меня так, как будто я был водяным и не из вертолёта спрыгнул, а только что соткался из речной воды.
Я смотрю на неё точно так же… когда-то я хотел хотя бы случайно встретить её, но сейчас… Что она здесь делает?!
– Мама! – разбивает наше недоумение детский крик. – Мама! – рыдает ребёнок из самой глубины огромных камней. – Папа
Вечер, непроходимый лес Карелии, я и моя рыдающая дочка...
И я точно знаю, кто мог бы нас спасти даже ценой своей жизни, но никогда ему не позвоню!
Потому что именно из-за этой готовности рисковать, я от него ушла, скрыв беременность...
💔💔
– Региша? – вырывается у меня это домашнее прозвище быстрее, чем мозг успевает подумать, что я среди леса, я прилетел к пострадавшим, я… я уже восемь лет её не видел и в конце концов, когда я пытался её остановить именно этим именем, она крикнула «Не называй меня так!».
– Слава… – потрясённо говорит она и смотрит на меня так, как будто я был водяным и не из вертолёта спрыгнул, а только что соткался из речной воды.
Я смотрю на неё точно так же… когда-то я хотел хотя бы случайно встретить её, но сейчас… Что она здесь делает?!
– Мама! – разбивает наше недоумение детский крик. – Мама! – рыдает ребёнок из самой глубины огромных камней. – Папа
– Ирина… Что случилось? – его голос звучит непривычно тихо, мягко и хрипло. Он делает шаг ко мне, протягивая руку, словно хочет защитить или успокоить.
– Ничего не случилось, Денис Михайлович, – резко бросаю я.
Начинаю сгребать со стола ручки, блокнот, ключи и лихорадочно запихивать их в сумочку. Руки не слушаются. Я встаю, выключаю настольную лампу, погружая кабинет в полумрак, и набрасываю на плечи пальто.
– Ваша консультация окончена, а значит, мой рабочий день как заведующей кафедрой тоже официально завершен, – чеканю я каждое слово, стараясь, чтобы голос не дрожал от подступающих слез. – На часах девять вечера. Я выполнила все ваши требования по нагрузке. А то, что происходит со мной вне этих стен, это моя личная жизнь и вас абсолютно не касается!
Я должна успеть к Ульяше, пока она не уснула, и больше ни секунды не останусь в одном помещении с человеком, который шесть лет назад разбил мне сердце, а теперь пытается разрушить мою жизнь.
– Ничего не случилось, Денис Михайлович, – резко бросаю я.
Начинаю сгребать со стола ручки, блокнот, ключи и лихорадочно запихивать их в сумочку. Руки не слушаются. Я встаю, выключаю настольную лампу, погружая кабинет в полумрак, и набрасываю на плечи пальто.
– Ваша консультация окончена, а значит, мой рабочий день как заведующей кафедрой тоже официально завершен, – чеканю я каждое слово, стараясь, чтобы голос не дрожал от подступающих слез. – На часах девять вечера. Я выполнила все ваши требования по нагрузке. А то, что происходит со мной вне этих стен, это моя личная жизнь и вас абсолютно не касается!
Я должна успеть к Ульяше, пока она не уснула, и больше ни секунды не останусь в одном помещении с человеком, который шесть лет назад разбил мне сердце, а теперь пытается разрушить мою жизнь.
- Ты меня спас! Значит будешь моим папой!
Неожиданно. Я приехал в эту дыру отдохнуть от городской суеты, а не заводить семью.
Но малышка смотрит так решительно. А еще кажется смутно знакомой.
Неожиданно. Я приехал в эту дыру отдохнуть от городской суеты, а не заводить семью.
Но малышка смотрит так решительно. А еще кажется смутно знакомой.
❤️🤍❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ❤️🤍❤️
— Сколько ему лет? — спрашивает тот, кто пять лет назад променял меня на другую.
Смотрю в зеркало заднего вида.
В глаза, которые когда-то любила больше жизни.
В глаза человека, который даже не подозревает, что каждое утро его сын спрашивает о папе, а я вынуждена врать, что он скоро вернётся.
— Четыре, — отвечаю, чувствуя, как рушится мой тщательно построенный мир.
Он молчит. Смотрит на пустое детское кресло. Потом снова на меня.
Пять лет я жила без него, убеждая, что прошлое забыто. Но теперь Егор Ларионов снова здесь.
И он явно не собирается исчезать из нашей жизни снова.
— Сколько ему лет? — спрашивает тот, кто пять лет назад променял меня на другую.
Смотрю в зеркало заднего вида.
В глаза, которые когда-то любила больше жизни.
В глаза человека, который даже не подозревает, что каждое утро его сын спрашивает о папе, а я вынуждена врать, что он скоро вернётся.
— Четыре, — отвечаю, чувствуя, как рушится мой тщательно построенный мир.
Он молчит. Смотрит на пустое детское кресло. Потом снова на меня.
Пять лет я жила без него, убеждая, что прошлое забыто. Но теперь Егор Ларионов снова здесь.
И он явно не собирается исчезать из нашей жизни снова.
— Я люблю другую.
— А меня ты любил? — спросила Лена.
Макс задумался.
Лена чуть не рассмеялась в голос, глядя на мучение на его лице.
— Ты мне нравилась. Ты на тот момент была идеальным вариантом...
Он не договорил.
Остатки кофе из чашки, которую Лена схватила со стола, оказались у него на лице. Коричневая жидкость стекала по щеке, капала на дорогую рубашку, оставляла пятна, похожие на грязь.
— Ты охренела?! — взвыл Макс, отшатываясь и хватаясь за лицо.
— Нет, дорогой. Это ты охренел. Я тебе не «вариант». Я тебе не вещь. Хочешь уходить — шуруй. Валяться в ногах не стану.
— Да кто тебя просит! — Макс вытер лицо рукавом, оставляя на белой ткани грязные разводы. — Я, наоборот, хочу расстаться по-хорошему. Все-таки десять лет вместе. Как никак, приличный срок.
— Приличный срок это у осужденных, — отрезала Лена. — А то дерьмо, в которое я вляпалась, выйдя за тебя замуж, можно назвать только дефектом моей жизни.
— А меня ты любил? — спросила Лена.
Макс задумался.
Лена чуть не рассмеялась в голос, глядя на мучение на его лице.
— Ты мне нравилась. Ты на тот момент была идеальным вариантом...
Он не договорил.
Остатки кофе из чашки, которую Лена схватила со стола, оказались у него на лице. Коричневая жидкость стекала по щеке, капала на дорогую рубашку, оставляла пятна, похожие на грязь.
— Ты охренела?! — взвыл Макс, отшатываясь и хватаясь за лицо.
— Нет, дорогой. Это ты охренел. Я тебе не «вариант». Я тебе не вещь. Хочешь уходить — шуруй. Валяться в ногах не стану.
— Да кто тебя просит! — Макс вытер лицо рукавом, оставляя на белой ткани грязные разводы. — Я, наоборот, хочу расстаться по-хорошему. Все-таки десять лет вместе. Как никак, приличный срок.
— Приличный срок это у осужденных, — отрезала Лена. — А то дерьмо, в которое я вляпалась, выйдя за тебя замуж, можно назвать только дефектом моей жизни.
💚🤎💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚🤎💚
— Ты мне врёшь, — говорит он, и голос звучит так спокойно, что хочется кричать. — Ты врала тогда. Ты врёшь сейчас.
Пять лет назад я сбежала, скрыв, что жду от него двойню. Теперь он — мой новый начальник, владелец роскошного отеля, где я работаю.
Артём Маревич.
Генеральный директор.
Человек, которому теперь принадлежит всё в радиусе обзора.
Он стал жёстче, холоднее, опаснее — и он узнал меня раньше, чем я успела сесть в кресло.
Мне нужна эта работа.
Мне не на что кормить детей в следующем месяце.
А он задаёт вопросы, на которые я не имею права отвечать честно.
— Дети? — спрашивает, глядя мне прямо в глаза.
И я понимаю: убежать во второй раз не получится.
— Ты мне врёшь, — говорит он, и голос звучит так спокойно, что хочется кричать. — Ты врала тогда. Ты врёшь сейчас.
Пять лет назад я сбежала, скрыв, что жду от него двойню. Теперь он — мой новый начальник, владелец роскошного отеля, где я работаю.
Артём Маревич.
Генеральный директор.
Человек, которому теперь принадлежит всё в радиусе обзора.
Он стал жёстче, холоднее, опаснее — и он узнал меня раньше, чем я успела сесть в кресло.
Мне нужна эта работа.
Мне не на что кормить детей в следующем месяце.
А он задаёт вопросы, на которые я не имею права отвечать честно.
— Дети? — спрашивает, глядя мне прямо в глаза.
И я понимаю: убежать во второй раз не получится.
— Ты не понимаешь, — сказал я, и голос стал глухим, чужим даже для меня самого. Слышал, как он ломается, но заставил себя говорить дальше. — Сидеть здесь, в этой квартире, ходить на работу, возвращаться, ужинать, спать, просыпаться. День за днём. Месяц за месяцем. Катя, я задыхаюсь. Каждое утро открываю глаза и чувствую, как жизнь утекает сквозь пальцы. Я не хочу так. Мне нужен воздух. Мне нужен ветер в лицо. Мне нужен этот бешеный пульс, когда пуля свистит над ухом, когда ты понимаешь, что жив, Чёрт возьми, жив! — шагнул к ней. — Это как наркотик, Кать. Я без этого не могу. Здесь, с тобой, превращаюсь в тень.
— А я? — спросила она, и в голосе прорезалась сталь. — Я, по-твоему, мёртвая? Я сижу здесь, в этой квартире, и жду тебя с работы. Я готовлю тебе ужин. Я стираю твою форму. Я люблю тебя, Андрей. А ты называешь это нехваткой воздуха? Ты называешь это смертью? А для меня это была жизнь. Настоящая. Наша жизнь.
— Для тебя — да. Но я не хочу так жить. Если останусь, сгнию здесь.
— А я? — спросила она, и в голосе прорезалась сталь. — Я, по-твоему, мёртвая? Я сижу здесь, в этой квартире, и жду тебя с работы. Я готовлю тебе ужин. Я стираю твою форму. Я люблю тебя, Андрей. А ты называешь это нехваткой воздуха? Ты называешь это смертью? А для меня это была жизнь. Настоящая. Наша жизнь.
— Для тебя — да. Но я не хочу так жить. Если останусь, сгнию здесь.
— Между нами всё кончено.
Шесть лет назад он ушёл, не оглянувшись, а я осталась одна — с разбитым сердцем и тайной, о которой он так и не узнал.
Теперь мой бывший вернулся и требует, чтобы мы работали вместе. Только он ещё не знает, что в этом городе растут две маленькие девочки с его глазами…
Шесть лет назад он ушёл, не оглянувшись, а я осталась одна — с разбитым сердцем и тайной, о которой он так и не узнал.
Теперь мой бывший вернулся и требует, чтобы мы работали вместе. Только он ещё не знает, что в этом городе растут две маленькие девочки с его глазами…
– Красивая девочка.
Денис пристально вглядывается в лицо дочери. Мне хочется закрыть её собой. Спрятать от изучающего взгляда, но уже слишком поздно. Всё, что надо, мужчина заметил и подметил.
– Как зовут тебя, малышка?
– Ульяна. – Дочка гордо задирает нос кверху. С вызовом смотрит в такие же, как у неё, светло-зелёные глаза. – И я не малышка, я уже взрослая!
Денис сглатывает ком в горле и переводит взгляд, пылающим праведным гневом на меня.
– Да, взрослая. И мне очень интересно, почему я не знал о тебе раньше.
***
Семь лет назад мне разбили вдребезги сердце, но я смогла собрать себя по кусочкам. Встала на ноги, окрепла и сделала всё возможное, чтобы больше никогда наши жизненные пути с бывшим мужем не пересеклись. Только у судьбы оказались свои планы. И теперь я не знаю, как защитить себя и дочь от того, кто не намерен уходить из нашей жизни.
Денис пристально вглядывается в лицо дочери. Мне хочется закрыть её собой. Спрятать от изучающего взгляда, но уже слишком поздно. Всё, что надо, мужчина заметил и подметил.
– Как зовут тебя, малышка?
– Ульяна. – Дочка гордо задирает нос кверху. С вызовом смотрит в такие же, как у неё, светло-зелёные глаза. – И я не малышка, я уже взрослая!
Денис сглатывает ком в горле и переводит взгляд, пылающим праведным гневом на меня.
– Да, взрослая. И мне очень интересно, почему я не знал о тебе раньше.
***
Семь лет назад мне разбили вдребезги сердце, но я смогла собрать себя по кусочкам. Встала на ноги, окрепла и сделала всё возможное, чтобы больше никогда наши жизненные пути с бывшим мужем не пересеклись. Только у судьбы оказались свои планы. И теперь я не знаю, как защитить себя и дочь от того, кто не намерен уходить из нашей жизни.
После измены своего жениха, я все бросила и вернулась в свой городок, храня под сердцем маленькую жизнь. Спустя три года, мы встречаемся снова, и между нами остались недоговоренности. Но, моя дочка неожиданно спрашивает об отце и хочет его видеть. И насколько я знаю бывшего, просто так он не уедет. Что он делает в нашем доме? И почему глаза дочки сияют счастьем?
Выберите полку для книги