Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""

Он — капитан. Она — его кошмар.
Дмитрий носит маску холодного профессионала, Александра не верит в романтику.
Когда два ледяных сердца сталкиваются, искры летят во все стороны. Но смогут ли они растопить друг друга, когда вокруг — только старые раны, чужие ожидания и борьба за право быть собой?

— Открой клетку, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, без всякого выражения.
Торговец замешкался, но подчинился. Замок щёлкнул, дверца распахнулась, и я вжалась в дальний угол, готовая к удару, к плётке, к грубой руке.
Но он просто стоял, глядя на меня сверху вниз.
— Выходи, — сказал он строго.
От страха я не могла шелохнуться.
— Я сказал, выходи, — повторил он, и в его голосе появился металл, от которого у меня свело живот.
— Что вы сделаете со мной? — выдохнула я, и голос мой дрогнул.
Он чуть склонил голову, будто впервые услышал вопрос, которого не ожидал. Потом усмехнулся — уголком губ, едва заметно. В этой усмешке не было ни тепла, ни жестокости. Просто лёгкое удивление.
— Я отвезу тебя в замок, — сказал он. — Если ты будешь послушной — будешь жить. Если нет — я убью тебя. Выбирай.

А в чем заключалось это его «послушание», я узнала немного позже… Когда он привел меня, свою рабыню, в свои покои.

ТЫ нас бросил, ты просто развернулся и бросил нас не скрывая, что ушел к моей родной сестре. А я на девятом месяце...у нас трое детей, Лёша.
Я сидела на полу детской комнаты, прижимая к себе троих детей, пока за дверью ходил сосед с ножом. Марина не плакала. В четырнадцать лет она уже поняла: если мама сломается, развалится всё.
Андрей держал в руках игрушечный меч и пытался быть мужчиной, хотя ему всего десять.
Серёжа наш РАСпрекрасный сын раскачивался у стены и шептал одно и то же:
«Папа придёт в семь. Папа придёт. Папа придёт».
Он верил. Они все верили. А я звонила тебе, Алексей.
Один раз. Второй. Третий. Ты сбрасывал.
Потому что был занят. Очень занят.
Моей сестрой. И ты просишь простить тебя? ТЫ готов умереть за нас? Тогда скажи, где ты был пока нас убивали?!

«Садись в машину. Быстро. Или я за себя больше не ручаюсь».
Марьяна — гордая выпускница Бауманки. Ислам Мансуров — тридцатилетний чеченский миллионер, привыкший к тотальному контролю. Их случайное столкновение высекает такие искры, что кавказское терпение Ислама летит к чертям, а Марьяна включает защиту на максимум.
Но когда его властные замашки заходят слишком далеко, она наносит сокрушительный удар: стирает все свои цифровые следы и исчезает, забрав с собой тайну — под её сердцем растет его ребенок.
Полгода спустя они сталкиваются в Москва-Сити как злейшие враги на рынке ИТ. Марьяна ослепительна, успешна и... беременна. Ислам готов на любое безумие, даже на прыжок с 70-го этажа небоскреба, чтобы вымолить прощение. Но хакерша выставляет ледяной сетевой экран: «Ты не имеешь к нему отношения, Мансуров. Это анонимный донор из базы данных…»
Сможет ли суровый чеченец взломать сердце, которое сам же и разбил

Он проиграл свой главный бой на ринге, сломался и теперь работает охранником в супермаркете.
Она всю жизнь пряталась в тени чужого успеха, не умела говорить «нет» и прятала фигуру за бесформенными вещами.
Их случайная встреча через двенадцать лет обернулась дерзким пари.
Она поможет ему вернуться на ринг. А он заставит её поверить в себя и выстроить личные границы.
Это история о том, как мягкая библиотекарша, хмурый боксёр и двое их питомцев учились заново верить в счастье. Ведь настоящая сила – это любовь, которая заставляет не бояться поражений и подниматься после даже самых сильных ударов!

В книге нас ждут:
✅мягкая, добрая пышка с котом-аристократом
✅боксёр с трудностями и собакой-боксёром ;)
✅противостояние характеров
✅преодоление трудностей
✅море романтики и любви

💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА

Арина:
Я приехала в санаторий брать интервью у генерала Градов, а наткнулась на его противного друга. Я думала, мы больше не встретимся, но я задумала кое-что, что перевернуло всё с ног на голову.

Рокотов:
Я приехал в санаторий к другу-генералу, а на меня в буквальном смысле свалилась эта рыжая бестия. Я думал, мы больше не встретимся, но…

— Ну что, Серега, — начинает Градов, и я уже знаю, что сейчас последует. — А цыпочка тебе понравилась, признавайся? Такая огненная, с характером. Прямо твой типаж.
Презрительно фыркаю.
— Она не цыпочка. Эта Арина стихийное бедствие на шпильках. К тому же сам знаешь, я с женщинами не уживаюсь. Они — неопознанные объекты, у них логика как у партизанского отряда.
Друг смеется.
— Ну-ну. Если бы она тебе не зацепила, ты бы уже забыл ее имя и эмоции из тебя так не выплескивались.

Бывший муж повесил на меня долг 30 миллионов. Через сутки меня обещают убить, если не выплачу.
И помочь мне могут только они: опасные, безжалостные хищники. Отныне вся моя жизнь под их полным контролем. Мое тело принадлежит им.

Муж завел молоденькую любовницу? К черту такого мужа! Заявление на развод, девичья фамилия и… другой мир?! Да еще в тело нелюбимой жены? Не этого ожидала Марьяна от простенького гадания в купальскую ночь. Ну ничего, прорвемся! И быт наладим, и с женщиной считаться заставим. Только вот супруг оказался оборотнем. А еще категорически не согласен разорвать связь.

— Ты украл меня, Эльдар. Ты украл мою жизнь. Ты разрушил отношения с отцом — да, он козёл, но я сама должна была с ним разобраться! А ты просто взял и купил меня. Как породистую лошадь!
— Заткнись! — рявкнул он.
— Не заткнусь! — я шагнула к нему. — Ты говорил про наказание? Про то, что я твоя? Это не наказание, Эльдар! Это похищение. Ты — преступник. Ты — больной урод, который не умеет знакомиться нормально. Ты не знаешь, как попросить. Ты знаешь только, как отнять!
Он стоял, сжимая бокал. Его лицо потемнело. На скулах вздулись вены. Он был в ярости — такой, какой я его еще не видела. Не игровой, не азартной. Настоящей. Темной. Страшной.

Мой отец увяз в долгах, а в качестве откупа продал меня. В руки кавказскому мажору, который тут же накинул на мою шею цепь. Но он еще не знал, что никакая цепь не способная удержать меня…

Когда загорелся садик «Солнышко», я набирала мужа и бежала. Набирала и бежала. Он — пожарный. Его бригада — ближайшая. Он должен был быть там.

Его не было.

«Соловьёв сегодня не на дежурстве», — сказал командир бригады и отвёл глаза. Все отводили глаза. Все знали. Кроме меня.

Нашего четырёхлетнего сына вынес из огня чужой человек. Не его отец. Чужой.

А на восемнадцатом звонке он наконец взял трубку. Сонным, сытым, расслабленным голосом. И на фоне — женский голос, ленивый, мурлыкающий: «Кирюш, кто это? Иди обратно…»

Мой сын лежал в скорой с ожогами на лице. А его отец лежал в чужой кровати и не брал трубку. Семнадцать раз.