Книги по тегу «отец подруги»: ""
Когда тебя предают лучшая подруга и любимый человек, месть кажется единственным выходом. Но что, если в попытке ранить других ты найдешь настоящую любовь? Ирина думала, что использует отца своей подруги для мести, но вместо этого оказалась на пороге новой жизни, полной неожиданных чувств, сложных решений и вторых шансов. Где заканчивается месть и начинается прощение? И главное – способна ли она отказаться от своего плана, когда сердце уже сделало выбор?
ЗАВЕРШЕН
– Отпустите меня!
Тяжелая ладонь стискивает волосы у меня на затылке. Вынуждает запрокинуть голову и погрузиться с головой в черную яростную бездну глаз отца подруги.
— Я ничего не знаю! — выкрикиваю отчаянно, не надеясь на отклик.
От Грека веет властью и решимостью.
– Твой брат должен мне, – кидает хладнокровно. – Я принимаю тебя в уплату долга.
– Никогда!
По просьбе брата я пробралась в кабинет отца подруги, чтобы забрать флешку с компроматом на брата, а в итоге оказалась пленницей в его доме... И только он может мне помочь.
– Отпустите меня!
Тяжелая ладонь стискивает волосы у меня на затылке. Вынуждает запрокинуть голову и погрузиться с головой в черную яростную бездну глаз отца подруги.
— Я ничего не знаю! — выкрикиваю отчаянно, не надеясь на отклик.
От Грека веет властью и решимостью.
– Твой брат должен мне, – кидает хладнокровно. – Я принимаю тебя в уплату долга.
– Никогда!
По просьбе брата я пробралась в кабинет отца подруги, чтобы забрать флешку с компроматом на брата, а в итоге оказалась пленницей в его доме... И только он может мне помочь.
Я стояла перед ним, дрожа. Александр шагнул так близко, что запах краски вскружил голову. Его пальцы скользнули по ткани у моего бедра, холодные и уверенные.
— Это не искусство, — сказал он, и вдруг весь шёлк рухнул к ногам.
Я застыла, беззащитная.
Но он не рисовал.
Он просто смотрел и прожигал меня взглядом.
— Вот теперь ты живая, — сказал он, а я поняла: здесь, в мастерской, где пахнет грехом и сандалом, не будет прежней Аси.
Будет только та, что научится трепетать под его кистью — и лгать себе, что это всё ради «искусства».
Под уговорами своей подруги, я согласилась поехать с ней в загородную мастерскую к её отцу, что бы побыть натурщицей для его картин. Но все пошло не по плану, и я — влюбилась. Уголь заскользил по бумаге, я не знала, что опаснее — его взгляд или то, что где-то между нами зажглось... и это уже не потушить.
— Это не искусство, — сказал он, и вдруг весь шёлк рухнул к ногам.
Я застыла, беззащитная.
Но он не рисовал.
Он просто смотрел и прожигал меня взглядом.
— Вот теперь ты живая, — сказал он, а я поняла: здесь, в мастерской, где пахнет грехом и сандалом, не будет прежней Аси.
Будет только та, что научится трепетать под его кистью — и лгать себе, что это всё ради «искусства».
Под уговорами своей подруги, я согласилась поехать с ней в загородную мастерскую к её отцу, что бы побыть натурщицей для его картин. Но все пошло не по плану, и я — влюбилась. Уголь заскользил по бумаге, я не знала, что опаснее — его взгляд или то, что где-то между нами зажглось... и это уже не потушить.
— Нам нельзя, — шепчу я. — Настя узнает, она не простит… Та ночь была ошибкой. Я не хочу…
— Не хочешь? — нависает надо мной, хватает за бедра и с силой сжимает. — Запомни, куколка, главное, чего хочу я. Сейчас — тебя.
Я провела ночь с незнакомым мужчиной.
Властным.
Опасным.
Он лишил меня невинности.
И теперь не хочет отпускать.
Но главная проблема в том, что моя лучшая подруга называет его… папа.
— Не хочешь? — нависает надо мной, хватает за бедра и с силой сжимает. — Запомни, куколка, главное, чего хочу я. Сейчас — тебя.
Я провела ночь с незнакомым мужчиной.
Властным.
Опасным.
Он лишил меня невинности.
И теперь не хочет отпускать.
Но главная проблема в том, что моя лучшая подруга называет его… папа.
— Значит так, детка. Я за тебя отвалил три миллиона. Так что теперь ты — подруга моей дочери. Следишь за ней. Говоришь, куда идёт, с кем. Чтобы больше никуда не залезла и никого не сбила.
— Это неправильно. Я не буду стучать.
— Будешь. Ты будешь делать все, что я скажу Иначе я тебя верну туда, откуда взял. И вот там твой гонор и гордость быстро превратят в похоть и покорность.
Я отпускаю её волосы. Отхожу на шаг.
— Поняла?
— Вы не спасли меня, вы просто посадили в другую клетку.
— Слушайся, а то клетка может тебе не понравиться.
— Это неправильно. Я не буду стучать.
— Будешь. Ты будешь делать все, что я скажу Иначе я тебя верну туда, откуда взял. И вот там твой гонор и гордость быстро превратят в похоть и покорность.
Я отпускаю её волосы. Отхожу на шаг.
— Поняла?
— Вы не спасли меня, вы просто посадили в другую клетку.
— Слушайся, а то клетка может тебе не понравиться.
— Мы не можем… — начал он снова, но Даша прервала его:
— Почему? Почему мы должны себя ограничивать? Это то, чего я хочу!
Сергей посмотрел на неё с сомнением и восхищением одновременно. Он знал о последствиях их действий, но в этот момент всё казалось второстепенным по сравнению с теми чувствами, которые они испытывали друг к другу.
Даша сделала шаг назад и потянула его за собой к уединённому месту среди деревьев вдоль реки. Там они оказались вдали от посторонних глаз — только вдвоём под открытым небом.
***
Даша никогда не могла себе представить, что с ней может такое случиться. Но познакомившись с отцом подруги, поняла, что влюбилась. Смогут ли они пройти через осуждение общества и сохранить взаимные чувства, или обстоятельства окажутся сильнее их любви?
— Почему? Почему мы должны себя ограничивать? Это то, чего я хочу!
Сергей посмотрел на неё с сомнением и восхищением одновременно. Он знал о последствиях их действий, но в этот момент всё казалось второстепенным по сравнению с теми чувствами, которые они испытывали друг к другу.
Даша сделала шаг назад и потянула его за собой к уединённому месту среди деревьев вдоль реки. Там они оказались вдали от посторонних глаз — только вдвоём под открытым небом.
***
Даша никогда не могла себе представить, что с ней может такое случиться. Но познакомившись с отцом подруги, поняла, что влюбилась. Смогут ли они пройти через осуждение общества и сохранить взаимные чувства, или обстоятельства окажутся сильнее их любви?
Суббота в моем загородном доме всегда шумная…
Обычно я сбегаю в кабинет, но сегодня что-то удерживает меня на террасе. Я наблюдаю за молодёжью, думая о том, что когда-то тоже был таким – беззаботным, с верой в свое бесконечное будущее.
И тут я замечаю её.
Она сидит на бортике бассейна, опустив длинные стройные ноги в воду. Солнце играет в каштановых волосах, а на губах – лёгкая, почти хищная улыбка.
Сколько ей? Двадцать? Чуть больше?
Она ловит мой взгляд и улыбается – не смущённо, как можно было бы ожидать, а с каким-то вызовом. И что-то внутри меня, что дремало долгие годы, внезапно просыпается.
– Папа, ты же помнишь Лизу? – голос Полины возвращает меня к реальности. Она подводит к террасе свою подругу, которая теперь завернулась в полотенце. – Мы вместе учимся в университете.
Обычно я сбегаю в кабинет, но сегодня что-то удерживает меня на террасе. Я наблюдаю за молодёжью, думая о том, что когда-то тоже был таким – беззаботным, с верой в свое бесконечное будущее.
И тут я замечаю её.
Она сидит на бортике бассейна, опустив длинные стройные ноги в воду. Солнце играет в каштановых волосах, а на губах – лёгкая, почти хищная улыбка.
Сколько ей? Двадцать? Чуть больше?
Она ловит мой взгляд и улыбается – не смущённо, как можно было бы ожидать, а с каким-то вызовом. И что-то внутри меня, что дремало долгие годы, внезапно просыпается.
– Папа, ты же помнишь Лизу? – голос Полины возвращает меня к реальности. Она подводит к террасе свою подругу, которая теперь завернулась в полотенце. – Мы вместе учимся в университете.
– Будешь моей.
На меня надвигается громадный мужчина, пронизывая взглядом ледяных глаз.
Он не спрашивает, не предлагает.
Просто ставит перед фактом.
И мое мнение его совсем не интересует!
– А… а если я не хочу? – отступаю на шаг, покрываясь мурашками.
– Не хочешь? – усмехается он, и в глазах его вспыхивает пламя…
Моя подруга попала в беду, и я только хотела ей помочь, а привлекла внимание властителя подпольного мира.
Он холоден, жесток и бескомпромиссен.
Не отступает ни перед чем. Всегда получает то, что хочет.
И теперь я – его желание.
На меня надвигается громадный мужчина, пронизывая взглядом ледяных глаз.
Он не спрашивает, не предлагает.
Просто ставит перед фактом.
И мое мнение его совсем не интересует!
– А… а если я не хочу? – отступаю на шаг, покрываясь мурашками.
– Не хочешь? – усмехается он, и в глазах его вспыхивает пламя…
Моя подруга попала в беду, и я только хотела ей помочь, а привлекла внимание властителя подпольного мира.
Он холоден, жесток и бескомпромиссен.
Не отступает ни перед чем. Всегда получает то, что хочет.
И теперь я – его желание.
Он — старше.
Она — под запретом.
Между ними — всё, что нельзя.
Они пытались держать дистанцию.
Думали, что смогут остановиться.
Но страсть не слушает голос разума.
Любовь не признаёт запретов.
И тело не спрашивает разрешения.
"Запретная связь" — литмоб о тех,
кто перешёл черту.
И уже не вернётся обратно.
Ты ведь хочешь узнать, чем это кончится?
Она — под запретом.
Между ними — всё, что нельзя.
Они пытались держать дистанцию.
Думали, что смогут остановиться.
Но страсть не слушает голос разума.
Любовь не признаёт запретов.
И тело не спрашивает разрешения.
"Запретная связь" — литмоб о тех,
кто перешёл черту.
И уже не вернётся обратно.
Ты ведь хочешь узнать, чем это кончится?
В моей жизни было все так, как я того пожелаю. Я получала то, что хотела и даже больше. Никогда не довольствовалась малым. Но все изменилось однажды. На вечеринке я встретила его... Красивого, горячего и не похожего на тех, кто за мной ухаживал.
И все было бы прекрасно, если бы не одно «но»... Он — отец моей лучшей подруги.
И все было бы прекрасно, если бы не одно «но»... Он — отец моей лучшей подруги.
Выберите полку для книги