Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
– Выдыхайте, Анастасия Дмитриевна. Он за дело получил.
– Совсем страх потерял? Это заведующий кафедрой! Где твое чувство самосохранения?
– У меня его нет.
– Как и всего остального.
– Не скажите. Кое-что в наличии, и прекрасно работает, – довольно ухмыляется. – Хотите проверить?
– Это кое-что тебе не поможет!
– Мне – нет. А вам?
Мой новый студент – сущий кошмар! И главный кандидат на отчисление. По моей вине!
Я это так не оставлю! И мой без пяти минут бывший муж ещё сильно пожалеет, что заключил со мной это пари на вылет.
– Совсем страх потерял? Это заведующий кафедрой! Где твое чувство самосохранения?
– У меня его нет.
– Как и всего остального.
– Не скажите. Кое-что в наличии, и прекрасно работает, – довольно ухмыляется. – Хотите проверить?
– Это кое-что тебе не поможет!
– Мне – нет. А вам?
Мой новый студент – сущий кошмар! И главный кандидат на отчисление. По моей вине!
Я это так не оставлю! И мой без пяти минут бывший муж ещё сильно пожалеет, что заключил со мной это пари на вылет.
И я понимаю, что больше не могу просто наблюдать.
Открываю дверь ресторана и вхожу внутрь.
Направляясь к ним, уже издалека я вижу, что он открывает коробочку, и даже через расстояние заметен блеск.
Кольцо!
Он дарит ей кольцо.
Она прижимает руку к губам, глаза её блестят – от слёз или от огней кафе, не разобрать.
Кивает.
Он надевает кольцо ей на палец. Целует её руку.
Мир останавливается.
Это не просто интрижка. Не случайная связь. Не ошибка, которую можно исправить.
Он собирается бросить меня. Ради неё.
Открываю дверь ресторана и вхожу внутрь.
Направляясь к ним, уже издалека я вижу, что он открывает коробочку, и даже через расстояние заметен блеск.
Кольцо!
Он дарит ей кольцо.
Она прижимает руку к губам, глаза её блестят – от слёз или от огней кафе, не разобрать.
Кивает.
Он надевает кольцо ей на палец. Целует её руку.
Мир останавливается.
Это не просто интрижка. Не случайная связь. Не ошибка, которую можно исправить.
Он собирается бросить меня. Ради неё.
— Как этот набор игрушек для взрослых оказался у меня вместо ёлочных шаров?! — свирепо интересуется босс.
Он появился на пороге моей квартиры поздним вечером.
И смотрит так, что дышать нечем.
Жарко!
Я заглядываю в коробку, которую он сует мне под нос.
Там набор игрушек и конфет для взрослых — шуточный подарок подруги.
— Перепутала коробки. Простите..
— Перепутала? Или все-таки хотела намекнуть?
Он закрывает дверь.
— Раздевайся, Елкина. Будем применять весь арсенал для получения удовольствия!
Он появился на пороге моей квартиры поздним вечером.
И смотрит так, что дышать нечем.
Жарко!
Я заглядываю в коробку, которую он сует мне под нос.
Там набор игрушек и конфет для взрослых — шуточный подарок подруги.
— Перепутала коробки. Простите..
— Перепутала? Или все-таки хотела намекнуть?
Он закрывает дверь.
— Раздевайся, Елкина. Будем применять весь арсенал для получения удовольствия!
Когда ожидаемая сказка так и не успевает начаться?
Хотя едва ли Богдана была настолько наивной, чтобы поверить в идеальную концовку своей истории из разряда «долго и счастливо». В мире Кроноса нужно буквально бороться за своё место под солнцем, вгрызаясь в чьи-то глотки зубами. Иначе просто никак. Особенно, когда тебя окружает огромное количество желающих сбросить тебя в бездну Тартара намного раньше, чем ты наконец-то рискнёшь взойти на вершину их Олимпа.
Хотя едва ли Богдана была настолько наивной, чтобы поверить в идеальную концовку своей истории из разряда «долго и счастливо». В мире Кроноса нужно буквально бороться за своё место под солнцем, вгрызаясь в чьи-то глотки зубами. Иначе просто никак. Особенно, когда тебя окружает огромное количество желающих сбросить тебя в бездну Тартара намного раньше, чем ты наконец-то рискнёшь взойти на вершину их Олимпа.
Новогодняя ночь. Время волшебства и исполнения желаний.
Идеальный дом, любимый муж, весёлые гости, смех детей — всё, о чём я мечтала, собранное в одну сияющую картину.
Но это все было до той секунды, пока я… не увидела мужа со своей сестрой в нашей спальне.
В одну ночь рушится всё: любовь, доверие, семья. Новогодние огни гирлянд теперь освещают лишь лицемерие и боль. Но когда мир рассыпается на осколки, появляется выбор: сломаться под тяжестью предательства или собрать себя заново.
Идеальный дом, любимый муж, весёлые гости, смех детей — всё, о чём я мечтала, собранное в одну сияющую картину.
Но это все было до той секунды, пока я… не увидела мужа со своей сестрой в нашей спальне.
В одну ночь рушится всё: любовь, доверие, семья. Новогодние огни гирлянд теперь освещают лишь лицемерие и боль. Но когда мир рассыпается на осколки, появляется выбор: сломаться под тяжестью предательства или собрать себя заново.
«Ждёшь своего ненаглядного? Переживаешь, что с ним случилось? Так вот знай, он сейчас со мной.»
Руки немеют, когда получаю сообщение от незнакомого номера. Перечитываю слова вновь, пытаюсь найти ошибку, подвох, вспоминаю чьи-то глупые розыгрыши, может, какой-то спам…
Хочу убедить себя, что это неправда, что кто-то просто издевается, ведь мы с Валерой любим друг друга.
Он не мог, просто не мог.
Дочь шевелится внутри, толчок чуть сильнее прежнего, и я машинально хватаюсь за живот.
— Тише, солнышко, всё хорошо… — но голос предательски дрожит.
Перед глазами всплывают сцены последнего месяца: как Валера стал всё чаще уходить рано и приходить поздно, как стал чаще раздражаться, будто всё в доме ему мешает, как его взгляд стал уходить мимо меня, как целует меня только машинально, на прощание…
Пальцы дрожат так, что набрать ответ почти невозможно:
«Кто вы?»
Когда телефон снова вибрирует в руке, моё сердце останавливается.
«Я — Агата. Любовница вашего мужа.»
Руки немеют, когда получаю сообщение от незнакомого номера. Перечитываю слова вновь, пытаюсь найти ошибку, подвох, вспоминаю чьи-то глупые розыгрыши, может, какой-то спам…
Хочу убедить себя, что это неправда, что кто-то просто издевается, ведь мы с Валерой любим друг друга.
Он не мог, просто не мог.
Дочь шевелится внутри, толчок чуть сильнее прежнего, и я машинально хватаюсь за живот.
— Тише, солнышко, всё хорошо… — но голос предательски дрожит.
Перед глазами всплывают сцены последнего месяца: как Валера стал всё чаще уходить рано и приходить поздно, как стал чаще раздражаться, будто всё в доме ему мешает, как его взгляд стал уходить мимо меня, как целует меня только машинально, на прощание…
Пальцы дрожат так, что набрать ответ почти невозможно:
«Кто вы?»
Когда телефон снова вибрирует в руке, моё сердце останавливается.
«Я — Агата. Любовница вашего мужа.»
- Я предупреждал, что сделаю твою жизнь в офисе невыносимой? Погоди, это ещё не всё! Сейчас начнётся самое интересное! – быстрыми движениями длинных пальцев босс что-то делает в своём телефоне.
И, вдруг, из его мобильника доносятся громкие, характерные звуки.
- Нравится?! – ухмыляется он, жутко довольный собой.
- Прекратите это, немедленно! – ору я, но мой голос тонет в какофонии звонких шлепков и сладострастных стонов.
- Да, детка! Кричи громче! – издевается гад, не позволяя мне вырваться из своих цепких объятий.
- Пусти, сволочь!
- Сиди тихо, Козликова! Если не хочешь, чтобы я сделал это – кивает на телефон – с тобой, на самом деле!
И, судя, по его мерзкой ухмылке и властной руке, сжимающей мою талию, это не пустая угроза. Замираю, понимая всю абсурдность и безнадёжность своей ситуации.
- Как думаешь, достаточно для достоверности? Хотя, нет, маловато. Не хочу, прослыть скорострелом.
По щекам текут слёзы. Он победил. После такого позора, я могу сделать только одно – увол
И, вдруг, из его мобильника доносятся громкие, характерные звуки.
- Нравится?! – ухмыляется он, жутко довольный собой.
- Прекратите это, немедленно! – ору я, но мой голос тонет в какофонии звонких шлепков и сладострастных стонов.
- Да, детка! Кричи громче! – издевается гад, не позволяя мне вырваться из своих цепких объятий.
- Пусти, сволочь!
- Сиди тихо, Козликова! Если не хочешь, чтобы я сделал это – кивает на телефон – с тобой, на самом деле!
И, судя, по его мерзкой ухмылке и властной руке, сжимающей мою талию, это не пустая угроза. Замираю, понимая всю абсурдность и безнадёжность своей ситуации.
- Как думаешь, достаточно для достоверности? Хотя, нет, маловато. Не хочу, прослыть скорострелом.
По щекам текут слёзы. Он победил. После такого позора, я могу сделать только одно – увол
Может, это видео на телефоне.
Может, мне показалось.
Может…но нет.
Артём сделал шаг вперёд.
— Ева, я виноват. Я… я не оправдываюсь. Я просто… это случилось, я не заметил, как…
— Не заметил? — я подняла брови. — Ты сорок восемь лет живёшь на этой земле. Ты умеешь подписывать договоры, решать вопросы, строить планы, говорить “нет” всему, что тебе не выгодно. И ты не заметил, как полез к девчонке, которую мы практически воспитывали? Ты думаешь, я поверю в “не заметил”?
Он открыл рот — и закрыл. Как будто сам услышал, насколько это жалко.
Я почувствовала, как под кожей у меня поднимается дрожь. Мой организм пытался отключить эмоции, чтобы не умереть прямо сейчас.
— Пошла вон отсюда, — сказала девушке, которую считала семьёй.
Она шагнула в коридор, потом остановилась у входной двери.
— Я… — она снова заплакала. — Я правда… я не хотела, чтобы так…
— А как ты хотела, Катя? — спросила я. — Чтобы я вас не увидела? Чтобы я уехала, и вы продолжали? Скажи честно. Как ты хотела?
Может, мне показалось.
Может…но нет.
Артём сделал шаг вперёд.
— Ева, я виноват. Я… я не оправдываюсь. Я просто… это случилось, я не заметил, как…
— Не заметил? — я подняла брови. — Ты сорок восемь лет живёшь на этой земле. Ты умеешь подписывать договоры, решать вопросы, строить планы, говорить “нет” всему, что тебе не выгодно. И ты не заметил, как полез к девчонке, которую мы практически воспитывали? Ты думаешь, я поверю в “не заметил”?
Он открыл рот — и закрыл. Как будто сам услышал, насколько это жалко.
Я почувствовала, как под кожей у меня поднимается дрожь. Мой организм пытался отключить эмоции, чтобы не умереть прямо сейчас.
— Пошла вон отсюда, — сказала девушке, которую считала семьёй.
Она шагнула в коридор, потом остановилась у входной двери.
— Я… — она снова заплакала. — Я правда… я не хотела, чтобы так…
— А как ты хотела, Катя? — спросила я. — Чтобы я вас не увидела? Чтобы я уехала, и вы продолжали? Скажи честно. Как ты хотела?
Слышу звук ключей в замочной скважине. Удивляюсь – кто это может быть? Дверь открывается, и я слышу голоса. Мужской и женский. Смех. Шушуканье.
– Никого нет, можем не торопиться, – говорит мужской голос, и у меня внутри все переворачивается.
Это голос Дениса. Моего мужа.
Замираю, прислушиваясь. Они раздеваются в прихожей, женщина что-то шепчет, Денис смеется.
– Ты уверен, что твоя жена не придет? – спрашивает женский голос, и я узнаю его.
Лиза. Его секретарша из офиса.
– Не придет, – уверенно отвечает Денис. – Она думает, что я в командировке в Питере. А сюда вообще редко заглядывает.
Они входят в комнату. Я сижу спиной к двери, они меня пока не видят.
– Денис, ты такой... – начинает Лиза, но голос ее обрывается.
Они стоят в дверном проеме, обнявшись. Денис в одной рубашке, Лиза в коротком платье, которое явно готовится снять. На их лицах – сначала удивление, потом ужас.
– Валя! – выдыхает Денис, отталкивая от себя Лизу. – Что ты здесь делаешь?
Что я здесь делаю?
– Никого нет, можем не торопиться, – говорит мужской голос, и у меня внутри все переворачивается.
Это голос Дениса. Моего мужа.
Замираю, прислушиваясь. Они раздеваются в прихожей, женщина что-то шепчет, Денис смеется.
– Ты уверен, что твоя жена не придет? – спрашивает женский голос, и я узнаю его.
Лиза. Его секретарша из офиса.
– Не придет, – уверенно отвечает Денис. – Она думает, что я в командировке в Питере. А сюда вообще редко заглядывает.
Они входят в комнату. Я сижу спиной к двери, они меня пока не видят.
– Денис, ты такой... – начинает Лиза, но голос ее обрывается.
Они стоят в дверном проеме, обнявшись. Денис в одной рубашке, Лиза в коротком платье, которое явно готовится снять. На их лицах – сначала удивление, потом ужас.
– Валя! – выдыхает Денис, отталкивая от себя Лизу. – Что ты здесь делаешь?
Что я здесь делаю?
— Или ты сейчас зайдешь в дом вместе со мной, или… — угрожающе тянет муж.
— Или что, Дамир?
— Или я пойду на крайние меры! Я могу, ты это знаешь! Будешь жалеть, что не послушалась! Я разведусь с тобой! Разведусь, а дочь заберу себе, как это у нас принято!
Тридцать первого декабря я застала мужа с его секретаршей — они голыми выбежали из бани, у коттеджа, в который она сама меня пригласила, сказав, что муж готовит сюрприз.
Утро нового года я встретила в аэропорту, а первый день — в горном шале у угрюмого кавказца, который был совсем нам не рад.
— Ваша мать может остаться, а вы уезжайте. Я не переношу маленьких детей.
Но снежная буря не дала нам уехать.
Мы заперты в доме с этим суровым горцем, который не готов к общению и говорит, что ненавидит малышей, вот только постепенно я понимаю, что всё совсем не так.
— Иди сюда, маленькая, ну что ты ревешь? Мамочка скоро придет…
— Или что, Дамир?
— Или я пойду на крайние меры! Я могу, ты это знаешь! Будешь жалеть, что не послушалась! Я разведусь с тобой! Разведусь, а дочь заберу себе, как это у нас принято!
Тридцать первого декабря я застала мужа с его секретаршей — они голыми выбежали из бани, у коттеджа, в который она сама меня пригласила, сказав, что муж готовит сюрприз.
Утро нового года я встретила в аэропорту, а первый день — в горном шале у угрюмого кавказца, который был совсем нам не рад.
— Ваша мать может остаться, а вы уезжайте. Я не переношу маленьких детей.
Но снежная буря не дала нам уехать.
Мы заперты в доме с этим суровым горцем, который не готов к общению и говорит, что ненавидит малышей, вот только постепенно я понимаю, что всё совсем не так.
— Иди сюда, маленькая, ну что ты ревешь? Мамочка скоро придет…
Выберите полку для книги