Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

Грохот выбитой двери заставляет нас вскочить с кроватей.
— Ну, что не ждали? — мы с Танюхой с ужасом смотрим на хозяина города, который проходит мимо своих дружков и усаживается на кресло.
— Какого чёрта? — возмущённо спрашиваю я, кутаясь в покрывало. — А ну-ка, выметайтесь из нашего номера.
— А я буду кричать, — заикаясь говорит Таня, делая шаг в мою сторону. — Кричать я умею громко.
— Ха-ха-ха, — демонстративно хохочет Барон. — А ты всё-таки дурочка. Никто не придёт на твой крик.
— Что тебе надо, хозяин жизни? — спрашиваю я, упирая руки в бока, совершенно не обращая внимания на то, что стою перед ним в одной пижаме. — Отвяжись уже от нас!
— Ох, и надоели вы мне своими разговорами, — мужчина изображает усталость. — Ребят, грузите их.

Иногда роковая ошибка и не очень красивый (или очень некрасивый) поступок, совершённый по отношению к другому человеку, может напомнить о себе в самый неподходящий момент, застать врасплох, выбить почву из-под ног тогда, когда всё должно было идти просто прекрасно. Произошло это и в жизни главной героини рассказа Аделины. Получилось так, что её профессиональное будущее целиком зависит от человека, которого она когда-то жестоко обидела...

Ночь в поезде с красивым попутчиком. Утро на перроне — и обьятия с его матерью, моей лучшей подругой.
Я думала, что больше никогда его не увижу. Но...
Мне сорок пять. Ему двадцать пять. И это только начало.

— Ты никуда не пойдешь, Казанцева.
— Отпустите... Давид Русланович, вы не имеете права! Я пишу заявление по собственному!
— Написала уже? А сорок миллионов ущерба из-за твоего отчета кто отдавать будет?
— Меня подставили! Это Жанна...
— Мне плевать на Жанну. Дверь заперта, Аня. Ключ у меня.
— Ч-что вы делаете? Зачем вы так смотрите... Прекратите!
— Как «так»? Не сводя глаз с твоей груди, которая сейчас едва не разрывает пуговицы на этой блузке?
— Я... я обычный бухгалтер! Посмотрите на меня, я же не в вашем вкусе! Вам нужны худые модели!
— Мне нужна ты. Каждым чертовым аппетитным сантиметром. Я три месяца держал себя в руках, Казанцева. Три месяца смотрел, как ты покачиваешь этими роскошными бедрами в коридоре. Всё, мой лимит исчерпан.
— Вы... вы с ума сошли...
— С ума. От твоего запаха. От твоей невинности. Хватит дрожать, мышка. На кухонном острове или прямо на моем рабочем столе — выбирай сама. Но пока ты не отработаешь мне этот долг... ты из моего кабинета не выйдешь!

Через секунду я уже открыла дверь номера и зашла.
В коридоре валялись чёрные туфли с красной подошвой на высоком каблуке.
Классические, с острым носом.
Значит, спутница моего мужа была вполне состоятельной дамой.
Я не разуваясь, прошла дальше туда, где была спальня, и молча включила запись на телефоне, чтобы Паша не смог выкрутиться!
Перед моими глазами разворачивался настоящий порно-спектакль, где в главной роли был мой муж.

В день, когда я узнала об измене мужа, моя жизнь закончилась.
Двенадцать лет брака. Двенадцать лет рядом с мужчиной, которого я любила больше всего на свете. Я помогала ему строить карьеру, поддерживала, верила, что мы семья.
А потом оказалось, что у него давно есть другая.
Но измена была не самым страшным.
Самым страшным стало то, что в один день я лишилась дома, денег, друзей и будущего, которое считала своим. Муж выставил меня за дверь, а люди, которых я считала близкими, отвернулись.
Я осталась одна.
Поздним вечером, на пустынной улице, я едва не поплатилась за это жизнью.
Меня спас незнакомец.
Высокий, опасный, немногословный. Мужчина с тяжёлым взглядом и руками, на которых слишком часто появляются новые ссадины. Мужчина, которого мне стоило бы бояться...

- Ты в своём уме, Волынский? У меня свадьба! Ты напугал Майю! Ты нас выкрал! Верни меня мужу немедля!
- Не мужу, а недотёпе-жениху, Волынская. Никакой свадьбы не будет. Я забираю тебя и дочь.
- Она тебе не дочь!
- Дочь, я знаю. Выяснил всё в клинике. Так что даже не думай - вы мои и моими останетесь.

В день моей свадьбы бывший муж выкрал не только меня, но и мою дочь. Мы с ним развелись год назад, я тогда не знала, что беременна. И надеялась, что он не узнает о ребёнке никогда.
Но он узнал, забрал нас и увёз.
У всего есть «год спустя».
Мой «год спустя» после развода начался с настоящей катастрофы…

Он — военный, оказавшийся в больнице после ранения, и вместо счастливой встречи с невестой, жестокие слова:
— Прости, но я устала…
Пустота в груди и пятимесячный щенок на больничной парковке, которого некуда деть…
Она — врач и спасает всех, кроме себя. Пышные формы, работа без выходных и давно забытая вера в личное счастье.
Что же будет, если она решится помочь и приютить собаку?

— Ты даже не покраснел, Барский.
— А должен?
— Нормальные люди смущаются, когда их ловят на краже.
— Нормальные люди сначала проверяют факты.
— Факты? Мой проект. Твой ноутбук. Твоя фамилия на заявке.
— И слишком красиво разложенные улики. Тебя это не настораживает?
— Меня настораживает, что ты ещё разговариваешь со мной так спокойно.
Он шагнул ближе. Не нагло. Точнее, не только нагло.
— Я спокойный, потому что не крал.
— А если врёшь?
— Тогда ты меня добьёшь. Уверен, у тебя получится.
— Не сомневайся.
— Я и не сомневаюсь, Лаврова. Поэтому хочу быть на твоей стороне, пока ты не начала стрелять.
Он был последним, кому я могла поверить. Слишком богатый, слишком красивый, слишком привыкший к победам. Я видела в нём врага и почти радовалась этой ясности. Но ясность быстро рассыпалась. Кто-то подделывал следы, вытаскивал мои старые доступы и превращал каждую нашу встречу в новый слух.

Он улыбнулся — и эта улыбка была самой опасной вещью, которую Марина видела в своей жизни.

— Хорошо. У меня есть решение, от которого никто не останется в проигрыше. Но, боюсь, Марку оно не понравится.
Марина сжала кулаки.

— Что ты хочешь? — её голос прозвучал глухо.

Николай подался вперед. Его взгляд, холодный и сканирующий, прошелся по её лицу, задержавшись на губах.

— У меня частный остров. Две недели уединения. Ты поедешь со мной. Будешь моим личным гостем, моей спутницей, моим развлечением. Если ты справишься… Если будешь вести себя хорошо, — я порву все долговые расписки при тебе. Долг будет прощен.