Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
- Тебе сколько лет-то?
- Девятнадцать.
- Не рановато?
- Для чего? - смотрю непонимающе.
Он рукой сверху вниз проводит, на меня указывая.
Намекает, что я накрасилась ярко, оделась вызывающе? По клубам шатаюсь? Или на что? Он же не знает, что я так никогда не делаю. Что я скромница заучка.
- Нет, не рано, - вздергиваю подбородок. - Совершеннолетняя, как никак.
- Как зовут-то тебя, совершеннолетняя?
- Лиса… То есть Алиса, - поправляюсь стыдливо, ляпнув по привычке свое прозвище.
- Лиса… Ну что же, Лиса. Давай тогда к делу. Хочу тебя.
Застукала парня в клубе за изменой и спряталась в ближайшей випке. Мужчина принял меня за девушку по вызову. Взрослый, сильный, невозможно притягательный. И как оказалось, друг моего отца.
- Девятнадцать.
- Не рановато?
- Для чего? - смотрю непонимающе.
Он рукой сверху вниз проводит, на меня указывая.
Намекает, что я накрасилась ярко, оделась вызывающе? По клубам шатаюсь? Или на что? Он же не знает, что я так никогда не делаю. Что я скромница заучка.
- Нет, не рано, - вздергиваю подбородок. - Совершеннолетняя, как никак.
- Как зовут-то тебя, совершеннолетняя?
- Лиса… То есть Алиса, - поправляюсь стыдливо, ляпнув по привычке свое прозвище.
- Лиса… Ну что же, Лиса. Давай тогда к делу. Хочу тебя.
Застукала парня в клубе за изменой и спряталась в ближайшей випке. Мужчина принял меня за девушку по вызову. Взрослый, сильный, невозможно притягательный. И как оказалось, друг моего отца.
— Опытные женщины — великая сила, — ядовито протянула Светлана. — Они точно знают, как произвести впечатление на молодых и перспективных инженеров.
Слова ударили под дых. «Старая хищница» — вот кем я выглядела в ее глазах. А я просто... просто влюбилась. В сорок лет, как глупая девчонка.
Но когда он смотрит на меня своими темными глазами, все предрассудки рассыпаются в прах.
Слова ударили под дых. «Старая хищница» — вот кем я выглядела в ее глазах. А я просто... просто влюбилась. В сорок лет, как глупая девчонка.
Но когда он смотрит на меня своими темными глазами, все предрассудки рассыпаются в прах.
Просыпаюсь от прикосновения чужих рук. Мужских.
— Макс, не надо, — отгоняю от себя бывшего мужа, еще толком не проснувшись.
— Это не Макс, — отвечает красивый мужской баритон.
Просыпаюсь моментально.
— Что ты делаешь в моей постели?! Ты же сын моей лучшей подруги! Мелкий для меня!
— Мне уже восемнадцать, — отвечает нагло. — Сейчас почувствуешь, что уже совсем не мелкий!
— Макс, не надо, — отгоняю от себя бывшего мужа, еще толком не проснувшись.
— Это не Макс, — отвечает красивый мужской баритон.
Просыпаюсь моментально.
— Что ты делаешь в моей постели?! Ты же сын моей лучшей подруги! Мелкий для меня!
— Мне уже восемнадцать, — отвечает нагло. — Сейчас почувствуешь, что уже совсем не мелкий!
— Я так и не понял, зачем ты на ней женился? — фыркнул Сашка. — Обычная, ничем не примечательная. Вот Вика была ого-го. После неё эта твоя Ира серой мышью смотрится.
— Вика может и ого-го, зато наставила мне знатные рога, — поморщился Алексей, — а Ирка не такая. Пусть не красавица, зато верная, хозяйственная и меня любит.
— То есть ты хочешь сказать, что она удобная, — понимающе хмыкнул Даниил, второй друг мужа.
— Именно, — подтвердил Лёша.
— Так она приестся тебе скоро, — поморщился Александр.
— Если приестся, то найдет развлечение на стороне, — проворчал Даниил. — Ирочке даже знать ничего не нужно. Пусть себе борщи варит, да котлеты жарит. Меньше знает, крепче спит. Хороший левак только укрепляет брак. Лучше учись, Саня, у друга. Такие, как Вика, только для секса и подходят, а Ирочка пусть дома сидит, ухаживает за домом, да детей растит.
— Кстати, о Виктории, — протянул Сашка, не слишком впечатленный нравоучениями. — В пятницу она будет на вечеринке у Стаса. Лёш, пойдешь?
— Вика может и ого-го, зато наставила мне знатные рога, — поморщился Алексей, — а Ирка не такая. Пусть не красавица, зато верная, хозяйственная и меня любит.
— То есть ты хочешь сказать, что она удобная, — понимающе хмыкнул Даниил, второй друг мужа.
— Именно, — подтвердил Лёша.
— Так она приестся тебе скоро, — поморщился Александр.
— Если приестся, то найдет развлечение на стороне, — проворчал Даниил. — Ирочке даже знать ничего не нужно. Пусть себе борщи варит, да котлеты жарит. Меньше знает, крепче спит. Хороший левак только укрепляет брак. Лучше учись, Саня, у друга. Такие, как Вика, только для секса и подходят, а Ирочка пусть дома сидит, ухаживает за домом, да детей растит.
— Кстати, о Виктории, — протянул Сашка, не слишком впечатленный нравоучениями. — В пятницу она будет на вечеринке у Стаса. Лёш, пойдешь?
– Я красивая? Скажи, что я красивее твоей жены.
– Ты безумно красивая. Я не встречал безупречнее. Ты сошла с небес, Регина. Ты была послана мне богами...
Мой муж шептал слова любви другой.
Мы не успели переехать в новую квартиру, как он притащил сюда любовницу.
Терпеть такое я не смогу и не стану.
Я вышвырну эту парочку из своей квартиры и вычеркну мужа из жизни.
И начну, наконец, полноценно жить для себя.
У меня всё наладится. Я решу все проблемы.
Потому что после четырёх лет брака вдруг оказалось, что главной моей проблемой всё это время был собственный муж.
🔥Главы через день🔥
– Ты безумно красивая. Я не встречал безупречнее. Ты сошла с небес, Регина. Ты была послана мне богами...
Мой муж шептал слова любви другой.
Мы не успели переехать в новую квартиру, как он притащил сюда любовницу.
Терпеть такое я не смогу и не стану.
Я вышвырну эту парочку из своей квартиры и вычеркну мужа из жизни.
И начну, наконец, полноценно жить для себя.
У меня всё наладится. Я решу все проблемы.
Потому что после четырёх лет брака вдруг оказалось, что главной моей проблемой всё это время был собственный муж.
🔥Главы через день🔥
– Женя, твою ж мать! – муж вылетел за мной в прихожую. – Стой!
Схватила напольную вазу, стоящую у зеркала, развернулась и с силой зашвырнула в него.
Он едва успел увернуться – та пролетела мимо и врезалась в стену у спальни, откуда как раз высунулась Алина.
Она завизжала, запахивая на груди мой халат.
В стороны брызнул хрусталь.
Грохот прокатился по квартире ударной волной.
И этот звон осколков стал похоронным маршем по нашему браку.
Схватила напольную вазу, стоящую у зеркала, развернулась и с силой зашвырнула в него.
Он едва успел увернуться – та пролетела мимо и врезалась в стену у спальни, откуда как раз высунулась Алина.
Она завизжала, запахивая на груди мой халат.
В стороны брызнул хрусталь.
Грохот прокатился по квартире ударной волной.
И этот звон осколков стал похоронным маршем по нашему браку.
— Ты мне изменяешь? — спрашиваю мужа в лоб. Хотя зачем, если все и так очевидно?
Его пальцы впиваются в мою кожу. Взгляд еще темнеет. Он наклоняется к моему лицу, выдыхает в самые губы:
— Хочешь, чтобы это было так? Сделка и все такое — тебе выгодно. Но сейчас не обо мне. Ты беременна?
— Нет! — конечно же, ложь. Однако у меня есть причины, чтобы скрывать правду.
Никита замирает, изучает мое лицо. Цедит мне прямо в губы:
— Врешь! Скажешь мне правду?
Почти целует. Прижимает к стене. Нависает опасно.
— А с чего вдруг ты поверил этой нелепости? Инна пошутила, — усмехаюсь я.
— Беременна или нет?! Я ведь узнаю.
Мурашки бегут по коже от его обещания. Но я не собираюсь сдаваться, ведь от этого зависит моя дальнейшая жизнь. И поэтому нужно найти, кто любовница.
Его пальцы впиваются в мою кожу. Взгляд еще темнеет. Он наклоняется к моему лицу, выдыхает в самые губы:
— Хочешь, чтобы это было так? Сделка и все такое — тебе выгодно. Но сейчас не обо мне. Ты беременна?
— Нет! — конечно же, ложь. Однако у меня есть причины, чтобы скрывать правду.
Никита замирает, изучает мое лицо. Цедит мне прямо в губы:
— Врешь! Скажешь мне правду?
Почти целует. Прижимает к стене. Нависает опасно.
— А с чего вдруг ты поверил этой нелепости? Инна пошутила, — усмехаюсь я.
— Беременна или нет?! Я ведь узнаю.
Мурашки бегут по коже от его обещания. Но я не собираюсь сдаваться, ведь от этого зависит моя дальнейшая жизнь. И поэтому нужно найти, кто любовница.
Циничная и неуязвимая Марина, уверенная, что все мужчины либо слабаки, либо агрессоры, попадает в травматологию после рук последнего.
Ее лечащий врач Тарас Сергеевич – воплощение всего, во что она перестала верить: сильный, умный, принципиальный и по-настоящему мужественный, только она не видит этого, а он, возмущенный ее поведением, помимо основного диагноза ставит побочный: стерва обыкновенная.
Их ежедневные столкновения в больничных стенах становятся полем боя, где Марине и Тарасу предстоит либо пересмотреть первое впечатление, либо смириться с существованием друг друга до выписки.
Ее лечащий врач Тарас Сергеевич – воплощение всего, во что она перестала верить: сильный, умный, принципиальный и по-настоящему мужественный, только она не видит этого, а он, возмущенный ее поведением, помимо основного диагноза ставит побочный: стерва обыкновенная.
Их ежедневные столкновения в больничных стенах становятся полем боя, где Марине и Тарасу предстоит либо пересмотреть первое впечатление, либо смириться с существованием друг друга до выписки.
— Мы не будем тебя заставлять. — Марк провел пальцем по моей ключице, отчего по коже побежали мурашки. — Но если ты хочешь…
— Я… я не знаю… — пробормотала я, чувствуя, как сопротивление тает под их напором.
— Тогда просто скажи «нет» — Лео прижал губы к моему уху, слегка прикусив мочку.
Марк приподнял моё лицо за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. Я задыхалась, чувствуя одновременно страх, стыд и желание, которое уже пульсировало где то глубоко внизу живота.
— Или… скажи «да».
Я еще могла сбежать, еще могла сделать выбор в пользу одного… но почему то не сделала этого, а закрыла глаза… и выдохнула:
— Да.
— Я… я не знаю… — пробормотала я, чувствуя, как сопротивление тает под их напором.
— Тогда просто скажи «нет» — Лео прижал губы к моему уху, слегка прикусив мочку.
Марк приподнял моё лицо за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. Я задыхалась, чувствуя одновременно страх, стыд и желание, которое уже пульсировало где то глубоко внизу живота.
— Или… скажи «да».
Я еще могла сбежать, еще могла сделать выбор в пользу одного… но почему то не сделала этого, а закрыла глаза… и выдохнула:
— Да.
— Я все видела. — Я смотрю мужу в глаза.
Секунду он молчит, окидывая меня оценивающим взглядом, а потом пожимает плечами.
— И что?
— Как что? — Не верю своим ушам. — Ты изменяешь мне с девчонкой, которая годится тебе в дочери.
— Не устраивай сцену, — холодно произносит он. — У нас гости.
— Гости? — Мой голос срывается на крик. — А когда ты целовался с ней в кабинете, ты думал о гостях?
Разговоры за столом стихают, и все оборачиваются.
На лице мужа появляется холодное, почти враждебное выражение.
— Хорошо, — произносит он громко, чтобы все слышали. — Поговорим откровенно.
Он поворачивается к гостям.
— Дорогие друзья, раз уж так получилось... Я хотел сказать это позже, но обстоятельства вынуждают. Я принял решение развестись.
ОДНОТОМНИК! СЧАСТЛИВЫЙ ФИНАЛ!
Секунду он молчит, окидывая меня оценивающим взглядом, а потом пожимает плечами.
— И что?
— Как что? — Не верю своим ушам. — Ты изменяешь мне с девчонкой, которая годится тебе в дочери.
— Не устраивай сцену, — холодно произносит он. — У нас гости.
— Гости? — Мой голос срывается на крик. — А когда ты целовался с ней в кабинете, ты думал о гостях?
Разговоры за столом стихают, и все оборачиваются.
На лице мужа появляется холодное, почти враждебное выражение.
— Хорошо, — произносит он громко, чтобы все слышали. — Поговорим откровенно.
Он поворачивается к гостям.
— Дорогие друзья, раз уж так получилось... Я хотел сказать это позже, но обстоятельства вынуждают. Я принял решение развестись.
ОДНОТОМНИК! СЧАСТЛИВЫЙ ФИНАЛ!
Выберите полку для книги