Книги по тегу «после развода»: ""

Муж уходит вечером помогать моей младшей сестре.

Через сорок минут Ася случайно присылает сообщение мне вместо него:

«Если спросит, скажу, что ты у меня до одиннадцати. Потом сам придумай, почему уехал раньше».

Одной ошибки в адресате хватает, чтобы двадцать два года моего брака начали рассыпаться на факты.

У Владлена другая женщина.

Но самое страшное для меня не это.

Моя сестра знала.

Она давала ему алиби. Подтверждала его ложь. Придумывала причины, по которым я сама просила мужа ехать «помогать Асе».

А потом я узнаю, что некоторые из этих причин сестра создавала специально.

И теперь мне предстоит выяснить не только сколько раз муж мне изменял.

Я хочу знать другое:

сколько раз родная сестра смотрела мне в глаза, просила о помощи — и точно знала, куда на самом деле поедет мой муж.

Бывший пришёл ко мне за свадебным букетом.
Для своей невесты.
Два года назад я училась жить без него. А теперь должна спокойно обсуждать кремовые розы, стоимость композиции и платье женщины, которая скоро станет его женой.
Я думала, самым сложным будет не сорваться.
Оказалось — понять, почему рядом с ним снова хочется быть удобной. И заметить мужчину, рядом с которым ничего доказывать не нужно.

Они встретились на базе отдыха в начале сентября.

Станислав стоял на пирсе с удочкой в руках, не обращая ни на кого внимания.

Евгения — взрослая, ответственная мать, серьезный главбух — вдруг прыгнула в пруд и закричала: «Помогите! Тону!».

Он поверил. Поплыл. Вытащил. И понял, что она — актриса.

У них был один вечер. Одна совместная ночь. И одно утро, когда одного из них не оказалось в постели...

Из кабинета мужа доносится игривый женский голос и смех.

Грудь разъедает едкое чувство. Слабая надежда, что это слуги сошли с ума и устроили там свои игрища, тонет в этой ядовитой кислоте.

Прежде, чем я успеваю войти, слышится страстный шёпот, а затем звук, от которого пылающую грудь стискивает болью. Раскатистый довольный смешок. Моего мужа, Фрейгана Кардара. Моего дракона.

— Конечно, — отвечает он расслабленно, словно могучий сытый зверь. — Можешь даже подержать его в руках. Пусть перстень передаёт силу нашему сыну.

***

Муж привёл в дом другую. Мне приказано проглотить обиду и делать вид, что ничего не происходит. Ну уж нет! Я себя не в Бездне нашла. Прощай, дракон, и не надо меня преследовать — я больше не твоя

Однотомник, ХЭ.

На двадцатилетие дочери мой муж подарил ей квартиру.

Точнее, половину.

В документах рядом с именем Киры стояло имя Степана — человека, которого восемь лет вся наша семья знала как крестника Глеба.

— Степан не мой крестник.
— Тогда кто?
— Мой сын.

Глеб уверяет, что я знала правду с самого начала. Степан уверен в том же. Но его переписка с отцом показывает другое: восемь лет мой муж прикрывался моим именем, объясняя сыну, почему тот должен оставаться для нашей семьи чужим.

А потом выясняется, что тайный сын — далеко не единственная часть жизни Глеба, о которой мне забыли рассказать.

В сорок четыре года мне придется разделить двадцать два года брака, дом, бизнес, деньги и прошлое, которое оказалось совсем не таким, каким я его помнила.

Но главное — впервые перестать позволять другим решать, что для меня лучше.

Даже если для этого придется начать жизнь заново.

После предательства мужа Кира приходит на закрытую вечеринку, чтобы впервые за десять лет почувствовать себя свободной. Там ее замечают двое братьев-близнецов, готовых показать ей мир желаний без правил и запретов.

— Здесь неправильная дата.

— Все правильно.

Муж кладет передо мной соглашение о разводе.

По его версии, последние шесть лет мы уже не были семьей.

Есть только одна проблема: я об этом не знала.

Мы жили вместе. Растили детей. Строили планы. Отмечали годовщины. А теперь Феликсу нужно, чтобы я собственной подписью стерла шесть лет нашего брака.

Причина проста.

Пять лет назад другая женщина родила ему близнецов.

Если я соглашусь с его версией прошлого, муж получит удобный развод, выгодный раздел имущества и красивую историю для новой семьи.

За мою подпись он готов хорошо заплатить.

Вот только Феликс ошибся в одном.

Он решил, что цену можно назначить всему.

Даже шести годам моей жизни.

— Мам, смотри, это я!

Я поднимаю глаза — и вижу своего десятилетнего сына на огромном экране. В первом выпуске нового проекта моего бывшего мужа.

О съемках которого мне никто не сказал.

Четыре года назад я ушла от Германа Лавровского не из-за измены. Я просто устала от мужчины, который всегда знает, как будет лучше, и успевает принять правильное решение раньше, чем ты понимаешь, чего хочешь сама.

Теперь он снова решил за нас.

Чтобы защитить сына, я соглашаюсь монтировать их выпуск. И в сыром материале замечаю то, чего не видит больше никто: перед каждым важным ответом Платон смотрит на отца, словно проверяет, каким должен быть, чтобы папа остался доволен.

Это должен был быть фильм об отце и сыне.

Но чем глубже я погружаюсь в материал, тем яснее понимаю: Герману придется научиться слышать чужое «нет».

А мне — решить, способен ли человек, от которого я однажды ушла, стать мужчиной, к которому захочется вернуться.

За девять минут до нашей серебряной свадьбы муж говорит мне:

— У меня другая женщина.

Восемь месяцев измены. Двадцать пять лет брака. Восемьдесят гостей уже ждут нас в зале, а Всеволод предлагает закончить праздник так, будто ничего не произошло.

А потом происходит техническая ошибка.

На большом экране появляется наша запись, и весь зал слышит главное:

— Улыбнись, жена. Нас снимают.

К утру видео уже смотрят тысячи людей. Муж пытается сохранить репутацию, любовница приходит ко мне с собственной версией нашего развода, а дочь винит себя в том, чего не могла предотвратить.

Мне сорок шесть. У меня своя мастерская, работа, взрослая дочь и жизнь, которую я не собираюсь превращать в публичное оправдание перед чужими людьми.

Я точно знаю одно: простить можно многое.

Вернуться — совсем другое.

А мужчина с камерой, случайно оказавшийся рядом в худший вечер моей семейной жизни, еще появится в кадре. Только теперь решать, что можно снимать, буду я.

В нашу двадцать первую годовщину муж попросил меня не приезжать к нему раньше семи.

Я приехала раньше.

И увидела в его рабочем календаре две фамилии, два времени и короткую пометку: «Не пересекать».

Инна Белецкая руководила аппаратом моего мужа. Годами она выбирала для меня подарки, бронировала наши рестораны, организовывала поездки и цветы на годовщину.

А последние четырнадцать месяцев была его любовницей.

Но измена оказалась не самым страшным.

Знали сотрудники. Приемная. Помощники. Люди, которые предупреждали Инну о моих приездах, меняли гостиницы, прикрывали поздние встречи и заранее знали, какую версию рассказать жене начальника.

Все знали.

Кроме меня.

Теперь муж уверен, что двадцать один год брака нельзя перечеркнуть одной «ошибкой».

Только дело давно уже не в одной женщине и не в одной измене.

Дело в жизни, которую для меня годами редактировали другие.