Книги по тегу «предательство»: ""
Элину Вальтер выдали замуж по приказу короны. Не ради любви. Не ради ее будущего. И даже не ради мира. Ее брак с лордом Кайраном Арденом, наследником могущественного драконьего дома, с самого начала был сделкой, в которой у нее не было ни права выбора, ни права голоса.
Для драконьего дома она всего лишь удобная невеста. Для короны — пешка в опасной политической игре. А для собственного мужа — женщина, которую он обязан принять, но не обязан любить.
Холодный взгляд Кайрана, чужие стены, презрение нового дома и тень женщины, которая, кажется, была в его жизни до нее, быстро дают Элине понять: в этом браке ее никто не ждал. Но настоящая правда оказывается страшнее. Очень скоро она узнает, что стала женой драконьего лорда не случайно. За красивыми клятвами скрывается древний расчет, а в ее крови таится сила, за которую многие готовы предать, уничтожить и даже убить.
Для драконьего дома она всего лишь удобная невеста. Для короны — пешка в опасной политической игре. А для собственного мужа — женщина, которую он обязан принять, но не обязан любить.
Холодный взгляд Кайрана, чужие стены, презрение нового дома и тень женщины, которая, кажется, была в его жизни до нее, быстро дают Элине понять: в этом браке ее никто не ждал. Но настоящая правда оказывается страшнее. Очень скоро она узнает, что стала женой драконьего лорда не случайно. За красивыми клятвами скрывается древний расчет, а в ее крови таится сила, за которую многие готовы предать, уничтожить и даже убить.
Я закрываю дверь.
Не громко – тихо, аккуратно, как закрывают то, что уже не нужно будет открывать прежним способом.
Паша сидит за компьютером, на экране – фото с вчерашней свадьбы, чужие счастливые лица. Он поднимает взгляд – привычно, спокойно, как поднимают взгляд на человека, которого не ждут с плохими новостями. На меня. На свою жену.
Сажусь напротив.
***
– Паша, – Я знаю об Ире, – говорю я ровно.
Пауза.
Долгая. Такая долгая, что я слышу музыку из Дашиной комнаты через стену – что-то ритмичное, ей не слышно нас.
Смотрю на него.
Вижу, как меняется его лицо – медленно, слой за слоем, как проявляется фотография. Сначала непонимание – секунда. Потом шок – ещё секунда. Потом что-то, от чего у меня останавливается дыхание.
Облегчение.
Он открывает рот.
Я жду.
Не громко – тихо, аккуратно, как закрывают то, что уже не нужно будет открывать прежним способом.
Паша сидит за компьютером, на экране – фото с вчерашней свадьбы, чужие счастливые лица. Он поднимает взгляд – привычно, спокойно, как поднимают взгляд на человека, которого не ждут с плохими новостями. На меня. На свою жену.
Сажусь напротив.
***
– Паша, – Я знаю об Ире, – говорю я ровно.
Пауза.
Долгая. Такая долгая, что я слышу музыку из Дашиной комнаты через стену – что-то ритмичное, ей не слышно нас.
Смотрю на него.
Вижу, как меняется его лицо – медленно, слой за слоем, как проявляется фотография. Сначала непонимание – секунда. Потом шок – ещё секунда. Потом что-то, от чего у меня останавливается дыхание.
Облегчение.
Он открывает рот.
Я жду.
Полина и Ярослав были счастливы три года, пока его мать не разрушила их брак, подсунув сыну первую любовь. Униженная и преданная, беременная Полина уходит одна, а Ярослав женится на другой, и жестоко ошибается. Пять лет спустя он узнаёт, что у него есть сын, и он готов на всё, чтобы вернуть ту, которую потерял по собственной глупости. Но можно ли простить предательство и поверить в любовь второй раз?
Роман о праве на ошибку и силе прощения. Для тех, кто знает, что настоящая любовь не умирает, она ждёт.
Все события, имена вымышлены, все совпадения случайны.
Роман о праве на ошибку и силе прощения. Для тех, кто знает, что настоящая любовь не умирает, она ждёт.
Все события, имена вымышлены, все совпадения случайны.
Я всегда мечтала стать матерью. После двух неудачных ЭКО надежда на собственного ребенка почти угасла, и мы с мужем решились на смелый шаг — стать приемными родителями.
Вместе с малышкой в наш дом постучалось горе, готовя для меня все новые и новые испытания.
— Лиза, я ухожу от тебя! Я устал врать, скрывать! У меня есть другая женщина! — он повернулся к родителям. — И не надо меня осуждать! Вы хоть раз воспитывали чужого больного ребенка?
— Ксюша абсолютно здорова! — во мне включилась защитная реакция и проснулась гордость. — Уходи! Раз тебе смогут родить! А я не могу!
Вместе с малышкой в наш дом постучалось горе, готовя для меня все новые и новые испытания.
— Лиза, я ухожу от тебя! Я устал врать, скрывать! У меня есть другая женщина! — он повернулся к родителям. — И не надо меня осуждать! Вы хоть раз воспитывали чужого больного ребенка?
— Ксюша абсолютно здорова! — во мне включилась защитная реакция и проснулась гордость. — Уходи! Раз тебе смогут родить! А я не могу!
- Вот, - после маленькой подводки, подталкиваю документы, - Взгляните, Виктор Андреевич. Ровно половина фирмы бывшего, по бумагам, моя.
- Ну и? - сфинкс оживил бровь, намекая, что слишком занят.
- Ну и всё. Хотите, эта половина – Ваша? Многого не запрошу.
- Что входит в «немного»?
- Чистый пустяк. Маленькая услуга. Притворитесь моим любовником. Только со времён моего замужества. От Вас требуется пару раз вывести меня в свет... Ну, и, на эти пару раз, купите мне платья.
- Маленькая месть брошенной женщины? Понимаю.
- Почему маленькая? Или Вы намереваетесь просто наблюдать, как функционирует фирма? Всё равно, Вы будете творить всё, что Бог на душу положит. Я даже приветствую радикальность. Так что? Берёте?
- Подумать надо.
Во дурак! Чего тут думать? В руки плывёт половина конкурирующей фирмы! Причём, бесплатно, и даритель приветствует радикальность!
Во, коз-з-зёл! Ему изображать любовника противно!
Что и требовалось доказать! ВСЕ мужики – козлы!
- Ну и? - сфинкс оживил бровь, намекая, что слишком занят.
- Ну и всё. Хотите, эта половина – Ваша? Многого не запрошу.
- Что входит в «немного»?
- Чистый пустяк. Маленькая услуга. Притворитесь моим любовником. Только со времён моего замужества. От Вас требуется пару раз вывести меня в свет... Ну, и, на эти пару раз, купите мне платья.
- Маленькая месть брошенной женщины? Понимаю.
- Почему маленькая? Или Вы намереваетесь просто наблюдать, как функционирует фирма? Всё равно, Вы будете творить всё, что Бог на душу положит. Я даже приветствую радикальность. Так что? Берёте?
- Подумать надо.
Во дурак! Чего тут думать? В руки плывёт половина конкурирующей фирмы! Причём, бесплатно, и даритель приветствует радикальность!
Во, коз-з-зёл! Ему изображать любовника противно!
Что и требовалось доказать! ВСЕ мужики – козлы!
Мы с мужем — врачи. Работали в одной больнице, жили как все. Я была уверена, что у нас всё нормально.
Пока однажды не зашла в кабинет и не увидела её.
— Ты кто? — спросила я.
— А вы, значит, его жена.
Дверь за спиной открывается. Муж выходит, видит нас — и всё становится ясно.
Один кабинет, одна больница, один муж на двоих. После этого уже ничего не спрячешь.
Пока однажды не зашла в кабинет и не увидела её.
— Ты кто? — спросила я.
— А вы, значит, его жена.
Дверь за спиной открывается. Муж выходит, видит нас — и всё становится ясно.
Один кабинет, одна больница, один муж на двоих. После этого уже ничего не спрячешь.
– Мне надоело ждать, – сказала Жанна, обращаясь к моему мужу. – Я устала быть в тени, понимаешь?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Тише ты, – резко ответил Гриша. – Ты вообще соображаешь? Нас могут услышать.
– И что? – она усмехнулась. – Твои родители и так всё знают о нас.
У меня на секунду перехватило дыхание. В этот момент у меня будто что-то внутри оборвалось.
– Я не могу сейчас всё разрушить, – сказал Гриша, уже тише.
– А я могу так? – резко ответила она. – Я должна ещё сколько ждать?
– Фирма оформлена на неё. – ответил ей мой муж. – Пока я не перепишу всё на себя, никакого развода не будет. Это же очевидно.
– Больше года, Гриш, – тихо, но срываясь, сказала она. – Я больше года твоя любовница. И ничего большего…
Сквозь боль от предательства, я почувствовала еще кое-что… В этот момент я уже знала, что сделаю. И он пожалеет! Они пожалеют.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Тише ты, – резко ответил Гриша. – Ты вообще соображаешь? Нас могут услышать.
– И что? – она усмехнулась. – Твои родители и так всё знают о нас.
У меня на секунду перехватило дыхание. В этот момент у меня будто что-то внутри оборвалось.
– Я не могу сейчас всё разрушить, – сказал Гриша, уже тише.
– А я могу так? – резко ответила она. – Я должна ещё сколько ждать?
– Фирма оформлена на неё. – ответил ей мой муж. – Пока я не перепишу всё на себя, никакого развода не будет. Это же очевидно.
– Больше года, Гриш, – тихо, но срываясь, сказала она. – Я больше года твоя любовница. И ничего большего…
Сквозь боль от предательства, я почувствовала еще кое-что… В этот момент я уже знала, что сделаю. И он пожалеет! Они пожалеют.
Я думала, у нас семья. Любовь. Будущее. Пока в один вечер не узнала, что у моего мужа давно другая жизнь… и другая женщина.
Он предал меня. Унизил. Разбил всё, во что я верила.
Когда боль становится невыносимой, остаётся только одно — уйти. Не оглядываясь. Не слушая лживых оправданий. Не веря, что предатель способен измениться.
Я начала жизнь заново. Без него. Без прошлого. Без права на слабость.
И именно тогда рядом появился мужчина, рядом с которым я впервые почувствовала себя не удобной, не запасной, не сломанной — а желанной. Сильной. Настоящей.
Вот только бывший муж вдруг решил, что не готов меня отпустить.
Слишком поздно он понял, кого потерял.
Слишком поздно захотел вернуть ту, которую сам уничтожил.
Но есть чувства, которые можно воскресить.
И есть предательство, после которого остаётся только сказать:
Не прощу. Не вернусь. Не твоя.
Он предал меня. Унизил. Разбил всё, во что я верила.
Когда боль становится невыносимой, остаётся только одно — уйти. Не оглядываясь. Не слушая лживых оправданий. Не веря, что предатель способен измениться.
Я начала жизнь заново. Без него. Без прошлого. Без права на слабость.
И именно тогда рядом появился мужчина, рядом с которым я впервые почувствовала себя не удобной, не запасной, не сломанной — а желанной. Сильной. Настоящей.
Вот только бывший муж вдруг решил, что не готов меня отпустить.
Слишком поздно он понял, кого потерял.
Слишком поздно захотел вернуть ту, которую сам уничтожил.
Но есть чувства, которые можно воскресить.
И есть предательство, после которого остаётся только сказать:
Не прощу. Не вернусь. Не твоя.
Захожу в номер. На полу — одежда: короткое платье, кружевной топ, мужская рубашка. Делаю шаг. И запах бьёт в нос. Мои духи. Те, что он подарил мне вчера.
Ещё шаг.
На кровати — она.
Я цепенею.
Он поднимает голову. В его глазах — ярость.
— Ты? Какого чёрта ты здесь делаешь?
Ещё шаг.
На кровати — она.
Я цепенею.
Он поднимает голову. В его глазах — ярость.
— Ты? Какого чёрта ты здесь делаешь?
⭐САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ⭐
⭐ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА⭐
— Оля... Оля, я сейчас пришлю видео. Я пришла на смену, и... я не знаю, как это сказать... Просто смотри.
Следом прилетает файл.
Озеро кажется нереально прохладным, в кадре появляется роскошный дом из сруба.
А потом… я вижу его.
Антон.
Мой муж, который 3 дня назад уходил из дома, тяжело опираясь на трость и морщась от каждого шага, сейчас стоит на террасе этого дома.
Он… почти не хромает! Он выглядит так, словно никогда не знал боли в раздробленной после аварии ноге.
Антон улыбается — широкой, искренней улыбкой, протягивает руку, и в кадр впархивает девушка.
Совсем молодая, лет двадцати восьми, в легком белом сарафане. Антон подхватывает ее за талию, притягивает к себе и впивается в губы долгим, жадным, бесстыдным поцелуем.
Его массажистка. Которая занималась с ним после аварии.
На какие деньги он повез ее туда?
Откуда у "безработного инвалида" средства на отдых за 70 тысяч?
Очень скоро я узнаю этот и другие страшные се
⭐ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА⭐
— Оля... Оля, я сейчас пришлю видео. Я пришла на смену, и... я не знаю, как это сказать... Просто смотри.
Следом прилетает файл.
Озеро кажется нереально прохладным, в кадре появляется роскошный дом из сруба.
А потом… я вижу его.
Антон.
Мой муж, который 3 дня назад уходил из дома, тяжело опираясь на трость и морщась от каждого шага, сейчас стоит на террасе этого дома.
Он… почти не хромает! Он выглядит так, словно никогда не знал боли в раздробленной после аварии ноге.
Антон улыбается — широкой, искренней улыбкой, протягивает руку, и в кадр впархивает девушка.
Совсем молодая, лет двадцати восьми, в легком белом сарафане. Антон подхватывает ее за талию, притягивает к себе и впивается в губы долгим, жадным, бесстыдным поцелуем.
Его массажистка. Которая занималась с ним после аварии.
На какие деньги он повез ее туда?
Откуда у "безработного инвалида" средства на отдых за 70 тысяч?
Очень скоро я узнаю этот и другие страшные се
Выберите полку для книги