Подборка книг по тегу: "преодоление трудностей"
Принцесса ледяного леса Амариэль десятилетиями томилась в плену жестокого завоевателя Рована Многоликого. Она потеряла дом, семью, веру в справедливость и надежду на спасение. Неожиданно все изменилось. Некий таинственный господин выкупил девушку у Рована. Новый хозяин предложил принцессе свободу в обмен на небольшую услугу ─ участие в олимпийских играх. Но нужна ему была, как оказалось, вовсе не победа в соревнованиях…
— Лиля? Ты? В моей спальне? С моим мужем?
— Тая… не надо так… я всё объясню…
— А как надо, если ты спишь с моим мужем?
Игорь смотрит прямо, нагло:
— Да, я изменяю тебе. И давно. Прими это.
Подруга отворачивается. Муж давит на меня глазами. А я сжимаю в руке тест на беременность, о котором никто из них не знает.
Они предали меня под моим же боком. Но главное слово — за мной. Развод.
И моя тайна, которая всё перевернёт.
— Тая… не надо так… я всё объясню…
— А как надо, если ты спишь с моим мужем?
Игорь смотрит прямо, нагло:
— Да, я изменяю тебе. И давно. Прими это.
Подруга отворачивается. Муж давит на меня глазами. А я сжимаю в руке тест на беременность, о котором никто из них не знает.
Они предали меня под моим же боком. Но главное слово — за мной. Развод.
И моя тайна, которая всё перевернёт.
— Антон, а что она делает в нашей спальне?
— Лер, ты всё не так поняла.
— Серьёзно? А твоя рубашка на ней — это тоже я «не так поняла»?
— Брось. Это шутка…
Накануне Нового года я застала мужа с той, кому доверяла. Смятая постель, вино, его рубашка на ней — всё сказало за них.
Я забрала дочь и уехала к матери, потому что оставаться с предателем — хуже, чем начинать жизнь с нуля. Но бывший не желает отпускать. Давит, угрожает, давит снова.
Считает, что имеет право на меня и ребёнка. Только назад дороги нет.
Теперь мне нужно одно — удержаться на ногах и защитить ребёнка от человека, который привык давить. И впереди то, к чему я точно не была готова: в деревне меня ждут такие откровения, решения и столкновения, которые перевернут всё — и заставят сделать серьезный выбор.
— Лер, ты всё не так поняла.
— Серьёзно? А твоя рубашка на ней — это тоже я «не так поняла»?
— Брось. Это шутка…
Накануне Нового года я застала мужа с той, кому доверяла. Смятая постель, вино, его рубашка на ней — всё сказало за них.
Я забрала дочь и уехала к матери, потому что оставаться с предателем — хуже, чем начинать жизнь с нуля. Но бывший не желает отпускать. Давит, угрожает, давит снова.
Считает, что имеет право на меня и ребёнка. Только назад дороги нет.
Теперь мне нужно одно — удержаться на ногах и защитить ребёнка от человека, который привык давить. И впереди то, к чему я точно не была готова: в деревне меня ждут такие откровения, решения и столкновения, которые перевернут всё — и заставят сделать серьезный выбор.
- Это моя дочь?! - произносит бывший, глядя на малышку.
- Не..нет! Она не твоя! - стараюсь говорить твердо, но голос все равно предательски дрожит.
- Не ври мне, Софья! Если я узнаю, что она моя, и ты это скрыла... ты пожалеешь!
Я девять месяцев убеждала себя, что вычеркнула из жизни человека, который разрушил мое доверие, не сказав о том, что у него уже есть семья.
Я сбежала, сохранив маленькую жизнь под сердцем. Родила дочь. Построила свое тихое счастье вдали от обмана. Но судьба решила иначе...
Одна случайная встреча, и мой хрупкий мир снова рушится. Потому что он знает правду, и это то, чего я боялась больше всего...
И теперь он не собирается отпускать ни нашего ребенка, ни меня...
- Не..нет! Она не твоя! - стараюсь говорить твердо, но голос все равно предательски дрожит.
- Не ври мне, Софья! Если я узнаю, что она моя, и ты это скрыла... ты пожалеешь!
Я девять месяцев убеждала себя, что вычеркнула из жизни человека, который разрушил мое доверие, не сказав о том, что у него уже есть семья.
Я сбежала, сохранив маленькую жизнь под сердцем. Родила дочь. Построила свое тихое счастье вдали от обмана. Но судьба решила иначе...
Одна случайная встреча, и мой хрупкий мир снова рушится. Потому что он знает правду, и это то, чего я боялась больше всего...
И теперь он не собирается отпускать ни нашего ребенка, ни меня...
— Ты серьёзно? Ты привёл её в наш дом?
— Не устраивай сцен, Марина. Так удобнее.
— Тогда уходи. И не возвращайся.
Я думала, мой брак держится на доверии. Оказалось — на лжи, измене и холодном расчёте.
Муж был уверен: я стерплю. Ради ребёнка. Ради денег. Ради привычки. Но в тот день я сказала главное слово — хватит.
— Не устраивай сцен, Марина. Так удобнее.
— Тогда уходи. И не возвращайся.
Я думала, мой брак держится на доверии. Оказалось — на лжи, измене и холодном расчёте.
Муж был уверен: я стерплю. Ради ребёнка. Ради денег. Ради привычки. Но в тот день я сказала главное слово — хватит.
— Сколько можно врать?
— Ты опять начинаешь…
— Нет. Я просто всё поняла.
Я не ловила мужа за руку. Я просто увидела, как он перестал быть моим. Тишина в доме. Чужие сообщения. Холодный взгляд. И ощущение, что меня медленно стирают из собственной жизни.
У нас есть ребёнок. И я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Он ещё думает, что всё обойдётся. Пытается усидеть на двух стульях. А я уже знаю — прежней жизни больше нет, потому что я приняла решение.
— Ты опять начинаешь…
— Нет. Я просто всё поняла.
Я не ловила мужа за руку. Я просто увидела, как он перестал быть моим. Тишина в доме. Чужие сообщения. Холодный взгляд. И ощущение, что меня медленно стирают из собственной жизни.
У нас есть ребёнок. И я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Он ещё думает, что всё обойдётся. Пытается усидеть на двух стульях. А я уже знаю — прежней жизни больше нет, потому что я приняла решение.
— У тебя есть другая?
— Не другая. У меня семья.
Мой муж жил на два дома. Со мной — привычка, быт и общий сын. Там — женщина, ребёнок и жизнь «про запас».
Я не закатывала истерик. Я вышла из его игры.
Потом последовали разоблачения, жёсткие разговоры, ревность, угрозы — и развод, после которого он понял: запасных вариантов больше нет.
— Не другая. У меня семья.
Мой муж жил на два дома. Со мной — привычка, быт и общий сын. Там — женщина, ребёнок и жизнь «про запас».
Я не закатывала истерик. Я вышла из его игры.
Потом последовали разоблачения, жёсткие разговоры, ревность, угрозы — и развод, после которого он понял: запасных вариантов больше нет.
— У тебя любовница?
— Давай после Нового года…
— Отличная идея, — вмешивается свекровь. — А лучше — после развода.
Я нарезаю салаты, жду гостей и даже не догадываюсь, что муж решил встретить Новый год сразу в нескольких ролях. Муж. Любовник. Врунишка года.
Подруги на кухне шепчутся, муж путается в показаниях, а свекровь внезапно оказывается единственным человеком с холодной головой и острым языком.
— Все не так! Это ошибка!
— Нет, сынок, — усмехается она. — Это подлость. И за подлость нужно платить.
Новый год пошёл не по плану. С изменой, семейными разборками и моментом, когда я поняла: назад как было, точно не вернусь.
— Давай после Нового года…
— Отличная идея, — вмешивается свекровь. — А лучше — после развода.
Я нарезаю салаты, жду гостей и даже не догадываюсь, что муж решил встретить Новый год сразу в нескольких ролях. Муж. Любовник. Врунишка года.
Подруги на кухне шепчутся, муж путается в показаниях, а свекровь внезапно оказывается единственным человеком с холодной головой и острым языком.
— Все не так! Это ошибка!
— Нет, сынок, — усмехается она. — Это подлость. И за подлость нужно платить.
Новый год пошёл не по плану. С изменой, семейными разборками и моментом, когда я поняла: назад как было, точно не вернусь.
— Ты серьёзно считаешь, что я это придумала?
— Конечно. Ты устала. У тебя фантазии.
Я вернулась с дежурства первого января и сразу поняла — в квартире был кто-то ещё. Чужая мелочь в ванной, запах, не мой. Муж смеялся, смотрел в глаза и уверял, что мне кажется.
Я почти поверила. Пока не поехала за ним.
Он ехал уверенно. Как домой. А следом в тот же подъезд зашла женщина с заметным животом. Оказалось, у моего мужа две жизни. Две женщины. И одна ложь на всех.
Он не собирался разводиться. Он хотел, чтобы я молчала.
Но я — врач. Я умею видеть правду. И если уж резать — то точно и до конца.
— Конечно. Ты устала. У тебя фантазии.
Я вернулась с дежурства первого января и сразу поняла — в квартире был кто-то ещё. Чужая мелочь в ванной, запах, не мой. Муж смеялся, смотрел в глаза и уверял, что мне кажется.
Я почти поверила. Пока не поехала за ним.
Он ехал уверенно. Как домой. А следом в тот же подъезд зашла женщина с заметным животом. Оказалось, у моего мужа две жизни. Две женщины. И одна ложь на всех.
Он не собирался разводиться. Он хотел, чтобы я молчала.
Но я — врач. Я умею видеть правду. И если уж резать — то точно и до конца.
— Он вам кто?
— Он… мой мужчина. Мы живём вместе, — всхлипнула девушка.
А я смотрела на лицо пациента под маской и тихо ответила:
— Интересно. Потому что мне он — муж.
Новый год. Дежурство. Каталка с без сознания лежащим мужчиной.
И момент, когда я узнаю своего мужа — рядом с беременной любовницей, уверенной, что знает его лучше меня.
Боль бьёт в грудь, но я держусь. Плакать будет он — позже. Когда поймёт, что я не прощаю предательство и не держусь за того, кто жил на две семьи.
— Он… мой мужчина. Мы живём вместе, — всхлипнула девушка.
А я смотрела на лицо пациента под маской и тихо ответила:
— Интересно. Потому что мне он — муж.
Новый год. Дежурство. Каталка с без сознания лежащим мужчиной.
И момент, когда я узнаю своего мужа — рядом с беременной любовницей, уверенной, что знает его лучше меня.
Боль бьёт в грудь, но я держусь. Плакать будет он — позже. Когда поймёт, что я не прощаю предательство и не держусь за того, кто жил на две семьи.
Выберите полку для книги