Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""

На лугу, на лугу, на лугу пасутся ко... Нет не кони... На лугу , на лугу, на лугу пасутся ко... Нет не коровы , на лугу...

— Я тебя предупреждал, что со мной играть не стоит? — тянет этот невыносимый гад, подтягивая меня к себе.
Тут бы не свалиться с мотоцикла, на котором я, упираясь поясницей в бензобак, пытаюсь хоть как-то балансировать.
— Отпусти, — шиплю я.
— Нет, — отвечает он так спокойно, что хочется его придушить. —Ты улыбалась ему, а я ведь предупреждал...
— Ты мне никто, Чернов, — выдаю прямо, глядя в его наглые глаза. — Понял? Никто. Я не обязана отчитываться, с кем разговариваю и кому улыбаюсь, ясно?!
— Обязана, булочка... Можешь и дальше повторять, что я тебе никто, но у тебя слегка неверное понимание ситуации. Ты моя и это не обсуждается. Чем быстрее смиришься с неизбежным, тем проще будет нам обоим.

Он тот, о ком в универе говорят с придыханием. Чертов гений, который сделал так, что я привязана к нему на полгода! Он знает мой секрет... если он всплывет, я потеряю все!
Поэтому я принимаю правила игры, но в какой-то момент все выходит из под контроля и противиться этому НЕВОЗМОЖНО!

Он мой приёмный дедушка. И я по уши в него влюблена. От его проникновенного взгляда я столбенею и начинаю заикаться. Если бы он только знал, как я мечтаю о его поцелуях. Но, увы, я для него сопливая девчонка, которую он не перестанет ругать. Эта одержимость меня доконает. Он стал моим воздухом, моей несбыточной мечтой. Я скоро сойду с ума от этой любви. Ведь она медленно меня отравляет.

А потом случилось то, чего они оба боялись.
Сначала — треск. Тонкий, хрустальный, почти музыкальный. Потом — короткий вскрик, и веревка рванулась вперед с такой силой, что Яну сбило с ног и поволокло по снегу.
— Срыв! — успела крикнуть она, вбивая ледоруб.
Лезвие вошло в лед, ее дернуло, протащило еще полметра — и остановило. Веревка натянулась как струна.
Впереди, там, где только что был Марат, зияла черная пасть трещины.
— Марат! — крикнула она в пустоту.
Тишина.
— Марат, твою мать, ответь!
Тишина.
У нее внутри все оборвалось. Холодный ужас — не тот, что бывает от страха, а тот, от которого немеют руки и останавливается время, — затопил сознание. «Он в трещине. Он сорвался. Он…»

Все символично! Он и она из разных миров, которые не должны были пересечься, но так случилось... 1588 год. Он - шотландец до мозга костей - потерял младшего брата, которого позвали другие берега и восходы, а мама переживает. Она - истинная английская леди, которая не хочет становиться разменной монетой в интригах отца.
Два народа. Два воспитания. Они столкнулись. Он ей нужен. Она ему нет. Что из этого выйдет? Если в Гленнарисе его ждет первая любовь...Любовный треугольник появился сам собой. Риган придется найти ответы на все вопросы, Дориану смириться с предательством и признанием той, которая бесила с самого начала. Добро пожаловать в нашу историю.

Он суровый сибирский босс, у которого проблемы. Она бухгалтер, которая может решить его проблемы. Они смотреть друг на друга не могут, но всё решит лето, сибирский праздник и теплица.
🌲💚🌲💚🌲💚🌲💚🌲💚🌲💚
- Иду я как-то с работу, смотрю - у мусора окна стоят. Новенькие, целые. Отлично на парник подойдут, думаю! И хвать их. А тут мужик, бежит, борода дыбом, орёт - тётка, верни мои окна!
"Тётка"! Ничего себе наглëж!

– Еду я по району, зад в мыле, ищу, куда мой работник дурак окна экстра-класса выкинул. И вижу – да вот же они, у помойки! А какая-то тётка их хвать и кверху попой потащила!
– Верни мои окна! – ору.
Окна мои потащила! Во наглëж!

Я думала, что худшее позади. Сбежала от навязанного брака. Случайно встретила… незнакомца в баре. Провела ночь без имён и последствий.
Только последствия всё-таки пришли.
Незнакомец оказался соседом. Сосед — женихом. А жених — человеком, который не умеет отпускать то, что считает своим.
Руслан не угрожает и не давит. Вроде как… просто появляется везде, знает всё, и смотрит так, будто уже решил всё и за всех. Каждая встреча заканчивается ссорой. Каждая ссора — на грани. Каждый раз я говорю себе, что уйду.
И не ухожу.
Всё равно МОЯ! И это не угроза.
Это приговор!

— Скажи мне одну вещь, — он стоял на пороге моего дома. Дождь стучал по крыше. — Почему ты не сказала мне?
— А ты бы поверил? — я смотрела ему в глаза. — Ты бы поверил, что у тебя есть дочери, если бы я позвонила тебе после того, как застала тебя в постели с другой?
Он молчал. Провёл рукой по лицу.
— Я не изменял тебе. Клянусь. Я не помню той ночи. Вообще ничего не помню из той ночи.
Он шагнул ближе. Я не отступила.
— Позволь мне тебе показать, — сказал он. — Позволь мне остаться. Всего на несколько дней. Я докажу тебе, что изменился. Что не уйду. Что могу быть им отцом.
Я смотрела в его глаза и не знала, верить ему или нет. В них была боль и надежда.
А за моей спиной стояли две маленькие девочки. Они смотрели на него с обожанием, потому что они уже назвали его героем.

— Т-ты! — смотрю на старшего брата подруги в кабинете гинеколога в ужасе. — Т-ты не можешь! — почти визжу.
Да мой шок в шоке!
— Выдохни, цветик, — красавчик соблазнительно лыбится уголком губы. — Я все могу. И многое практикую, — показушно вырастает прямо передо мной такой огромный, широкоплечий.
— Я требую другого врача! — истерично ору на весь кабинет. На всю больницу.
А Страхов чуть склоняется, самым кончиком носа ведёт по моей скуле, заставляя вздрогнуть, и шепчет на краю моих губ:
— Не переживай, цветик, тебе со мной понравится!

Вода на четвёртой ступеньке. Ветер рвёт подол, ливень хлещет, и платье – ужасное шёлковое платье за двенадцать тысяч – прилипло так, что виден каждый шов кружевного белья. Каждый. И он не скрывает, что видит. Глаза – как у человека, которого сутки не кормили и наконец поставили перед столом.
Ладонь протягивается. Большая. С мозолями. Раскрытая. Ждёт.
Тело предаёт раньше головы.
Моя рука ложится в его. Горячие пальцы смыкаются. В животе – обрыв.
– Бегом.
Лифт на сто сороковой. Двери закрываются.