Книги по тегу «развод»: ""
— Нина, не цепляйся за дом. Я всё равно заберу половину.
— Ты уже забрал деньги и катер. Смотри не подавись. А жить иди к любовнице.
— Вероника будет жить здесь.
— Тогда предупреди её: спальню я не отдам, а тебя — с удовольствием.
Муж уверен, что после двадцати двух лет брака я побоюсь остаться одна. Он ещё не знает, что у моего причала уже появился адмирал — и уходить не торопится.
— Ты уже забрал деньги и катер. Смотри не подавись. А жить иди к любовнице.
— Вероника будет жить здесь.
— Тогда предупреди её: спальню я не отдам, а тебя — с удовольствием.
Муж уверен, что после двадцати двух лет брака я побоюсь остаться одна. Он ещё не знает, что у моего причала уже появился адмирал — и уходить не торопится.
— Лада была ошибкой, Тася.
— Ошибка — выбрать не тот маршрут. А ты годами прокладывал его за моей спиной.
— Ты пожалеешь, что пошла против меня.
— Уже жалею. Что не сделала этого раньше.
Двадцать шесть лет муж считал меня самым надёжным человеком в своей жизни. Видимо, поэтому первым решил обмануть именно меня.
Теперь его любовница требует обещанное, родной брат продаёт верность подороже, а давний враг мужа предлагает мне место рядом с собой.
И я ещё не решила, что опаснее: снова поверить мужчине или впервые поверить себе.
— Ошибка — выбрать не тот маршрут. А ты годами прокладывал его за моей спиной.
— Ты пожалеешь, что пошла против меня.
— Уже жалею. Что не сделала этого раньше.
Двадцать шесть лет муж считал меня самым надёжным человеком в своей жизни. Видимо, поэтому первым решил обмануть именно меня.
Теперь его любовница требует обещанное, родной брат продаёт верность подороже, а давний враг мужа предлагает мне место рядом с собой.
И я ещё не решила, что опаснее: снова поверить мужчине или впервые поверить себе.
Я застала мужа с другой, а он сказал, что я никто. И я почти поверила. Но сосед — военный — показал мне, что значит быть всем. Он не спрашивал разрешения. Он просто взял меня за руку и показал, что значит быть желанной.
Он мой. А я — его. Навсегда.
Он мой. А я — его. Навсегда.
Я переехала в новый город после развода. Ни планов, ни иллюзий — только диплом архитектора и твёрдое правило: больше никогда не связываться с самоуверенными мажорами.
Дамир Ахметов стал моим начальником. Красивый, богатый, привыкший получать всё, что захочет. Он позвал меня на ужин — я отказалась. Прислал цветы — я выбросила. Он не понимал слова «нет». А я не собиралась его учить.
На корпоративе я встретила его отца. Руслан — спокойный, зрелый, с тёплой улыбкой и умением слушать. Мы проговорили весь вечер. Он не пытался впечатлить — он просто был собой. И я впервые после развода почувствовала, что могу снова доверять.
Теперь Дамир в ярости. Он считает, что я предала его. Что я охочусь за деньгами. Что я должна выбрать его.
Но я уже выбрала. И это — не он.
Дамир Ахметов стал моим начальником. Красивый, богатый, привыкший получать всё, что захочет. Он позвал меня на ужин — я отказалась. Прислал цветы — я выбросила. Он не понимал слова «нет». А я не собиралась его учить.
На корпоративе я встретила его отца. Руслан — спокойный, зрелый, с тёплой улыбкой и умением слушать. Мы проговорили весь вечер. Он не пытался впечатлить — он просто был собой. И я впервые после развода почувствовала, что могу снова доверять.
Теперь Дамир в ярости. Он считает, что я предала его. Что я охочусь за деньгами. Что я должна выбрать его.
Но я уже выбрала. И это — не он.
Муж-дракон отказался от меня под аплодисменты всего двора.
Вот только я не та жена, которую он ненавидит. Я очнулась в её теле прямо на сцене — без воспоминаний о преступлении, за которое меня уже осудила вся столица.
В обмен на молчание мне предложили богатое содержание и спокойную жизнь вдали от двора. Я выбрала другое: проклятый театр, где три года назад исчезла сестра герцога.
До сноса здания осталось тридцать дней. В кассе пусто, прежняя труппа разбежалась, а сцена показывает прошлое, которому нельзя доверять.
Чтобы спасти театр и очистить своё имя, мне придётся собрать труппу из тех, кому отказали, поставить спектакль-разоблачение и заставить Ксарвеля Дорнвея сыграть главную роль рядом со мной.
Но что, если ложью оказалась не моя вина, а память всего города?
И что сделает дракон, когда поймёт: жена, которую он публично предал, стала единственной женщиной, которую он больше не готов потерять?
Вот только я не та жена, которую он ненавидит. Я очнулась в её теле прямо на сцене — без воспоминаний о преступлении, за которое меня уже осудила вся столица.
В обмен на молчание мне предложили богатое содержание и спокойную жизнь вдали от двора. Я выбрала другое: проклятый театр, где три года назад исчезла сестра герцога.
До сноса здания осталось тридцать дней. В кассе пусто, прежняя труппа разбежалась, а сцена показывает прошлое, которому нельзя доверять.
Чтобы спасти театр и очистить своё имя, мне придётся собрать труппу из тех, кому отказали, поставить спектакль-разоблачение и заставить Ксарвеля Дорнвея сыграть главную роль рядом со мной.
Но что, если ложью оказалась не моя вина, а память всего города?
И что сделает дракон, когда поймёт: жена, которую он публично предал, стала единственной женщиной, которую он больше не готов потерять?
ОДНОТОМНИК Любовь не архитектура — у неё нет несущих стен по ГОСТу. Алиса узнала это на собственном опыте, когда брак с олигархом рухнул под звуки капающей воды и лжи. Вместо того чтобы рыдать в подушку, она сделала то, что умеет лучше всего: занялась реконструкцией. Сначала себя, потом отношений, потом мужа. Демид Морозов думал, что может купить прощение. Оказалось, любовь — не супермаркет, а стройка на века. Смешно, горько, честно и с верой в то, что даже из руин можно построить дом, где будет тепло.
💚 🤍 💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚 🤍 💚
— Вероятность отцовства — 99,9999%.
Эти цифры убивают быстрее любого приговора.
У моего мужа есть сын.
Семья, о которой я ничего не знала.
И пока я любила его, ждала вечерами и верила каждому слову, он строил другую жизнь.
— Скажи, что это ошибка…
— Не могу.
После этих слов я понимаю: назад дороги нет.
Осталось только узнать, сколько ещё лжи скрывал человек, которого я называла своим мужем.
— Вероятность отцовства — 99,9999%.
Эти цифры убивают быстрее любого приговора.
У моего мужа есть сын.
Семья, о которой я ничего не знала.
И пока я любила его, ждала вечерами и верила каждому слову, он строил другую жизнь.
— Скажи, что это ошибка…
— Не могу.
После этих слов я понимаю: назад дороги нет.
Осталось только узнать, сколько ещё лжи скрывал человек, которого я называла своим мужем.
— Ты пустая, Рит. Бракованная. Кому ты нужна?
Мой муж вышвырнул меня в день развода. За пять лет брака я стала просто функцией, которая дала сбой. Я не могу родить. И этого оказалось достаточно, чтобы меня заменили. В тот же вечер он привел в наш дом новую.
Я думала, что умру. А потом надела алое белье, черное лаковое платье и пошла в самый закрытый клуб города. Мне нужен был кто-то, чтобы забыться. Жестко. Без имен.
Я выбрала самого опасного. Татуировки, звериный взгляд, от которого шарахались даже охранники. Мы не говорили. Это был секс на выживание. Я сбежала под утро, думая, что это конец.
Судьба — та еще садистка. Через месяц зверь из клуба вошел в мою новую жизнь. Дамир Астанов. Дьявол, купивший бизнес моего бывшего. Мой новый босс.
Он прижал меня к стене и прорычал:
«Думала, сбежала? Ты даже не представляешь, во что вляпалась. Теперь ты моя. Я сломаю тебя».
Его ненависть — огонь. Его жестокость лечит меня лучше психологов. Но когда он касается меня, я забываю
Мой муж вышвырнул меня в день развода. За пять лет брака я стала просто функцией, которая дала сбой. Я не могу родить. И этого оказалось достаточно, чтобы меня заменили. В тот же вечер он привел в наш дом новую.
Я думала, что умру. А потом надела алое белье, черное лаковое платье и пошла в самый закрытый клуб города. Мне нужен был кто-то, чтобы забыться. Жестко. Без имен.
Я выбрала самого опасного. Татуировки, звериный взгляд, от которого шарахались даже охранники. Мы не говорили. Это был секс на выживание. Я сбежала под утро, думая, что это конец.
Судьба — та еще садистка. Через месяц зверь из клуба вошел в мою новую жизнь. Дамир Астанов. Дьявол, купивший бизнес моего бывшего. Мой новый босс.
Он прижал меня к стене и прорычал:
«Думала, сбежала? Ты даже не представляешь, во что вляпалась. Теперь ты моя. Я сломаю тебя».
Его ненависть — огонь. Его жестокость лечит меня лучше психологов. Но когда он касается меня, я забываю
Мой муж решил, что я — пустое место.
Десять лет я варила ему суп, стирала рубашки и верила, что мы — семья. А он выбрал другую. Моложе. Громче. И сказал мне: «Ты скучная. Ты функция. Ты ничего не стоишь».
В день развода он прислал не адвоката. Он прислал Арслана Багрянцева — лучшего специалиста по бракоразводным процессам в стране. Человека, который не оставляет бывшим жёнам ничего. Высокий. Опасный. С глазами цвета грозового неба и голосом, от которого подкашиваются ноги.
Я пришла в его офис раздавленной тенью. А ушла — с его именем на губах и пожаром под кожей. Он сказал, что уничтожит меня. Но вместо этого он разбудил то, что спало десять лет.
Между нами началась война, где нет правил. Где ненависть перетекает в нечто тёмное, запретное и невыносимо притягательное. Я должна презирать его. Я должна бежать. Но когда он рядом — я забываю, кем была раньше. Я становлюсь той, кого не знала сама.
Это история не про мужчину. Это история про женщину, которая сгорела дотла.
Десять лет я варила ему суп, стирала рубашки и верила, что мы — семья. А он выбрал другую. Моложе. Громче. И сказал мне: «Ты скучная. Ты функция. Ты ничего не стоишь».
В день развода он прислал не адвоката. Он прислал Арслана Багрянцева — лучшего специалиста по бракоразводным процессам в стране. Человека, который не оставляет бывшим жёнам ничего. Высокий. Опасный. С глазами цвета грозового неба и голосом, от которого подкашиваются ноги.
Я пришла в его офис раздавленной тенью. А ушла — с его именем на губах и пожаром под кожей. Он сказал, что уничтожит меня. Но вместо этого он разбудил то, что спало десять лет.
Между нами началась война, где нет правил. Где ненависть перетекает в нечто тёмное, запретное и невыносимо притягательное. Я должна презирать его. Я должна бежать. Но когда он рядом — я забываю, кем была раньше. Я становлюсь той, кого не знала сама.
Это история не про мужчину. Это история про женщину, которая сгорела дотла.
Услышав мои шаги, он поднимает голову. В его серых глазах нет ни капли раскаяния. Только холодная, оценивающая усталость.
— Явилась, — он откладывает планшет. — Где ты ночевала?
Я останавливаюсь в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.
— Это не имеет значения, — мой голос звучит сухо, словно я наглоталась песка. — Я пришла собрать вещи.
Максим тяжело вздыхает, трет переносицу привычным жестом топ-менеджера, утомленного тупостью подчиненных.
— Верунь, давай без этих театральных пауз. Ты устроила драму из-за абсолютного пустяка. Ну, сорвался. Мужчины полигамны, это биология. Тебе сорок два года, пора бы уже снять розовые очки.
— Пустяка? — я делаю шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. — Ты спал с моей лучшей подругой. В нашей постели!
— Явилась, — он откладывает планшет. — Где ты ночевала?
Я останавливаюсь в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.
— Это не имеет значения, — мой голос звучит сухо, словно я наглоталась песка. — Я пришла собрать вещи.
Максим тяжело вздыхает, трет переносицу привычным жестом топ-менеджера, утомленного тупостью подчиненных.
— Верунь, давай без этих театральных пауз. Ты устроила драму из-за абсолютного пустяка. Ну, сорвался. Мужчины полигамны, это биология. Тебе сорок два года, пора бы уже снять розовые очки.
— Пустяка? — я делаю шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. — Ты спал с моей лучшей подругой. В нашей постели!
Выберите полку для книги