Подборка книг по тегу: "разница в возрасте"
Он выкрал меня в день моего рождения прямо с трассы, когда машина моего друга приказала долго жить, и запер в меня своём старом доме. Он очень мрачный, суровый, но самое главное — он не говорит. Нем как рыба, и не реагирует на то что я говорю ему, но он всё слышит, я знаю, что он понимает меня.
Я не могу понять, что ему нужно, почему он не отпускает, почему считает своей собственностью. Но всё начинает проясняться, когда я нахожу в его доме фотографию, на которой изображено то, чего никогда не было и не могло быть...
Я не могу понять, что ему нужно, почему он не отпускает, почему считает своей собственностью. Но всё начинает проясняться, когда я нахожу в его доме фотографию, на которой изображено то, чего никогда не было и не могло быть...
Опустившись с ней рядом, он медленно протянул ладонь, коснувшись латексным пальцем кровоподтека на ее нежной щеке.
– Все хорошо, – проговорил одними губами, не сводя глаз с ее побелевшего лица. – Теперь все будет хорошо.
Не отвечая, она прислонилась затылком к стене за своей спиной, опуская вниз дрожащие ресницы.
– Не было смысла со мной бороться, – обхватив за подбородок двумя пальцами, он повернул ее лицо к себе, вновь жадно впиваясь глазами в ее потускневшие глаза, вынужденно взирающие на него с ненавистной мольбой и ожиданием самого страшного. – Ты ошиблась. Все могло быть совершенно по-другому, если бы…
– Все хорошо, – проговорил одними губами, не сводя глаз с ее побелевшего лица. – Теперь все будет хорошо.
Не отвечая, она прислонилась затылком к стене за своей спиной, опуская вниз дрожащие ресницы.
– Не было смысла со мной бороться, – обхватив за подбородок двумя пальцами, он повернул ее лицо к себе, вновь жадно впиваясь глазами в ее потускневшие глаза, вынужденно взирающие на него с ненавистной мольбой и ожиданием самого страшного. – Ты ошиблась. Все могло быть совершенно по-другому, если бы…
– Чтобы я тебя больше не видел рядом со своей дочерью. Ты не подходишь на роль её подруги. Ты поняла меня, Кристина?
– Я всё поняла, Давид Андреевич. Только и вы меня в покое оставьте тогда. Что вы ко мне прицепились? Я не понимаю...
– Всё ты понимаешь. Не маленькая уже.
Он намного старше, умнее и сильнее. Он богат и влиятелен. Он несвободен. А я всего лишь подруга его дочери, с которой он решил поиграть, пользуясь своей властью.
– Я всё поняла, Давид Андреевич. Только и вы меня в покое оставьте тогда. Что вы ко мне прицепились? Я не понимаю...
– Всё ты понимаешь. Не маленькая уже.
Он намного старше, умнее и сильнее. Он богат и влиятелен. Он несвободен. А я всего лишь подруга его дочери, с которой он решил поиграть, пользуясь своей властью.
— Т-ты что здесь делаешь?! — застываю на пороге, чемодан вот-вот выскользнет из дрожащих пальцев.
— Живу, — он медленно поднимает взгляд, ухмылка скользит по губам. — Разве не видишь?
— В нашем доме?!
— Твоему отцу виднее, — вальяжно откидывается на спинку дивана. Слишком уверенно. Слишком… по-хозяйски. — А ты, кажется, выросла.
— И что, теперь будешь тут расхаживать, как долбанный хозяин? — чувствую, как кровь приливает к щекам.
— А ты будешь краснеть каждый раз, когда я на тебя смотрю? — его глаза скользят вниз, намеренно медленно. — Как в старые добрые.
— Ты наглец!
— А ты всё та же, — он встаёт и приближается. Слишком близко. — Только теперь, кажется, можешь себе позволить… гораздо больше.
— Живу, — он медленно поднимает взгляд, ухмылка скользит по губам. — Разве не видишь?
— В нашем доме?!
— Твоему отцу виднее, — вальяжно откидывается на спинку дивана. Слишком уверенно. Слишком… по-хозяйски. — А ты, кажется, выросла.
— И что, теперь будешь тут расхаживать, как долбанный хозяин? — чувствую, как кровь приливает к щекам.
— А ты будешь краснеть каждый раз, когда я на тебя смотрю? — его глаза скользят вниз, намеренно медленно. — Как в старые добрые.
— Ты наглец!
— А ты всё та же, — он встаёт и приближается. Слишком близко. — Только теперь, кажется, можешь себе позволить… гораздо больше.
– Я заберу тебя себе, – выдал Фарад. – На время. И не в качестве жены, а в качестве... игрушки. У тебя не будет выбора. Не будет права голоса. И тем более не будет права на отказ. Ты будешь моей тихой, послушной и безотказной игрушкой. Я куплю тебя у твоего отца.
У меня пробежались ледяные мурашки от его слов.
Он хочет купить меня как... девушку по вызову?
– Я заставлю тебя делать для меня очень многое, – Фарад продолжал, – и все это будет связано с твоим телом. Я заставлю тебя испытать то, что ни одна твоя подружка не испытывала. То, о чем тебе даже стыдно будет подумать. И то, на что ты бы никогда не решилась...
***
Он – босс моего отца, и он купил меня как кошку на блошином рынке.
Жесткий, безжалостный и ненасытный. Он будет делать со мной все, что захочет, но это мой единственный шанс на спасение...
У меня пробежались ледяные мурашки от его слов.
Он хочет купить меня как... девушку по вызову?
– Я заставлю тебя делать для меня очень многое, – Фарад продолжал, – и все это будет связано с твоим телом. Я заставлю тебя испытать то, что ни одна твоя подружка не испытывала. То, о чем тебе даже стыдно будет подумать. И то, на что ты бы никогда не решилась...
***
Он – босс моего отца, и он купил меня как кошку на блошином рынке.
Жесткий, безжалостный и ненасытный. Он будет делать со мной все, что захочет, но это мой единственный шанс на спасение...
— Кстати, ты как предпочитаешь: сверху или снизу? — бархатный баритон ласкает и одурманивает.
Даже не сразу понимаю суть вопроса, а когда осознаю — вспыхиваю так, что щекам становится горячо, а мочки ушей пылают.
— Что вы себе позволяете, Игорь Андреевич? — выдавливаю, задыхаясь от смеси недоумения, страха и какого-то острого сладостного возбуждения.
Мужчина смотрит на меня удивлённо, а затем ухмыляется.
— Я про полку, а ты что подумала, Смирнова!
Боже, сейчас мне хочется оказаться на другом краю света или провалиться под землю и там уже завыть от стыда.
Он потрясающий притягательный мужчина, о котором мечтает каждая, а я лишь серая мышка и зажатая отличница. А ещё он — мой декан, и, значит, между нами точно ничего не может быть. Но одна ночь меняет всё!
Даже не сразу понимаю суть вопроса, а когда осознаю — вспыхиваю так, что щекам становится горячо, а мочки ушей пылают.
— Что вы себе позволяете, Игорь Андреевич? — выдавливаю, задыхаясь от смеси недоумения, страха и какого-то острого сладостного возбуждения.
Мужчина смотрит на меня удивлённо, а затем ухмыляется.
— Я про полку, а ты что подумала, Смирнова!
Боже, сейчас мне хочется оказаться на другом краю света или провалиться под землю и там уже завыть от стыда.
Он потрясающий притягательный мужчина, о котором мечтает каждая, а я лишь серая мышка и зажатая отличница. А ещё он — мой декан, и, значит, между нами точно ничего не может быть. Но одна ночь меняет всё!
Она стала моим грехом, моим пороком и наваждением. Таких девочек нужно носить на руках. И я буду носить. Не смотря на то что она думает по этому поводу.
Во двор многоэтажки заехала уже знакомая машина, а вот и она...
Подождав пока девочка щелкнет таблеткой по домофону я двинулся следом.
—Вы что меня преследуете?
Эх девочка, лучше бы ты и дальше шла молча....
Во двор многоэтажки заехала уже знакомая машина, а вот и она...
Подождав пока девочка щелкнет таблеткой по домофону я двинулся следом.
—Вы что меня преследуете?
Эх девочка, лучше бы ты и дальше шла молча....
— Ты такая упрямая... - горец произносит это почти ласково, но в глазах - сталь. - Как горная козочка, которую нужно приручить.
— Отпустите меня... домой...
— Невозможно. По нашим законам, девушка из рода по достижении совершеннолетия... — его пальцы скользят к моей шее, — должна выйти замуж. Я обещал твоему отцу позаботиться об этом.
Леденящий ужас пробегает по спине.
— Вы... что, хотите меня выдать замуж насильно? - голос срывается на шепот.
— Не насильно. Но ты научишься слушаться. Иначе... - рука опускается к моей талии, — Я сам научу тебя, что значит быть женой.
Он — грозный хозяин гор, привыкший брать то, что считает своим.
Я — пленница в золотой клетке его традиций.
В этом доме нет места моей свободе. Только его правила. Его приказы.
И за каждое непослушание мой опекун считает своим долгом меня… наказать.
— Отпустите меня... домой...
— Невозможно. По нашим законам, девушка из рода по достижении совершеннолетия... — его пальцы скользят к моей шее, — должна выйти замуж. Я обещал твоему отцу позаботиться об этом.
Леденящий ужас пробегает по спине.
— Вы... что, хотите меня выдать замуж насильно? - голос срывается на шепот.
— Не насильно. Но ты научишься слушаться. Иначе... - рука опускается к моей талии, — Я сам научу тебя, что значит быть женой.
Он — грозный хозяин гор, привыкший брать то, что считает своим.
Я — пленница в золотой клетке его традиций.
В этом доме нет места моей свободе. Только его правила. Его приказы.
И за каждое непослушание мой опекун считает своим долгом меня… наказать.
«Ты здесь. Я вижу тебя» — фраза, ставшая мантрой, спасением, обещанием. Она звучала в темноте, в страхе, в боли — и становилась светом. Теперь она — основа их мира.
Он — мужчина, который нашел в себе силы открыть шрамы, не для того, чтобы их стереть, а чтобы превратить в карту своего выживания. Она — женщина, которая научилась принимать не только свою дикую сущность, но и свою уязвимость, позволив другому стать ее убежищем.
Они построили свой дом. Не из кирпича и бетона, а из доверия, утреннего кофе, совместных фильмов и тихих прикосновений.
Вторая часть повести "Пряный латте для волчицы": https://litmarket.ru/books/pryanyy-latte-dlya-volchicy
Он — мужчина, который нашел в себе силы открыть шрамы, не для того, чтобы их стереть, а чтобы превратить в карту своего выживания. Она — женщина, которая научилась принимать не только свою дикую сущность, но и свою уязвимость, позволив другому стать ее убежищем.
Они построили свой дом. Не из кирпича и бетона, а из доверия, утреннего кофе, совместных фильмов и тихих прикосновений.
Вторая часть повести "Пряный латте для волчицы": https://litmarket.ru/books/pryanyy-latte-dlya-volchicy
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🔥
— Сколько тебе нужно, чтобы ты оставила мою дочь в покое? Назови цену. Я заплачу.
— Мне ничего от вас не нужно, — шиплю я, пытаясь встать. Но его руки на подлокотниках кресла не дают мне сдвинуться с места.
— Дерзкая! Мне нравятся дерзкие.
Он проводит пальцем по линии моего подбородка.
— Не трогайте меня!
— Хорошо, — он неожиданно отступает, возвращаясь за свой стол. — Хочешь работать — будешь. Должность моей секретарши. Будешь варить мне кофе и выполнять любые мои поручения. Без вопросов.
Он бросает папку на стол.
— Докажи мне, что я неправ на твой счет, Ярослава.
— Сколько тебе нужно, чтобы ты оставила мою дочь в покое? Назови цену. Я заплачу.
— Мне ничего от вас не нужно, — шиплю я, пытаясь встать. Но его руки на подлокотниках кресла не дают мне сдвинуться с места.
— Дерзкая! Мне нравятся дерзкие.
Он проводит пальцем по линии моего подбородка.
— Не трогайте меня!
— Хорошо, — он неожиданно отступает, возвращаясь за свой стол. — Хочешь работать — будешь. Должность моей секретарши. Будешь варить мне кофе и выполнять любые мои поручения. Без вопросов.
Он бросает папку на стол.
— Докажи мне, что я неправ на твой счет, Ярослава.
Выберите полку для книги