Книги по тегу «разница в возрасте»: ""
Мужчина, за которого я мечтала выйти замуж, изменил с какой-то малолеткой. А его сыновья захотели меня утешить.
Они горячие, наглые, дерзкие.
— Ты заслуживаешь большего, — Мирон проводит пальцем по моим губам.
— И мы докажем тебе это, — Леон обжигает шею горячим дыханием. — Подарим райское наслаждение. Вдвоём...
Я думала, это будет всего лишь одна ночь. Но, попробовав однажды, они не хотят меня отпускать.
КНИГА ВЫЛОЖЕНА ПОЛНОСТЬЮ!
Они горячие, наглые, дерзкие.
— Ты заслуживаешь большего, — Мирон проводит пальцем по моим губам.
— И мы докажем тебе это, — Леон обжигает шею горячим дыханием. — Подарим райское наслаждение. Вдвоём...
Я думала, это будет всего лишь одна ночь. Но, попробовав однажды, они не хотят меня отпускать.
КНИГА ВЫЛОЖЕНА ПОЛНОСТЬЮ!
– Я дам тебе миллион, а ты сходишь со мной на свидание, – предлагает старший брат подруги, наглый и борзый кавказец с самомнением размером с Вселенную.
– Пф-ф, всего-то? – фыркаю в ответ. Я ожидала от него что-то в духе «раздеться и станцевать "Калинку" перед его друзьями».
– Конечно, нет, глупенькая. Дальше – ночь любви.
– Предложение отклоняется, – отвечаю, не задумываясь. – Первое: у меня есть гордость. Второе: я никогда не стану очередной девкой Сулеймана Каримова. Отвяжись! Что ты прицепился ко мне, как репей?
– А если гарантирую, что никто не узнает? – сощуривается нахал. – Сдавайся, сладкая! Всё равно ведь окажешься в моей постели…
– Пф-ф, всего-то? – фыркаю в ответ. Я ожидала от него что-то в духе «раздеться и станцевать "Калинку" перед его друзьями».
– Конечно, нет, глупенькая. Дальше – ночь любви.
– Предложение отклоняется, – отвечаю, не задумываясь. – Первое: у меня есть гордость. Второе: я никогда не стану очередной девкой Сулеймана Каримова. Отвяжись! Что ты прицепился ко мне, как репей?
– А если гарантирую, что никто не узнает? – сощуривается нахал. – Сдавайся, сладкая! Всё равно ведь окажешься в моей постели…
— Далеко собралась, красавица? — я узнаю этот голос.
Голос своего свёкра, Сулеймана Алиева, когда он снимает с моей головы мешок…
— Вы не имеете права! Я не ваша собственность! Не ваша и вашего сына! — яростно кричу я ему в лицо, пока огромный внедорожник увозит нас прочь. В ночь.
— Это ты моим баранам расскажешь, на горе, — ухмыляется хищно Сулейман…
***
Мой муж сказал своему отцу, что я избалованная городская девчонка, которая не хочет рожать ему наследников, и мой свёкр решил взяться лично за моё перевоспитание...
Голос своего свёкра, Сулеймана Алиева, когда он снимает с моей головы мешок…
— Вы не имеете права! Я не ваша собственность! Не ваша и вашего сына! — яростно кричу я ему в лицо, пока огромный внедорожник увозит нас прочь. В ночь.
— Это ты моим баранам расскажешь, на горе, — ухмыляется хищно Сулейман…
***
Мой муж сказал своему отцу, что я избалованная городская девчонка, которая не хочет рожать ему наследников, и мой свёкр решил взяться лично за моё перевоспитание...
Я - студентка факультета гинекологии случайно стала жертвой розыгрыша однокурсниц.
Он – профессор и мой преподаватель. И теперь нас связывает маленькая, пикантная тайна. Получу ли я у него зачет по предмету или потеряю самое ценное?
***
- Мне сказали, что вы…что вы, - сглатываю нервный ком, - курируете дом терпимости…
- Дом чего?! – кривиться профессор.
Я чувствую себя так глупо и стыдно, как никогда раньше перед ним.
- Дом терпимости! Бордель! – и тут же прикусываю язык.
- Бордель?! – булькает Макар Сергеевич и видя мое серьезное лицо, начинает хохотать.
Ему смешно, а я стою как помоями облитая.
А потом он резко замолкает, смотрит на меня с прищуром и хрипло говорит:
- Ну надо же, Арина, ты меня удивила. Думал ты - зубрилка-девственница, а ты оказывается испорченная девчонка! Тайно фантазируешь о человеческих пороках и планируешь как бы к ним примкнуть?
Он – профессор и мой преподаватель. И теперь нас связывает маленькая, пикантная тайна. Получу ли я у него зачет по предмету или потеряю самое ценное?
***
- Мне сказали, что вы…что вы, - сглатываю нервный ком, - курируете дом терпимости…
- Дом чего?! – кривиться профессор.
Я чувствую себя так глупо и стыдно, как никогда раньше перед ним.
- Дом терпимости! Бордель! – и тут же прикусываю язык.
- Бордель?! – булькает Макар Сергеевич и видя мое серьезное лицо, начинает хохотать.
Ему смешно, а я стою как помоями облитая.
А потом он резко замолкает, смотрит на меня с прищуром и хрипло говорит:
- Ну надо же, Арина, ты меня удивила. Думал ты - зубрилка-девственница, а ты оказывается испорченная девчонка! Тайно фантазируешь о человеческих пороках и планируешь как бы к ним примкнуть?
- Что я с ней делать буду, Мих? Сопли взрослой девице подтирать?
- Скорее собственные слезы, - он указывает на седую голову. - Пригляди за дочкой, пока меня не будет. Кстати, вот и она. Кристин! - окликает худую блондинку, входящую в гостиную.
Я перевожу взгляд. Ничего себе девица.
Дочь Михаила я не видел лет с четырнадцати. Тогда она была подростком. Сейчас же передо мной красивая девушка. Которую вчера ночью я привез из клуба.
- Привет, Кри-Кри, - улыбается Михаил.
Она смотрит раздраженно.
- Сколько раз говорила не называть так при чужих.
- Родион не чужой. И присмотрит за тобой, пока я в отъезде. Дом большой. Разместитесь.
- Что?..
- Так надо, дочка, - давит Михаил. - И этот твой Агутин...
- Я против, - обрывает она и уходит.
Михаил вздыхает, кладет ключи на стол.
- Дубликат. Она к тебе не переедет. С меня магарыч.
Я смотрю ей вслед.
- Что за Агутин?
- Бывший ее.
Значит, вчера она из-за него творила глупости? Прав Миха. Без присмотра лучше не оставлять.
- Скорее собственные слезы, - он указывает на седую голову. - Пригляди за дочкой, пока меня не будет. Кстати, вот и она. Кристин! - окликает худую блондинку, входящую в гостиную.
Я перевожу взгляд. Ничего себе девица.
Дочь Михаила я не видел лет с четырнадцати. Тогда она была подростком. Сейчас же передо мной красивая девушка. Которую вчера ночью я привез из клуба.
- Привет, Кри-Кри, - улыбается Михаил.
Она смотрит раздраженно.
- Сколько раз говорила не называть так при чужих.
- Родион не чужой. И присмотрит за тобой, пока я в отъезде. Дом большой. Разместитесь.
- Что?..
- Так надо, дочка, - давит Михаил. - И этот твой Агутин...
- Я против, - обрывает она и уходит.
Михаил вздыхает, кладет ключи на стол.
- Дубликат. Она к тебе не переедет. С меня магарыч.
Я смотрю ей вслед.
- Что за Агутин?
- Бывший ее.
Значит, вчера она из-за него творила глупости? Прав Миха. Без присмотра лучше не оставлять.
— Т-ты! — смотрю на старшего брата подруги в кабинете гинеколога в ужасе. — Т-ты не можешь! — почти визжу.
Да мой шок в шоке!
— Выдохни, цветик, — красавчик соблазнительно лыбится уголком губы. — Я все могу. И многое практикую, — показушно вырастает прямо передо мной такой огромный, широкоплечий.
— Я требую другого врача! — истерично ору на весь кабинет. На всю больницу.
А Страхов чуть склоняется, самым кончиком носа ведёт по моей скуле, заставляя вздрогнуть, и шепчет на краю моих губ:
— Не переживай, цветик, тебе со мной понравится!
Да мой шок в шоке!
— Выдохни, цветик, — красавчик соблазнительно лыбится уголком губы. — Я все могу. И многое практикую, — показушно вырастает прямо передо мной такой огромный, широкоплечий.
— Я требую другого врача! — истерично ору на весь кабинет. На всю больницу.
А Страхов чуть склоняется, самым кончиком носа ведёт по моей скуле, заставляя вздрогнуть, и шепчет на краю моих губ:
— Не переживай, цветик, тебе со мной понравится!
— Арк, мы не можем. Ты понимаешь? Ты друг моего брата. Ты старше. Ты практически член семьи. То, что случилось ночью... этого не должно было быть.
— Ещё как должно. Я три дня смотрел, как ты ходишь в этом бикини и делаешь вид, что тебе всё равно. А теперь иди сюда.
— Ты не понимаешь.
— Объяснишь потом. Иди сюда.
— Я сестра Егора, — выдыхаю и зажмуриваюсь. — Ты меня в подгузниках видел!
Я приехала на лето к родителям, чтобы отметить выпуск из универа. А попала в объятия лучшего друга моего брата. Он старше на двадцать лет, он видел, как я росла. Но когда он смотрит на меня сейчас, в его глазах нет ничего дружеского. И я не знаю, как после этого смотреть в глаза своей семье.
— Ещё как должно. Я три дня смотрел, как ты ходишь в этом бикини и делаешь вид, что тебе всё равно. А теперь иди сюда.
— Ты не понимаешь.
— Объяснишь потом. Иди сюда.
— Я сестра Егора, — выдыхаю и зажмуриваюсь. — Ты меня в подгузниках видел!
Я приехала на лето к родителям, чтобы отметить выпуск из универа. А попала в объятия лучшего друга моего брата. Он старше на двадцать лет, он видел, как я росла. Но когда он смотрит на меня сейчас, в его глазах нет ничего дружеского. И я не знаю, как после этого смотреть в глаза своей семье.
Я пришла заменить другую танцовщицу — и увидела за столиком Германа, моего бывшего свёкра, рядом с его друзьями. Я могла уйти, но за дверью ждали долги, и жизнь, где за меня слишком часто решали другие. Этот танец должен был остаться ошибкой, только Герман решил иначе: теперь он хочет меня всю. Но если он думает купить мою свободу квартирой, деньгами и своей властью, он плохо знает женщину, которую сам же разбудил.
Пять лет я молчала. Пять лет смотрела, как он терпит мужа, который меня бьёт, и ничего не делает. А потом Кирилл умер — и через год пришло приглашение на его свадьбу. Не на мою. На его. Внизу, под типографским текстом, его почерком: «Ты ведь придёшь, Лиза?»
Я пришла. И на глазах у гостей он поцеловал меня — свою невестку, за минуту до того, как надел кольцо на палец другой.
— Если ты отойдёшь сейчас, — прошептал он, — я не остановлю тебя. Если уйдёшь из этого дома сейчас и никогда не вернёшься — приму это.
Я не отошла.
Свёкор. Генерал. Мужчина, который пять лет ждал, пока я перестану бояться. Теперь я в его доме — и его законная жена знает об этом раньше меня самой.
Я пришла. И на глазах у гостей он поцеловал меня — свою невестку, за минуту до того, как надел кольцо на палец другой.
— Если ты отойдёшь сейчас, — прошептал он, — я не остановлю тебя. Если уйдёшь из этого дома сейчас и никогда не вернёшься — приму это.
Я не отошла.
Свёкор. Генерал. Мужчина, который пять лет ждал, пока я перестану бояться. Теперь я в его доме — и его законная жена знает об этом раньше меня самой.
Неожиданно свекор легко поднял стул, на котором я сидела и повернул его к себе… вместе со мной. Его бедра оказались на уровне моего лица.
– Перестань реветь, – приказал он.
Я подняла на него заплаканные глаза. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел сверху вниз. Власть чувствовалась в каждом его жесте и взгляде. Я сжалась.
– Я хочу домой, – пролепетала я, поправив наконец халат. – Я поеду.
– И что? – спросил он, сканируя меня взглядом с ног до головы. — Учебу бросишь и будешь сидеть ждать, когда тебя кто-нибудь замуж позовет?
– Перестань реветь, – приказал он.
Я подняла на него заплаканные глаза. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел сверху вниз. Власть чувствовалась в каждом его жесте и взгляде. Я сжалась.
– Я хочу домой, – пролепетала я, поправив наконец халат. – Я поеду.
– И что? – спросил он, сканируя меня взглядом с ног до головы. — Учебу бросишь и будешь сидеть ждать, когда тебя кто-нибудь замуж позовет?
Выберите полку для книги