Книги по тегу «романтическая эротика»: ""
Я год оттирала с кожи их следы и память о той новогодней ночи. Стала боссом, а не служанкой. Считала, что опасная сказка с братьями Волковыми навсегда в прошлом.
Но я ошиблась…
Они вернулись в канун Нового года – грубее, серьёзнее и смертельно притягательнее.
Говорят, принесли «ответ».
Говорят, хотят «настоящего», «живого»!
Год назад эти мужчины зажгли во мне огонь. Теперь пришло время либо затушить его навсегда, либо разжечь такой пожар, из которого не захочется убегать.
Горячо и нежно
ХЭ на троих
Но я ошиблась…
Они вернулись в канун Нового года – грубее, серьёзнее и смертельно притягательнее.
Говорят, принесли «ответ».
Говорят, хотят «настоящего», «живого»!
Год назад эти мужчины зажгли во мне огонь. Теперь пришло время либо затушить его навсегда, либо разжечь такой пожар, из которого не захочется убегать.
Горячо и нежно
ХЭ на троих
У Зойки в Турции полный комплект неприятностей: подруга, грезящая о свадьбе с самим Серканом Болатом, загранпаспорт, исчезнувший в неизвестном направлении, и обворожительный мерзавец, за которым тянется шлейф темных дел. И что самое паршивое, этот гад волнует ее почему-то гораздо больше, чем все остальное.
«Они решили, что я… девочка по вызову», — вспыхивает в голове, наконец, пробиваясь сквозь ступор.
Жгучий стыд поднимается из желудка, сжигая всё вокруг. Я не просто «девочка». Я Кристина Снежинкина, специалист по маркетингу. Но в этот момент я теряю себя.
— Простите, — выдавливаю я, и мой голос превращается в дрожащий писк.
Делаю шаг назад, спотыкаюсь о порог и ударяюсь спиной о дверь. Боль пронзает позвоночник, но это ничто по сравнению с бушующим внутри пожаром.
— Кристина, — говорит Герман.
Его голос звучит как приказ остановиться. Как заклинание.
— Выйди.
Это не просьба. Это требование. Но в его глазах нет гнева. Там что-то сложное, обжигающее.
— В предбанник, сейчас же.
Эти слова вырывают меня из паралича. Разворачиваюсь и вылетаю из парилки в прохладу раздевалки, громко хлопнув дверью.
Это новогодний корпоратив на турбазе. Устав от шума и толпы, я сбегаю в баню. Но врываюсь не в женскую половину... И то, что происходит дальше, никак не входило в мои планы.
Жгучий стыд поднимается из желудка, сжигая всё вокруг. Я не просто «девочка». Я Кристина Снежинкина, специалист по маркетингу. Но в этот момент я теряю себя.
— Простите, — выдавливаю я, и мой голос превращается в дрожащий писк.
Делаю шаг назад, спотыкаюсь о порог и ударяюсь спиной о дверь. Боль пронзает позвоночник, но это ничто по сравнению с бушующим внутри пожаром.
— Кристина, — говорит Герман.
Его голос звучит как приказ остановиться. Как заклинание.
— Выйди.
Это не просьба. Это требование. Но в его глазах нет гнева. Там что-то сложное, обжигающее.
— В предбанник, сейчас же.
Эти слова вырывают меня из паралича. Разворачиваюсь и вылетаю из парилки в прохладу раздевалки, громко хлопнув дверью.
Это новогодний корпоратив на турбазе. Устав от шума и толпы, я сбегаю в баню. Но врываюсь не в женскую половину... И то, что происходит дальше, никак не входило в мои планы.
Добрая эротическая сказка.
Эльфийская принцесса должна выйти замуж за страшного тролля, только так она сможет спасти свой город. Она уже надела подвенечное платье и смахивает последние слезы, когда неожиданно к ней врывается орк, и похищает ее. Орк далеко не сразу раскрыл принцессе, кто он и какие у него планы. В книге есть:
- страсть и нежность;
- орк, у которого есть тайна;
- эльфийская принцесса на грани отчаяния;
- злобный тролль, решивший жениться;
- ХЭ
Эльфийская принцесса должна выйти замуж за страшного тролля, только так она сможет спасти свой город. Она уже надела подвенечное платье и смахивает последние слезы, когда неожиданно к ней врывается орк, и похищает ее. Орк далеко не сразу раскрыл принцессе, кто он и какие у него планы. В книге есть:
- страсть и нежность;
- орк, у которого есть тайна;
- эльфийская принцесса на грани отчаяния;
- злобный тролль, решивший жениться;
- ХЭ
Я уволилась с ненавистной работы, бросила парня и сбежала в домик у озера, чтобы побыть одной. Но даже здесь моё прошлое меня догнало. Мужчина, который разбил мне сердце два года назад, появился у меня на пороге и едва не рухнул без сил. Авария, буря за окном и вспыхнувшие чувства. И что мне с этим делать?
Сладости с перчинкой заказывали?🌶️🍫
Ансальд - самый могущественный из ныне существующих джиннов.
Искушенный, божественно прекрасный, повидавший много миров и … теперь прикованный цепями к стене в собственном дворце.
Я - песчинка для него. Маленький человечек живущий на земле всего двадцать пять лет.
Но он утверждает, что я - самая желанная женщина во всех вселенных, и он ждал меня миллион лет.
Ансальд - самый могущественный из ныне существующих джиннов.
Искушенный, божественно прекрасный, повидавший много миров и … теперь прикованный цепями к стене в собственном дворце.
Я - песчинка для него. Маленький человечек живущий на земле всего двадцать пять лет.
Но он утверждает, что я - самая желанная женщина во всех вселенных, и он ждал меня миллион лет.
Он ведет меня в кабинет, не отпуская. Запирает дверь на ключ.
На диване – том самом, где я принимаю клиентов – все происходит стремительно, нервно. Руки, которые не могут решить, где держаться – то грубо срывают пуговицы, то замирают в трепете. Шепот, прерываемый поцелуями:
– Ты так прекрасна… Я столько лет…
– Молчи, просто молчи…
На диване – том самом, где я принимаю клиентов – все происходит стремительно, нервно. Руки, которые не могут решить, где держаться – то грубо срывают пуговицы, то замирают в трепете. Шепот, прерываемый поцелуями:
– Ты так прекрасна… Я столько лет…
– Молчи, просто молчи…
И тут началось…
Сначала раздался звук.
Гитара. Глубокий, тягучий, пронизывающий насквозь. Несколько аккордов — и бар затих. А потом — голос.
Низкий, с хрипотцой, обволакивающий, словно пальцы, скользящие по коже.
Я обернулась.
На крошечной сцене, залитой тусклым светом гирлянд, сидел мужчина. Длинные пальцы с чернильными татуировками перебирали струны, голова чуть склонена, тёмные волосы падали на лоб. Он не играл веселье, не пел новогодние хиты — это была какая-то глубокая, почти болезненная мелодия, в которой было что-то… знакомое.
Что-то, от чего сжалось сердце.
Я застыла.
Виски забылось. Раздражение испарилось. Всё, что я могла делать — слушать.
И когда он внезапно поднял глаза — тёмные, почти чёрные — и взгляд скользнул по залу, он задержался на мне.
Всего на секунду.
Но мне показалось, что снег за окном вдруг перестал падать.
Сначала раздался звук.
Гитара. Глубокий, тягучий, пронизывающий насквозь. Несколько аккордов — и бар затих. А потом — голос.
Низкий, с хрипотцой, обволакивающий, словно пальцы, скользящие по коже.
Я обернулась.
На крошечной сцене, залитой тусклым светом гирлянд, сидел мужчина. Длинные пальцы с чернильными татуировками перебирали струны, голова чуть склонена, тёмные волосы падали на лоб. Он не играл веселье, не пел новогодние хиты — это была какая-то глубокая, почти болезненная мелодия, в которой было что-то… знакомое.
Что-то, от чего сжалось сердце.
Я застыла.
Виски забылось. Раздражение испарилось. Всё, что я могла делать — слушать.
И когда он внезапно поднял глаза — тёмные, почти чёрные — и взгляд скользнул по залу, он задержался на мне.
Всего на секунду.
Но мне показалось, что снег за окном вдруг перестал падать.
Я превращалась в кисель, таяла в танце сначала с одним боссом, потом в танце с другим. Пусть они и не узнали меня в маске и в этом платье, всё равно я горела от близости. Даже не слышала треска ткани. Не заметила, что дышать в корсете стало свободнее.
– Мамочки, – пролепетела я, вырываясь из кольца рук Станислава.
Шов платья сбоку быстро расходился.
– Ты куда? – спросил он, а я не слушала, улепётывала в сторону уборной.
Раздалось что-то похожее на щелчок. Теперь и бёдрам стало свободнее. Свободнее и прохладнее. Платье буквально разорвалось на две половинки, которые разъехались в стороны. Я осталась в трусиках, на шпильках, в маске и без лифчика.
До уборной я добежать не успела.
– Куда вы так… – раздался сзади голос Станислава. – спешите?
Он подступил ближе, закрыл мощным телом и втолкнул в подсобку. Я начала лепетать что-то благодарное, как он вдруг меня поцеловал. Мамочки.
– Вы куда это оба де… – видимо, Сергей поспешил за братом. – Понятно, развлекаетесь. И без меня?
– Мамочки, – пролепетела я, вырываясь из кольца рук Станислава.
Шов платья сбоку быстро расходился.
– Ты куда? – спросил он, а я не слушала, улепётывала в сторону уборной.
Раздалось что-то похожее на щелчок. Теперь и бёдрам стало свободнее. Свободнее и прохладнее. Платье буквально разорвалось на две половинки, которые разъехались в стороны. Я осталась в трусиках, на шпильках, в маске и без лифчика.
До уборной я добежать не успела.
– Куда вы так… – раздался сзади голос Станислава. – спешите?
Он подступил ближе, закрыл мощным телом и втолкнул в подсобку. Я начала лепетать что-то благодарное, как он вдруг меня поцеловал. Мамочки.
– Вы куда это оба де… – видимо, Сергей поспешил за братом. – Понятно, развлекаетесь. И без меня?
— Плохая девочка, решила поиграть с огнём? — его голос звучит тихо и насмешливо, а тяжёлая ладонь властно ложится на моё бедро.
— Ты знала, куда идёшь, знала, что делаешь, — хрипло шепчет он, бесцеремонно задирая мою юбку. — А значит, дедушке Морозу придётся лично наказать тебя за такую наглость.
Я рискнула проникнуть в кабинет самого жестокого хозяина казино ради спасения брата и попалась на горячем. Теперь мне придётся заплатить за это самой высокой ценой — собственным телом. Вот только я ещё не знаю, что игра с этим мужчиной будет гораздо опаснее, чем я думала. И что совсем скоро я не смогу отказаться от его наказания сама.
— Ты знала, куда идёшь, знала, что делаешь, — хрипло шепчет он, бесцеремонно задирая мою юбку. — А значит, дедушке Морозу придётся лично наказать тебя за такую наглость.
Я рискнула проникнуть в кабинет самого жестокого хозяина казино ради спасения брата и попалась на горячем. Теперь мне придётся заплатить за это самой высокой ценой — собственным телом. Вот только я ещё не знаю, что игра с этим мужчиной будет гораздо опаснее, чем я думала. И что совсем скоро я не смогу отказаться от его наказания сама.
Выберите полку для книги