Книги по тегу «сильная героиня»: ""

– У меня были другие женщины. Много женщин, я даже имён их толком не помню... – признался мой муж радиоведущей на всю страну.
Только вот он не знал, что эта радиоведущая - я…

Я убираю свой телефон и взгляд падает на портфель мужа. Из бокового кармана торчит угол телефона.
Моя рука уже тянется за ним. Я знаю, что не надо. Знаю прекрасно, но достаю его.
Сердце начинает бешено стучать раньше, чем я понимаю почему. Просто второй телефон уже сам по себе приговор.
Первый чат — контакт "А". Никакого имени. Просто буква.
«Привет, когда закончишь работу? Скучаю. Хочу тебя видеть. Целую».
Сегодня, 16:47.
Я прокручиваю вверх. Руки не дрожат — они просто перестают слушаться.
«Не забудь про пятницу. Буду ждать».
«Спасибо за вчера. Это было что-то магическое…»
«Люблю тебя».
Два слова. Я читаю их три раза, как будто текст может измениться.

— Привет… — выдыхаю я. — Как дела?
— Как дела? — его губы чуть дергаются в оскале. — Это все, что ты хочешь спросить спустя столько лет?
В его глазах напротив пляшут дьяволы и злость, выжженная годами...
— Я вернулась и хочу все исправить…
Мурад резко перебивает:
— Нечего исправлять. Проваливай отсюда.
Он наклоняется ближе, почти касается губ и цедит:
— И не возвращайся.
Я не успеваю ответить, меня перебивает детский возглас:
— Папа!
Опустив взгляд, вижу вдалеке ребенка. Маленькая девочка бежит сломя голову бежит нам навстречу.
— Папа, возьми меня!
Девочка почти врезается в него, но он успевает подхватить ее на лету.
— Ты куда так бежишь, а? Проказница…
— Ну, папочка! Я так тебя люблю-ю-ю!
— И я тебя…
Малышка хихикает и тут же успокаивается, утыкаясь лицом ему в шею.
А я, встретившись с ее глазами, инстинктивно хватаюсь рукой за стену.
Потому что от серых глаз, один в один как у Мурада, пол под ногами начинает предательски плыть.

За окном давно стемнело, а я всё ещё здесь – собираю репортаж об открытии нового сезона колеса обозрения «Солнце Москвы». Праздничные кадры, счастливые лица, дети с воздушными шарами. Корреспондент берёт интервью у главы управы на фоне гигантского колеса обозрения. Её голос звенит от энтузиазма: «Колесо обозрения "Солнце Москвы" уже третий год радует москвичей и гостей столицы!».
Камера плывет по толпе. Я уже готова переходить к следующему эпизоду, когда что-то на периферии зрения заставляет меня замереть.
Знакомый силуэт. Знакомые плечи в тёмно-синем костюме.
Ставлю на паузу. Нет. Это невозможно. Но я узнаю этот костюм. Дрожащими пальцами увеличиваю кадр.
Мой муж. Стоит у входа.И он не один. Рядом с ним женщина. Она смеётся, запрокинув голову, и он смотрит на неё.
А потом он наклоняется к ней.
И целует.

— Тебе не стоило приходить без звонка.
— Я спрашиваю, — мой голос опускается на полтона, — Что. Это. Такое.
— Не делай из этого трагедию, — говорит он.
И улыбается.
— Трагедию, — повторяю. — Я прихожу к тебе, в нашу квартиру, и нахожу чужую бабу в нашей постели. И мне — не делать из этого трагедию?
— Вера, я не собираюсь оправдываться.
— А я не прошу тебя оправдываться. Я прошу тебя — посмотри мне в глаза и скажи: ты два года мне врал. Скажи это вслух, чтобы я услышала.
— Я не врал два года, — спокойно говорит Дамир. — Но я ни о чём не жалею.
***
Застав любимого с другой, я решила изменить свою жизнь и уехать, чтобы навсегда позабыть о нем. Но кто знал, что мы встретимся вновь и стену, что я строила двадцать пять лет, он попытается разрушить.

— Ты сэкономил на отеле и привёл любовницу в нашу кровать. В наш дом. Где живёт наш сын.
— Разве экономить на благосостоянии семьи плохо? Ты не понимаешь, было бы хуже, если бы я потратился на отель.
Поверить не могу. Стою в ступоре. Мы с сыном вернулись не вовремя и застали настоящее непотребство, но мой муж даже не краснеет!
— Нет. Это ты не понимаешь. С меня хватит, — шепчу.
— Ты не умеешь быть свободной, смирись и иди на кухню.
****
Мне сорок. Двадцать лет я была идеальной женой ресторатора — придумывала рецепты, составляла меню, кормила его гостей и молчала, когда он присваивал всё это себе. От него зависела я и наш сын, но он привёл двадцатипятилетнюю в нашу спальню и удивился, что я не согласна делиться с другими женщинами его замечательной харизмой. Пообещал мне крах, ждал, что я приползу на коленях, но…Я не боюсь свободы, милый.

Я попаданка, запертая в теле бесправной девки из девятнадцатого века. Моя жизнь здесь — кромешный ад и жестокость свёкра. Мой единственный шанс на спасение — старые деревянные коклюшки. Тайком, по ночам, я выплету драгоценное парижское кружево и куплю себе свободу. Даже если для этого придётся стереть руки в кровь!

Она была шеф-поваром в Москве. Успешным, взрослым, никому не нужным. Он был господином в другом мире — жестоким, чужим. Ее разбудили в грязном фургоне со связанными руками, в теле молодой женщины, которую все считали слабой и забитой.
Ее новый дом — разоренное поместье с гнилой крышей и голодными людьми. Ее муж — мертв. Ее ребенок — убит. Ее сосед — хочет ее смерти.
Но они не знают одного: тридцать восемь лет жизни в ее мире не прошли даром. Она умеет готовить так, что пальчики оближешь. Она умеет договариваться с теми, с кем договориться нельзя. И она не собирается умирать в этой грязи.
Но в мире, где магия угасает, а равновесие нарушено, ее появление — не случайность. За ней охотятся те, кто сильнее любого барона. И когда снег окрасится кровью, ей придется выбирать: остаться поваром или стать тем, кем ее создал этот мир.
Вторая книга здесь: https://litmarket.ru/reader/iskra-ledyanoe-plamya?page=3

Слышу нежный женский смех, как колокольчик. Следом мужской голос, в котором без труда узнаю мужа.
Рывком открываю дверь.
Вижу спину мужа, а за ним – сидящую на столе женщину. Дима резко отшатывается от любовницы, как будто его ударили. Оборачивается и смотрит на меня.
– А что, мы больше не стучимся перед тем, как зайти в чужой кабинет? – спрашивает отрывисто.
– А что, мы больше не запираем дверь перед тем, как развлекаться с любовницей?
Он поджимает губы. Его дыхание учащается, ноздри раздуваются.
– Выйди, Алина. Мы обо всём поговорим дома.
Минуту назад я была уверена, что у нас с мужем счастливый брак, а теперь наконец открыла глаза...

— Я просил надеть что-то сексуальное, — хрипло заметил он, пробежав по мне взглядом, от которого кожа вспыхнула.
— А я надела удобное для деловых переговоров, — мило улыбнулась я. — В нём удобно бить наотмашь.
— Итак, договор, — я достала папку с договором. — Пункт первый: я работаю с твоей сестрой три раза в неделю, время согласовываю я. Пункт второй: никакого вмешательства в мои методы. Пункт третий…
— Пункт третий, — перебил он, лениво листая мои страницы, — ты перестаёшь делать вид, что между нами ничего нет.
— Такого пункта здесь нет.
— Уже есть. Я вписал. — И он действительно достал ручку.
— Волков, я тебе сейчас эту ручку… — но этот смертник меня перебивает.
— М-м. Продолжай. Люблю, когда ты фантазируешь.