Книги по тегу «сильная героиня»: ""
План А: устроить мужу французский вечер с лягушачьими лапками.
План Б: сбежать от него к мужику, в карман которого эти лапки попали.
Муж изменил мне, с роковой красоткой - секретаршей. А я встречаю мужчину, с которым у нас возникает такая химия, что я забываю, что еще замужем.
И пока я с боем пытаюсь развестись, нового ухажера уже пытается увести пронырливая дамочка - моя “подружка” коллега, которая уже давно влюблена в него и готова пойти на все, чтобы его заполучить.
Но я теперь больше не наивная девочка и своего не отпущу!
План Б: сбежать от него к мужику, в карман которого эти лапки попали.
Муж изменил мне, с роковой красоткой - секретаршей. А я встречаю мужчину, с которым у нас возникает такая химия, что я забываю, что еще замужем.
И пока я с боем пытаюсь развестись, нового ухажера уже пытается увести пронырливая дамочка - моя “подружка” коллега, которая уже давно влюблена в него и готова пойти на все, чтобы его заполучить.
Но я теперь больше не наивная девочка и своего не отпущу!
Демонице со способностями ведьмы не просто, даже отец не в состоянии принять мой дар видеть призраков и отпустить обучаться ведьмачеству. Выход один: сбежать из дворца и поступить в академию без его разрешения. Да не в простую, а для магов, отвергнутых обществом. Ну и ладно, где наша не пропадала?
А тут тайны, исчезновения, расследования. Весело! Только... легко ли убежать от императора демонов? Или отпустили меня лишь на словах, а на самом деле за моей спиной всегда находится тень кого-то сильного, способного защитить от любых невзгод, а также потрепать нервы и влюбить в себя до искр перед глазами и трепета в груди?
А тут тайны, исчезновения, расследования. Весело! Только... легко ли убежать от императора демонов? Или отпустили меня лишь на словах, а на самом деле за моей спиной всегда находится тень кого-то сильного, способного защитить от любых невзгод, а также потрепать нервы и влюбить в себя до искр перед глазами и трепета в груди?
— Я устала, Илья. Дочь не нужна ни тебе, ни этой… – мама зажимает губы в тонкую линию, выражая призрение.
В чем-то я даже разделяю её чувства. Но не относительно себя. Рано мне детей. А вот Рита ещё та подставщица, свалила с мужиком, подсунув ребёнка моей маме.
— В общем так. У тебя два варианта. Или ты уходишь сейчас из моего дома ни с чем и живёшь как знаешь, — произносит мать. — Тогда Маруся останется моей заботой. Либо фиктивно женишься на Нике. Она сидит в гостиной, ты видел её. Эта прекрасная девушка сможет заменить малютке мать. И поможет тебе, наконец-то, вырасти в глазах окружающих.
Было хочу возмутиться, но тут же прикусываю язык. Жена? А почему нет, к тому же с таким милым добавлением, как – фиктивная. Идеальный вариант. Мать успокоится, моя жизнь не изменится. Надо только объяснить этой Нике свои правила.
Он избалованный мажор, незнающий что такое ответственность.
Она простая девушка с добрым сердцем, готовая помочь даже такому как он.
В чем-то я даже разделяю её чувства. Но не относительно себя. Рано мне детей. А вот Рита ещё та подставщица, свалила с мужиком, подсунув ребёнка моей маме.
— В общем так. У тебя два варианта. Или ты уходишь сейчас из моего дома ни с чем и живёшь как знаешь, — произносит мать. — Тогда Маруся останется моей заботой. Либо фиктивно женишься на Нике. Она сидит в гостиной, ты видел её. Эта прекрасная девушка сможет заменить малютке мать. И поможет тебе, наконец-то, вырасти в глазах окружающих.
Было хочу возмутиться, но тут же прикусываю язык. Жена? А почему нет, к тому же с таким милым добавлением, как – фиктивная. Идеальный вариант. Мать успокоится, моя жизнь не изменится. Надо только объяснить этой Нике свои правила.
Он избалованный мажор, незнающий что такое ответственность.
Она простая девушка с добрым сердцем, готовая помочь даже такому как он.
– Для вас танцует король этого праздника! – со сцены раздался низкий, разбавленный профессиональной хрипотцой голос конферансье. – Мистер Соблазн. Мистер Порок. Самый горячий и желанный Санта!
«Давай, Гордон. Прыгни сразу на шест, как орангутанг», – язвительно шепнул мне голос внутренний.
Медицина была моей жизнью. Я понятия не имел, как исполнять такие танцы.
«Гордон, придумай что-нибудь, умоляю!», – немногим ранее Таша рыдала так, что у меня сводило скулы.
Младшая сестренка, выскочившая замуж за Крутого Парня и проигранная в карты этим уродом.
Нужны были деньги. Надо было заплатить, откупиться. Я уже отдал всё, что имел, но этого оказалось мало.
Лора Хаммер – дочь мафиозного босса, всемогущая королева этого города, которой взбрело в голову заказать себе к ужину мужчину в плавках.
– У меня был очень плохой день, Санта, и ты его исправишь. Быстро, без разговоров и так, чтобы мне понравилось.
– Нет. Я только танцую.
– Я заплачу. Ты решишь все свои проблемы за раз.
«Давай, Гордон. Прыгни сразу на шест, как орангутанг», – язвительно шепнул мне голос внутренний.
Медицина была моей жизнью. Я понятия не имел, как исполнять такие танцы.
«Гордон, придумай что-нибудь, умоляю!», – немногим ранее Таша рыдала так, что у меня сводило скулы.
Младшая сестренка, выскочившая замуж за Крутого Парня и проигранная в карты этим уродом.
Нужны были деньги. Надо было заплатить, откупиться. Я уже отдал всё, что имел, но этого оказалось мало.
Лора Хаммер – дочь мафиозного босса, всемогущая королева этого города, которой взбрело в голову заказать себе к ужину мужчину в плавках.
– У меня был очень плохой день, Санта, и ты его исправишь. Быстро, без разговоров и так, чтобы мне понравилось.
– Нет. Я только танцую.
– Я заплачу. Ты решишь все свои проблемы за раз.
— Даша?.. — выдавил он. — Ты… ты здесь?
— Сюрприз. Внезапная встреча с последствиями.
Женщина рядом с ним посмотрела на меня с интересом. Не с испугом. Интерес — хуже. Он означает, что человек считает себя участником, а не причиной.
— Ты что здесь делаешь? — Костя попытался взять меня за локоть. Нежно. Как будто нежность может отменить географию.
Я убрала руку. Тоже нежно. Без резкости. Резкость — это когда ты хочешь, чтобы было больно. Я не хотела делать ему больно. Я хотела, чтобы он понял: он больше не управляет сценой.
— Работаю, — сказала я. — Представь. Люди ещё иногда работают допоздна. Не все же проводят время… в культурной программе.
— Сюрприз. Внезапная встреча с последствиями.
Женщина рядом с ним посмотрела на меня с интересом. Не с испугом. Интерес — хуже. Он означает, что человек считает себя участником, а не причиной.
— Ты что здесь делаешь? — Костя попытался взять меня за локоть. Нежно. Как будто нежность может отменить географию.
Я убрала руку. Тоже нежно. Без резкости. Резкость — это когда ты хочешь, чтобы было больно. Я не хотела делать ему больно. Я хотела, чтобы он понял: он больше не управляет сценой.
— Работаю, — сказала я. — Представь. Люди ещё иногда работают допоздна. Не все же проводят время… в культурной программе.
— Я знаю, что ты была хорошей женой, — снисходительно произносит Саша, словно добивая меня. — Поэтому этот дом оставлю себе. А тебе... Так и быть, забирай однушку моей покойной бабки!
— Обычно, когда мужчина уходит из семьи, он собирает чемодан и уходит сам... а не выгоняет жену с детьми! — зло говорю я.
Саша смотрит на меня задумчиво, словно обдумывает мои слова. Слегка наклоняет голову набок.
Но тут же широкая, самодовольная улыбка озаряет его лицо.
— Не знаю таких мужчин, — спокойно говорит он. — Ты обустроишься в квартире бабушки, привыкнешь к новой жизни. А потом, со временем, когда найдешь работу получше, заберешь детей к себе.
— Неужели ты в своем уме думаешь, что наши дети будут жить с твоей любовницей? — зло усмехаюсь я. — Что они примут ее как мачеху? Что будут нянчить ее ребенка?
— Будут, — решительно отвечает Саша, медленно поправляя манжеты своей белоснежной рубашки. — Ведь они ее уже хорошо знают. Привыкли к ней.
— Обычно, когда мужчина уходит из семьи, он собирает чемодан и уходит сам... а не выгоняет жену с детьми! — зло говорю я.
Саша смотрит на меня задумчиво, словно обдумывает мои слова. Слегка наклоняет голову набок.
Но тут же широкая, самодовольная улыбка озаряет его лицо.
— Не знаю таких мужчин, — спокойно говорит он. — Ты обустроишься в квартире бабушки, привыкнешь к новой жизни. А потом, со временем, когда найдешь работу получше, заберешь детей к себе.
— Неужели ты в своем уме думаешь, что наши дети будут жить с твоей любовницей? — зло усмехаюсь я. — Что они примут ее как мачеху? Что будут нянчить ее ребенка?
— Будут, — решительно отвечает Саша, медленно поправляя манжеты своей белоснежной рубашки. — Ведь они ее уже хорошо знают. Привыкли к ней.
— Ты спишь с ней?
Вопрос повисает в воздухе. Я не хочу знать ответ. Но я должна услышать это своими ушами. Должна перестать верить в сказки.
— Вер…
— Спишь. — Утверждаю, не спрашиваю. — Сколько?
— Какая разница?
— Сколько, Сергей?
— Три месяца. — Он говорит буднично, словно речь идёт о подписании договора. — Но это ничего не меняет между нами. Ты — моя жена. Она — бизнес-проект. Она молодая, энергичная. Раскрутится — будет на тебя работать. Это бизнес. Иначе прогорим.
— Бизнес… — Повторяю слово, как пощёчину. Как приговор. — Серёж, а где в этой сложной схеме мы с тобой? Куда делись шестнадцать прожитых вместе лет? А наши клятвы? А твоё: «ты — мой воздух, Вер»?
— Вера, не надо театра, — он устало вздыхает. — Ты взрослая женщина. Посмотри на себя в зеркало. Тебе почти сорок. Ты не девочка. У тебя за плечами успешная карьера. Но твой поезд ушёл. Пора уступать дорогу молодым.
Вопрос повисает в воздухе. Я не хочу знать ответ. Но я должна услышать это своими ушами. Должна перестать верить в сказки.
— Вер…
— Спишь. — Утверждаю, не спрашиваю. — Сколько?
— Какая разница?
— Сколько, Сергей?
— Три месяца. — Он говорит буднично, словно речь идёт о подписании договора. — Но это ничего не меняет между нами. Ты — моя жена. Она — бизнес-проект. Она молодая, энергичная. Раскрутится — будет на тебя работать. Это бизнес. Иначе прогорим.
— Бизнес… — Повторяю слово, как пощёчину. Как приговор. — Серёж, а где в этой сложной схеме мы с тобой? Куда делись шестнадцать прожитых вместе лет? А наши клятвы? А твоё: «ты — мой воздух, Вер»?
— Вера, не надо театра, — он устало вздыхает. — Ты взрослая женщина. Посмотри на себя в зеркало. Тебе почти сорок. Ты не девочка. У тебя за плечами успешная карьера. Но твой поезд ушёл. Пора уступать дорогу молодым.
Я посмотрела на букет. Потом на него.
— Необычно, — сказала я. — Я думала, у тебя там одни пионы. Долго другой магазин искал? Или ради меня купил в том же?
Он на секунду стал ещё серее.
— Алеся, послушай. Я…
— Я подаю на развод, — сказала я ровно, как Лиза мне велела. — Имущество делим через адвоката. Сегодня ты забираешь свои личные вещи и уходишь.
Он моргнул.
— Алесь, ты что. Ты что, прямо так?
— Прямо так.
— Я могу всё объяснить. Это ошибка. Я был дурак. Дай мне пять минут — пять минут на разговор, и ты всё поймёшь.
— Нет.
— Лесь, — голос у него стал тише, мягче, тот самый, которым он умел убедить кого угодно. — Ты же не дашь шесть лет в один вечер коту под хвост. Ты же не такая.
Я смотрела на него и впервые за всё это время чувствовала не боль — что-то другое. Что-то почти спокойное. Тяжёлое, ясное, как камень в руке.
— А ты не знаешь, какая я сейчас, — сказала я. — И я не знала тебя. Думала, что знаю. Сколько ты с ней? Год?
Он молчал.
— Больше?
— Два, — сказал он.
— Необычно, — сказала я. — Я думала, у тебя там одни пионы. Долго другой магазин искал? Или ради меня купил в том же?
Он на секунду стал ещё серее.
— Алеся, послушай. Я…
— Я подаю на развод, — сказала я ровно, как Лиза мне велела. — Имущество делим через адвоката. Сегодня ты забираешь свои личные вещи и уходишь.
Он моргнул.
— Алесь, ты что. Ты что, прямо так?
— Прямо так.
— Я могу всё объяснить. Это ошибка. Я был дурак. Дай мне пять минут — пять минут на разговор, и ты всё поймёшь.
— Нет.
— Лесь, — голос у него стал тише, мягче, тот самый, которым он умел убедить кого угодно. — Ты же не дашь шесть лет в один вечер коту под хвост. Ты же не такая.
Я смотрела на него и впервые за всё это время чувствовала не боль — что-то другое. Что-то почти спокойное. Тяжёлое, ясное, как камень в руке.
— А ты не знаешь, какая я сейчас, — сказала я. — И я не знала тебя. Думала, что знаю. Сколько ты с ней? Год?
Он молчал.
— Больше?
— Два, — сказал он.
Самое страшное было застать мужа с другой. Так думала Лиза, но она ошибалась.
Измена Петра стала лишь началом катастрофы. Рухнул не только брак - рухнула вся её жизнь. Карьера лучшего кардиохирурга, репутация, спокойствие пятнадцатилетней дочери - всё полетело в бездну.
Вчера Лиза спасала жизни, сегодня она - «эмоционально нестабильная» женщина, которую так удобно убрать с дороги.
Но прошлое, похороненное шестнадцать лет назад, возвращается. Оно въезжает в операционную на больничной каталке. А мужчина, решивший отнять у Лизы всё, ещё не знает, что теперь она -не одна.
Измена Петра стала лишь началом катастрофы. Рухнул не только брак - рухнула вся её жизнь. Карьера лучшего кардиохирурга, репутация, спокойствие пятнадцатилетней дочери - всё полетело в бездну.
Вчера Лиза спасала жизни, сегодня она - «эмоционально нестабильная» женщина, которую так удобно убрать с дороги.
Но прошлое, похороненное шестнадцать лет назад, возвращается. Оно въезжает в операционную на больничной каталке. А мужчина, решивший отнять у Лизы всё, ещё не знает, что теперь она -не одна.
Первое правило драконов гласит: встретил истинную — хватай и беги. Но что, если истинная — не человек, а дочь главы ледяных драконов, с которыми ведётся давняя вражда? Лучше побороть инстинкты и сделать вид, что никакого запечатления не было, ведь через тридцать дней связь без метки исчезнет сама по себе.
Так и должно было случиться, но связь никуда не исчезла, а к проклятой истинной начало тянуть только сильнее…
Повесть. ХЭ
Так и должно было случиться, но связь никуда не исчезла, а к проклятой истинной начало тянуть только сильнее…
Повесть. ХЭ
Выберите полку для книги