Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Я не знаю, кто вы такой, но вы явно ошиблись. Этот ребёнок — мой. И только мой.
Смотрит на меня так, будто уже выиграл. Делает шаг внутрь, закрывает дверь, а воздух между нами становится тяжёлым.
— Ты носишь моего волчонка, — произносит, и от его голоса мне становится трудно дышать.
Чувствую, как кровь отливает от лица.
— Волчонка? Вы в своём уме? — пытаюсь взять себя в руки.
— Кто вы такой? — мой голос едва слышен.
Он делает глубокий вдох, его взгляд становится мягче, но не менее опасным.
— Я — твой единственный шанс, Иви. Твой… и нашего ребёнка.
Смотрит на меня так, будто уже выиграл. Делает шаг внутрь, закрывает дверь, а воздух между нами становится тяжёлым.
— Ты носишь моего волчонка, — произносит, и от его голоса мне становится трудно дышать.
Чувствую, как кровь отливает от лица.
— Волчонка? Вы в своём уме? — пытаюсь взять себя в руки.
— Кто вы такой? — мой голос едва слышен.
Он делает глубокий вдох, его взгляд становится мягче, но не менее опасным.
— Я — твой единственный шанс, Иви. Твой… и нашего ребёнка.
— Ну любимый, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему.
Пауза.
И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый:
— Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо.
Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала.
Я прижалась к стене.
Холод пошёл по спине.
Губы онемели, дрогнули, как будто хотела выдохнуть, закричать, выругаться — но я не издала ни звука.
Я просто стояла.
Всё встало на свои места — но легче не стало. Яд, что наконец обрел форму.
Пауза.
И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый:
— Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо.
Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала.
Я прижалась к стене.
Холод пошёл по спине.
Губы онемели, дрогнули, как будто хотела выдохнуть, закричать, выругаться — но я не издала ни звука.
Я просто стояла.
Всё встало на свои места — но легче не стало. Яд, что наконец обрел форму.
Никогда не знаешь, что тебе уготовано.
Сегодня ты счастлива, любима и уверена в будущем. А завтра — жизнь ломает тебя болью, предательством, одиночеством.
Когда я очнулась после аварии, думала, что самое страшное уже случилось.
Но я ошибалась.
Настоящий удар был впереди — там, где я меньше всего ожидала. Там, где когда-то были любовь и поддержка.
Эта история о предательстве и о том, как, однажды потеряв всё, можно найти в себе силы, начать сначала и стать счастливой.
Сегодня ты счастлива, любима и уверена в будущем. А завтра — жизнь ломает тебя болью, предательством, одиночеством.
Когда я очнулась после аварии, думала, что самое страшное уже случилось.
Но я ошибалась.
Настоящий удар был впереди — там, где я меньше всего ожидала. Там, где когда-то были любовь и поддержка.
Эта история о предательстве и о том, как, однажды потеряв всё, можно найти в себе силы, начать сначала и стать счастливой.
Домой лечу на крыльях любви. Хочу первой поздравить Пашку с повышением.
А вижу его в нашей постели с брюнетистой шваброй.
И в довесок получаю презрительное:
– Я – топ «АВИАКОСМОС». Я вырос. А ты осталась деревенской замухрышкой. Мы разные. Ты мне по статусу не подходишь.
Дедовская выучка «держать лицо» снова меня спасла:
– Выметайся. И «статус» с собой забери…
– Ты – обычная толстуха, Маш. Для парня на ржавых «Жигулях». А я теперь на «Порше» буду катать шикарных телочек! – ухмыльнулся Пашка… и ушел.
Сначала я не верила. Ждала его. А потом решила: стану другой. Шикарной.
Спустя время я добилась успеха и вышла замуж.
А в тот момент, когда моя жизнь снова начала рушиться, Павел вдруг вернулся, чтобы положить к моим ногам весь мир.
Поверить предателю?
Которому из?
А вижу его в нашей постели с брюнетистой шваброй.
И в довесок получаю презрительное:
– Я – топ «АВИАКОСМОС». Я вырос. А ты осталась деревенской замухрышкой. Мы разные. Ты мне по статусу не подходишь.
Дедовская выучка «держать лицо» снова меня спасла:
– Выметайся. И «статус» с собой забери…
– Ты – обычная толстуха, Маш. Для парня на ржавых «Жигулях». А я теперь на «Порше» буду катать шикарных телочек! – ухмыльнулся Пашка… и ушел.
Сначала я не верила. Ждала его. А потом решила: стану другой. Шикарной.
Спустя время я добилась успеха и вышла замуж.
А в тот момент, когда моя жизнь снова начала рушиться, Павел вдруг вернулся, чтобы положить к моим ногам весь мир.
Поверить предателю?
Которому из?
- Что происходит, Володь? – я же вижу, что последнее время его всё раздражает, ходит шипит, фыркает…то я ему чем-то не угодила, то дети ему мешают…уже не могу выносить эту неопределённость, надоело постоянно прогибаться.
Ведь чувствую же, что что-то случилось…, но ничего поделать не могу, мужа как будто подменили…
- Да я просто больше так не могу! – швырнул свою ковбойскую шляпу прямо на стол. – Надоело всё: ты, дети, вечная нехватка денег, кредит…ухожу я от тебя! Я здесь просто задыхаюсь! С работы домой идти не хочу…опостылело всё…
Каждое слово, как острая стрела, ранит и рвёт душу до крови…
Уходит? Куда? А дети? Четверо их у нас…
- Женщина у меня есть…без этого ярма на шее…, - продолжает муж, схватив свою шляпу и нахлобучивая. – Дом я тебе оставляю, поэтому алиментов от меня не жди, вещи я уже собрал…потом приеду остальное заберу…
Ведь чувствую же, что что-то случилось…, но ничего поделать не могу, мужа как будто подменили…
- Да я просто больше так не могу! – швырнул свою ковбойскую шляпу прямо на стол. – Надоело всё: ты, дети, вечная нехватка денег, кредит…ухожу я от тебя! Я здесь просто задыхаюсь! С работы домой идти не хочу…опостылело всё…
Каждое слово, как острая стрела, ранит и рвёт душу до крови…
Уходит? Куда? А дети? Четверо их у нас…
- Женщина у меня есть…без этого ярма на шее…, - продолжает муж, схватив свою шляпу и нахлобучивая. – Дом я тебе оставляю, поэтому алиментов от меня не жди, вещи я уже собрал…потом приеду остальное заберу…
- Кто это? – спрашиваю, через силу шевеля губами, и показываю телефон. Пусть оправдается. Пусть скажет, что это ошибка, шутка, что угодно! И я поверю. Готова верить всему, что скажет, закрою глаза, заткну уши, притворюсь, что не видела… Но Костя пугающе долго молчит, подбирая слова, и надежда начинает с грохотом рушиться.
- Скажи хоть что-нибудь! – срываюсь на крик. – Я заслуживаю знать правду!
Костя протяжно выдыхает, подходит, присаживается передо мной. Аккуратно забирает телефон, бросает на кровать, берёт за руки и заглядывает в глаза.
- Это моя ошибка, Вит, - говорит, наконец, тихо.
- Ты мне изменил? – спрашиваю, понимая, как наивно и жалко звучит вопрос.
- Всё уже в прошлом, - отвечает твёрдо, сжимает мои пальцы.
- Скажи хоть что-нибудь! – срываюсь на крик. – Я заслуживаю знать правду!
Костя протяжно выдыхает, подходит, присаживается передо мной. Аккуратно забирает телефон, бросает на кровать, берёт за руки и заглядывает в глаза.
- Это моя ошибка, Вит, - говорит, наконец, тихо.
- Ты мне изменил? – спрашиваю, понимая, как наивно и жалко звучит вопрос.
- Всё уже в прошлом, - отвечает твёрдо, сжимает мои пальцы.
- Продолжайте, продолжайте!
А что я еще должна сказать, застав мужа на любовнице? «На» или «В» - даже не знаю как правильно, и то и то подходит.
Я, конечно, не теряюсь, готова пожелать ему счастья и отправить в пешее эротическое, хотя хочется сказать, что на работе надо работать, а не это вот всё.
Но говорю я, внезапно, совсем другое.
- Не знала, как тебе сказать, но у меня тоже есть другой.
И всё бы ничего, только теперь у меня одна маленькая проблема. Как найти этого другого и предъявить разъяренному супругу.
Ничего, я справлюсь. Что ж делать, если, как говорится, прошла любовь, завяли помидоры?
А что я еще должна сказать, застав мужа на любовнице? «На» или «В» - даже не знаю как правильно, и то и то подходит.
Я, конечно, не теряюсь, готова пожелать ему счастья и отправить в пешее эротическое, хотя хочется сказать, что на работе надо работать, а не это вот всё.
Но говорю я, внезапно, совсем другое.
- Не знала, как тебе сказать, но у меня тоже есть другой.
И всё бы ничего, только теперь у меня одна маленькая проблема. Как найти этого другого и предъявить разъяренному супругу.
Ничего, я справлюсь. Что ж делать, если, как говорится, прошла любовь, завяли помидоры?
— Как давно ты мне изменяешь? Месяц? Полгода?
Даниил молчит. Даже не смотрит на меня.
— Всегда, — говорит холодно. Без эмоций.
— Что?
— Всегда, Надь, — повторяет тихо. — Я всю жизнь люблю другую. Я просто… пытался сделать из тебя её копию.
Смотрю на него. На этого мужчину, который был для меня смыслом жизни. И задыхаюсь от адской боли.
— Не надо жалеть, — произношу спокойно, хотя внутри все разрывается на части. — Это всего лишь опыт. Урок, который я усвоила.
Надеваю туфли. Открываю дверь. Холодный ветер врывается в прихожую, хлещет по лицу.
— Насчёт развода... обсудим на днях.
— Надя, давай я тебя отвезу!
— Не нужно. Хочу подышать.
— Надя, я…
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты не любил. А то, что я любила. По-настоящему. Всей душой. А для тебя это было... ничем.
***
Я была уверена, что вышла замуж за идеального мужчину.
А оказалось, я всего лишь арендовала место в его сердце.
Но спустя время он пожалел о том, что потерял.
Даниил молчит. Даже не смотрит на меня.
— Всегда, — говорит холодно. Без эмоций.
— Что?
— Всегда, Надь, — повторяет тихо. — Я всю жизнь люблю другую. Я просто… пытался сделать из тебя её копию.
Смотрю на него. На этого мужчину, который был для меня смыслом жизни. И задыхаюсь от адской боли.
— Не надо жалеть, — произношу спокойно, хотя внутри все разрывается на части. — Это всего лишь опыт. Урок, который я усвоила.
Надеваю туфли. Открываю дверь. Холодный ветер врывается в прихожую, хлещет по лицу.
— Насчёт развода... обсудим на днях.
— Надя, давай я тебя отвезу!
— Не нужно. Хочу подышать.
— Надя, я…
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты не любил. А то, что я любила. По-настоящему. Всей душой. А для тебя это было... ничем.
***
Я была уверена, что вышла замуж за идеального мужчину.
А оказалось, я всего лишь арендовала место в его сердце.
Но спустя время он пожалел о том, что потерял.
«Игнатик, я не могу дождаться вечера, когда мы наконец-то окажемся в постели. Безумно тебя хочу! Надела новое бельё, которое ты мне подарил и сделаю то, о чём меня давно просишь!»
Сообщение всплывает на экране телефона в тот момент, когда взбиваю крем. Читаю его, не веря своим глазам. Венчик падает из рук прямо в чашу, и яркие розовые брызги разлетаются вокруг, но я их не замечаю. Для меня мир потемнел, почти перестал существовать: исчезли цвета, звуки, запахи.
Остаётся лишь сообщение и фотографии пошлой блондинки в ажурном алом лифчике, едва прикрывающем силиконовые формы.
Внутри только боль, — жгучая, едкая, разъедающая каждую клеточку тела.
Это сообщение моему мужу? Это какая-то ошибка! Или нет?
Муж назвал меня курицей, спустил все накопления на любовницу и хочет отобрать мой бизнес!
Не на ту напал!
Нельзя предавать женщину, которая любила.
Обещаю, месть будет красивой... и сладкой!
Сообщение всплывает на экране телефона в тот момент, когда взбиваю крем. Читаю его, не веря своим глазам. Венчик падает из рук прямо в чашу, и яркие розовые брызги разлетаются вокруг, но я их не замечаю. Для меня мир потемнел, почти перестал существовать: исчезли цвета, звуки, запахи.
Остаётся лишь сообщение и фотографии пошлой блондинки в ажурном алом лифчике, едва прикрывающем силиконовые формы.
Внутри только боль, — жгучая, едкая, разъедающая каждую клеточку тела.
Это сообщение моему мужу? Это какая-то ошибка! Или нет?
Муж назвал меня курицей, спустил все накопления на любовницу и хочет отобрать мой бизнес!
Не на ту напал!
Нельзя предавать женщину, которая любила.
Обещаю, месть будет красивой... и сладкой!
Подходит моя очередь.
Я делаю шаг вперёд, но спотыкаюсь и плюхаюсь на пол.
Ой!
Больно…
Если бы мама была здесь, она бы меня пожалела.
— Малыш, ты в порядке? — раздаётся добрый голос.
— У Стёпы не пришла мама, — зачем‑то говорит наша воспитательница. Хотя какая разница? Я ведь не из‑за этого упал…
Дед Мороз поднимает меня на руки. Его шуба такая мягкая и пушистая, пахнет ёлкой и мандаринами.
— Расстроился? — спрашивает он.
Я мотаю головой. Нет, я не расстроен. Просто волнуюсь очень.
— А ты правда настоящий?
— Ты сомневаешься? — улыбается Дед Мороз.
— Нет. Но если ты настоящий Дед Мороз, ты можешь исполнить и моё желание?
— Попробую. Загадывай, — чешет бороду где-то за ухом.
— Я хочу… чтобы в Новом году у меня появился папа.
Большая тёплая рука ласково треплет меня по голове.
— Хорошее желание, Стёпа. Очень хорошее. Постараюсь его исполнить.
Я делаю шаг вперёд, но спотыкаюсь и плюхаюсь на пол.
Ой!
Больно…
Если бы мама была здесь, она бы меня пожалела.
— Малыш, ты в порядке? — раздаётся добрый голос.
— У Стёпы не пришла мама, — зачем‑то говорит наша воспитательница. Хотя какая разница? Я ведь не из‑за этого упал…
Дед Мороз поднимает меня на руки. Его шуба такая мягкая и пушистая, пахнет ёлкой и мандаринами.
— Расстроился? — спрашивает он.
Я мотаю головой. Нет, я не расстроен. Просто волнуюсь очень.
— А ты правда настоящий?
— Ты сомневаешься? — улыбается Дед Мороз.
— Нет. Но если ты настоящий Дед Мороз, ты можешь исполнить и моё желание?
— Попробую. Загадывай, — чешет бороду где-то за ухом.
— Я хочу… чтобы в Новом году у меня появился папа.
Большая тёплая рука ласково треплет меня по голове.
— Хорошее желание, Стёпа. Очень хорошее. Постараюсь его исполнить.
Выберите полку для книги