Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Я уже хотела сбросить вызов, но мягкий, тягучий женский голос мурлыкнул мне прямо в ухо:
— Котик, а ты чего звонишь на этот номер? Что-то случилось?
Я сглотнула сухой, колючий ком в горле и ответила:
— Случилось. Одна тварь ползучая залезла к Котику в трусы.
А когда муж вернулся из ванной, вопрос вырвался сам:
— Петя... Как ты мог?
Он снисходительно усмехнулся.
— Тебе как маленькой объяснять? — его тон был пренебрежительным, ленивым. — Увидел. Захотел. Получил. Понравилось. Оставил себе.
Семнадцать лет брака оказались фальшивкой. Мой идеальный муж, губернатор области, променял меня на молодую любовницу, но из-за выборов решил удержать силой и грязным шантажом. Он думает, что сломал меня. Что я стану удобной декорацией.
Но когда на кону стоит всё, послушная жена может превратиться в безжалостного игрока.
Я приму твои правила, муж.
Но финал этой партии напишу сама.
— Котик, а ты чего звонишь на этот номер? Что-то случилось?
Я сглотнула сухой, колючий ком в горле и ответила:
— Случилось. Одна тварь ползучая залезла к Котику в трусы.
А когда муж вернулся из ванной, вопрос вырвался сам:
— Петя... Как ты мог?
Он снисходительно усмехнулся.
— Тебе как маленькой объяснять? — его тон был пренебрежительным, ленивым. — Увидел. Захотел. Получил. Понравилось. Оставил себе.
Семнадцать лет брака оказались фальшивкой. Мой идеальный муж, губернатор области, променял меня на молодую любовницу, но из-за выборов решил удержать силой и грязным шантажом. Он думает, что сломал меня. Что я стану удобной декорацией.
Но когда на кону стоит всё, послушная жена может превратиться в безжалостного игрока.
Я приму твои правила, муж.
Но финал этой партии напишу сама.
– Это он тебя подослал? – рычу, ударяя по стене рядом с сжавшейся Журавлевой. Столько лет прошло, а я опять попался в ее сети, как сопляк на красивые глазки.
– А ты думал, я пришла, потому что забыть тебя не могу? — с вызовом вздергивает подбородок, ударяет в грудь ладошками, весь воздух из легких вышибает. — Да я каждую минуту, проведенную рядом с тобой ненавижу!
— Поэтому ты так охотно в мою койку прыгнула? Ненависть тебя подтолкнула? — Вскипаю, нависая над дрожащей бестией.
– Я другого представляла на твоем месте… — вздрагивает, когда мои пальцы смыкаются на тонкой шее. Размыкает алые губы, в которые нестерпимо хочется впиться. — Отпусти, Яр…
Царапает мое запястье, не отводя ядовитого взгляда от моих разъяренных глаз. А меня накрывает бешенством.
— Отпустить тебя? После всего, что было, Журавлёва? Нет, девочка, ты слишком много знаешь. С такой инфой у тебя только два варианта: либо на тот свет, либо в мою постель. В качестве моей жены.
– А ты думал, я пришла, потому что забыть тебя не могу? — с вызовом вздергивает подбородок, ударяет в грудь ладошками, весь воздух из легких вышибает. — Да я каждую минуту, проведенную рядом с тобой ненавижу!
— Поэтому ты так охотно в мою койку прыгнула? Ненависть тебя подтолкнула? — Вскипаю, нависая над дрожащей бестией.
– Я другого представляла на твоем месте… — вздрагивает, когда мои пальцы смыкаются на тонкой шее. Размыкает алые губы, в которые нестерпимо хочется впиться. — Отпусти, Яр…
Царапает мое запястье, не отводя ядовитого взгляда от моих разъяренных глаз. А меня накрывает бешенством.
— Отпустить тебя? После всего, что было, Журавлёва? Нет, девочка, ты слишком много знаешь. С такой инфой у тебя только два варианта: либо на тот свет, либо в мою постель. В качестве моей жены.
«Ты теперь мне должна, Алиса».
Сказал мужчина, который спас меня в клубе. Матвей Орлов — холодный, опасный, богатый до безумия. Он не спрашивает, он берет.
Брат предупреждал: «Держись от него подальше», но Орлов уже бесцеремонно ворвался в мою жизнь. И каждый раз, когда он рядом, мое тело перестает слушать разум.
Но когда я узнаю правду… будет поздно спасать мое сердце.
Сказал мужчина, который спас меня в клубе. Матвей Орлов — холодный, опасный, богатый до безумия. Он не спрашивает, он берет.
Брат предупреждал: «Держись от него подальше», но Орлов уже бесцеремонно ворвался в мою жизнь. И каждый раз, когда он рядом, мое тело перестает слушать разум.
Но когда я узнаю правду… будет поздно спасать мое сердце.
РОМАН ЗАВЕРШЁН!
- Успокойся. У нас семья. Я никуда не денусь…
Голос мужа звучит ласково и размеренно.
Думаете, это трогательный момент?
Было бы так, если бы эти слова он не сказал мне после того, как я застукала его с другой.
С его бывшей.
- Пойми, Лия, я мужчина. У меня есть потребности. А при виде тебя у меня, уж извини, все падает. После родов ты так изменилась, что я совсем тебя не хочу… Но не брошу, конечно. У нас же ребёнок.
Вот уж утешил!
Не бросит он. Отлично. Я сама его брошу!
Пусть-ка посидит с нашей маленькой дочкой, пока я буду приводить себя в порядок!
А когда закончу – он захочет меня снова.
Но уже не получит.
- Успокойся. У нас семья. Я никуда не денусь…
Голос мужа звучит ласково и размеренно.
Думаете, это трогательный момент?
Было бы так, если бы эти слова он не сказал мне после того, как я застукала его с другой.
С его бывшей.
- Пойми, Лия, я мужчина. У меня есть потребности. А при виде тебя у меня, уж извини, все падает. После родов ты так изменилась, что я совсем тебя не хочу… Но не брошу, конечно. У нас же ребёнок.
Вот уж утешил!
Не бросит он. Отлично. Я сама его брошу!
Пусть-ка посидит с нашей маленькой дочкой, пока я буду приводить себя в порядок!
А когда закончу – он захочет меня снова.
Но уже не получит.
Я очнулась в чужом теле в день, когда должна была подписать развод с мужем-драконом.
Через несколько часов в нашем доме находят мертвого королевского проверяющего. Памятный Дом — магическая система, показаниям которой верят даже суды, — утверждает: последней рядом с погибшим была я.
Есть только одна проблема. Я никогда его не видела.
И вторая: мой муж Ренар Тальв — старший дознаватель. Он обязан расследовать убийство, в котором главная подозреваемая — его собственная жена. А еще он слишком хорошо знал прежнюю Ивару и почти сразу понимает: женщина перед ним изменилась куда сильнее, чем может объяснить потеря памяти.
Моя единственная защита — восемьдесят четыре сантиметра пространства, которых нет на официальном плане дома.
За стеной находится проход, которого Памятный Дом не видит.
А вскоре выясняется: это убийство далеко не первое.
Теперь мне придется раскрывать преступления вместе с мужчиной, который должен меня арестовать, и доказать невозможное.
Через несколько часов в нашем доме находят мертвого королевского проверяющего. Памятный Дом — магическая система, показаниям которой верят даже суды, — утверждает: последней рядом с погибшим была я.
Есть только одна проблема. Я никогда его не видела.
И вторая: мой муж Ренар Тальв — старший дознаватель. Он обязан расследовать убийство, в котором главная подозреваемая — его собственная жена. А еще он слишком хорошо знал прежнюю Ивару и почти сразу понимает: женщина перед ним изменилась куда сильнее, чем может объяснить потеря памяти.
Моя единственная защита — восемьдесят четыре сантиметра пространства, которых нет на официальном плане дома.
За стеной находится проход, которого Памятный Дом не видит.
А вскоре выясняется: это убийство далеко не первое.
Теперь мне придется раскрывать преступления вместе с мужчиной, который должен меня арестовать, и доказать невозможное.
Я очнулась в чужом теле за три часа до казни.
Его хозяйку обвиняют в предательстве: из-за нее армия попала в засаду, а знаменитый генерал исчез без вести. Но в последний миг погибший возвращается – и забирает жену с эшафота.
Не потому, что простил.
Теперь мне предстоит жить рядом с мужчиной, который ненавидит мое лицо, изображать с ним примирение и искать настоящего заговорщика. Ведь кто-то уже понял: в памяти его жены спрятана опасная тайна.
Чтобы выжить, мне придется вспомнить жизнь женщины, которой я никогда не была. Но кто откроет глаза после этого – я или она?
Его хозяйку обвиняют в предательстве: из-за нее армия попала в засаду, а знаменитый генерал исчез без вести. Но в последний миг погибший возвращается – и забирает жену с эшафота.
Не потому, что простил.
Теперь мне предстоит жить рядом с мужчиной, который ненавидит мое лицо, изображать с ним примирение и искать настоящего заговорщика. Ведь кто-то уже понял: в памяти его жены спрятана опасная тайна.
Чтобы выжить, мне придется вспомнить жизнь женщины, которой я никогда не была. Но кто откроет глаза после этого – я или она?
«Не жди меня», — сказал муж и уехал.
Через сорок семь минут первая пуля выбила его лицо из нашей семейной фотографии.
Я звонила ему четыре раза. Лежала на кухонном полу, накрывала семилетнего сына собой и повторяла ему то единственное, во что верила пятнадцать лет: папа приедет.
Первый вызов он увидел. И выключил телефон — чтобы не было второго. В тридцати четырёх километрах от нашего дома, в гостиничном номере, оформленном на чужую фамилию.
К нам пришёл не он. Пришёл его друг. Один, без приказа и без группы, — и закрыл собой моего сына.
Дочери четырнадцать. Она заслонила брата и получила осколок под ключицу. Сыну семь. Он до сих пор проверяет ночью дверь.
А потом выяснилось, что люди в масках знали о нашем доме слишком много: во сколько уедет командир Громов, в какой комнате мы ужинаем и что именно три недели лежало в стене детской защищённой комнаты.
Меня зовут Вера. Пятнадцать лет это было даже смешно.
Через сорок семь минут первая пуля выбила его лицо из нашей семейной фотографии.
Я звонила ему четыре раза. Лежала на кухонном полу, накрывала семилетнего сына собой и повторяла ему то единственное, во что верила пятнадцать лет: папа приедет.
Первый вызов он увидел. И выключил телефон — чтобы не было второго. В тридцати четырёх километрах от нашего дома, в гостиничном номере, оформленном на чужую фамилию.
К нам пришёл не он. Пришёл его друг. Один, без приказа и без группы, — и закрыл собой моего сына.
Дочери четырнадцать. Она заслонила брата и получила осколок под ключицу. Сыну семь. Он до сих пор проверяет ночью дверь.
А потом выяснилось, что люди в масках знали о нашем доме слишком много: во сколько уедет командир Громов, в какой комнате мы ужинаем и что именно три недели лежало в стене детской защищённой комнаты.
Меня зовут Вера. Пятнадцать лет это было даже смешно.
— Это курьер. Доставка на имя Соколова Тимура Артемьевича, — раздался из динамика скучающий голос.
— Поднимайтесь.
Молодой парень в униформе протянул мне плотный планшет для росписи и передал в руки тяжелую, матовую черную коробку, перевязанную широкой бархатной лентой винного цвета.
Потянув за кончик, я сняла крышку.
Внутри, на подушке из черного шелка, лежала стопка плотных прямоугольников из прозрачного акрила. Я взяла первый в руки и не поверила своим глазам.
Годы брака, беспощадные процедуры ЭКО, и я получаю приглашение на свадьбу мужа с другой. Но разве ему не нужно прежде развестись со мной?
— Поднимайтесь.
Молодой парень в униформе протянул мне плотный планшет для росписи и передал в руки тяжелую, матовую черную коробку, перевязанную широкой бархатной лентой винного цвета.
Потянув за кончик, я сняла крышку.
Внутри, на подушке из черного шелка, лежала стопка плотных прямоугольников из прозрачного акрила. Я взяла первый в руки и не поверила своим глазам.
Годы брака, беспощадные процедуры ЭКО, и я получаю приглашение на свадьбу мужа с другой. Но разве ему не нужно прежде развестись со мной?
После развода я думала, что самое тяжёлое уже пережила.
Ошиблась.
— Мам, бабушка сказала, что после школы я перееду к ним. До свадьбы.
Моей дочери семнадцать.
Сначала я даже смеюсь. Какая ещё свадьба?
Пока не узнаю, что семья бывшего мужа уже всё обсудила без меня.
Есть хороший мальчик из очень влиятельной семьи. Его родители уже познакомились с моей дочерью. Подарки приняты. Будущая квартира найдена. Даже колледж ей выбрали удобный — такой, чтобы потом семье не мешала её работа.
И самое страшное даже не свекровь. Отец моей дочери обо всём знал.
Он согласился. Потому что у него новая беременная жена, долги и слишком выгодные отношения с семьёй будущего «жениха».
Только они забыли одну вещь. Моя дочь — не вещь.
И если ради её будущего мне придётся воевать с ними, значит, так тому и быть.
Ошиблась.
— Мам, бабушка сказала, что после школы я перееду к ним. До свадьбы.
Моей дочери семнадцать.
Сначала я даже смеюсь. Какая ещё свадьба?
Пока не узнаю, что семья бывшего мужа уже всё обсудила без меня.
Есть хороший мальчик из очень влиятельной семьи. Его родители уже познакомились с моей дочерью. Подарки приняты. Будущая квартира найдена. Даже колледж ей выбрали удобный — такой, чтобы потом семье не мешала её работа.
И самое страшное даже не свекровь. Отец моей дочери обо всём знал.
Он согласился. Потому что у него новая беременная жена, долги и слишком выгодные отношения с семьёй будущего «жениха».
Только они забыли одну вещь. Моя дочь — не вещь.
И если ради её будущего мне придётся воевать с ними, значит, так тому и быть.
— Папа Тимур! Ты нас спас!
Смех исчезает сам собой.
— Это ты! Ты нас нашёл!
Какого чёрта трое совершенно незнакомых пятилетних детей знают моё имя и называют меня папой?
Да у меня вообще нет детей.
По крайней мере, ещё несколько минут назад я был в этом абсолютно уверен.
Шесть лет назад я не поверил женщине, которую любил. Решил, что она изменила, а её беременность — всего лишь попытка меня удержать.
Теперь судьба сводит нас снова: я вытаскиваю из горящей больницы троих пятилетних детей и узнаю, что все они — мои.
Они ждали папу пять лет.
А вот их мама до сих пор помнит, почему однажды решила больше никогда мне не звонить.
Смех исчезает сам собой.
— Это ты! Ты нас нашёл!
Какого чёрта трое совершенно незнакомых пятилетних детей знают моё имя и называют меня папой?
Да у меня вообще нет детей.
По крайней мере, ещё несколько минут назад я был в этом абсолютно уверен.
Шесть лет назад я не поверил женщине, которую любил. Решил, что она изменила, а её беременность — всего лишь попытка меня удержать.
Теперь судьба сводит нас снова: я вытаскиваю из горящей больницы троих пятилетних детей и узнаю, что все они — мои.
Они ждали папу пять лет.
А вот их мама до сих пор помнит, почему однажды решила больше никогда мне не звонить.
Выберите полку для книги