Подборка книг по тегу: "сильная героиня"
Райли идёт по следу. Она ищет загадочные картины, из которых струится смертоносный для людей чёрный туман.
Она – девушка без отражения и тени, в руках которой горит пламя. Безжалостная гончая, знающая только одного хозяина.
Она убивает без сожалений и видит странные, выматывающие и нежные сны о чьем-то чужом счастье.
Змей Лэйтон – Смотрящий над Ванкувером.
Недруг, недолюбовник... Недовраг её хозяина.
Единственный, кто протянет ей руку помощи?
Тот, кто, смеясь, столкнет её в пропасть?
Десятки вопросов без ответов.
Вот только Райли привыкла сражаться со злом в одиночку и верить только своим кинжалам.
!!! Книга строго 18+
Герои пьют, курят, сквернословят, предаются бушующей страсти и справляются с ситуациями, в которые несовершеннолетних посвящать не рекомендуется.
Она – девушка без отражения и тени, в руках которой горит пламя. Безжалостная гончая, знающая только одного хозяина.
Она убивает без сожалений и видит странные, выматывающие и нежные сны о чьем-то чужом счастье.
Змей Лэйтон – Смотрящий над Ванкувером.
Недруг, недолюбовник... Недовраг её хозяина.
Единственный, кто протянет ей руку помощи?
Тот, кто, смеясь, столкнет её в пропасть?
Десятки вопросов без ответов.
Вот только Райли привыкла сражаться со злом в одиночку и верить только своим кинжалам.
!!! Книга строго 18+
Герои пьют, курят, сквернословят, предаются бушующей страсти и справляются с ситуациями, в которые несовершеннолетних посвящать не рекомендуется.
Что сильнее: воля короля или зов сердца?
Принцессе назначена роль: выйти замуж за незнакомого принца и скрепить союз двух держав. Ее будущее — это холодный политический расчет. Ее прошлое — это тайные встречи и клятвы, данные другому.
Родители уверены: они творят ее судьбу. Но они не учли одного — огня непокорности в ее взгляде. Готова ли она пойти против воли семьи и риска развязать войну ради шанса на настоящую любовь?
Принцессе назначена роль: выйти замуж за незнакомого принца и скрепить союз двух держав. Ее будущее — это холодный политический расчет. Ее прошлое — это тайные встречи и клятвы, данные другому.
Родители уверены: они творят ее судьбу. Но они не учли одного — огня непокорности в ее взгляде. Готова ли она пойти против воли семьи и риска развязать войну ради шанса на настоящую любовь?
— Наташа… — он резко вжикнул молнией, и повернулся ко мне, словно ничего не случилось. — Вот только давай без сцен, ладно? Ты же воспитанная женщина.
Его голос. Его голос. Все эти годы он звучал для меня лаской, теплом, уверенностью. А сейчас — будто чужая грязь на коже.
Анжела сползла со стола, лихорадочно поправляя юбку. Её щёки пылали, дыхание сбивалось, но в глазах… Не стыд. Нет. Торжество. Она метнула взгляд на Петра — быстрый, тайный, знающий — и бочком прокралась к двери, будто я просто неудобная помеха.
Я не пошевелилась. Не закричала. Я просто стояла и смотрела.
В лицо человека, который ещё утром целовал меня в макушку, бормоча «люблю». В лицо, которое сейчас кривилось не от раскаяния, а от раздражения, будто я что-то испортила.
— Ты… — мой голос дрогнул, но не сорвался. — Ты мне… Изменил… — хрипло прошептала, сжал горло рукой.
Он пожал плечами, будто я спросила про погоду.
— Ну, случилось. Не драматизируй.
Его голос. Его голос. Все эти годы он звучал для меня лаской, теплом, уверенностью. А сейчас — будто чужая грязь на коже.
Анжела сползла со стола, лихорадочно поправляя юбку. Её щёки пылали, дыхание сбивалось, но в глазах… Не стыд. Нет. Торжество. Она метнула взгляд на Петра — быстрый, тайный, знающий — и бочком прокралась к двери, будто я просто неудобная помеха.
Я не пошевелилась. Не закричала. Я просто стояла и смотрела.
В лицо человека, который ещё утром целовал меня в макушку, бормоча «люблю». В лицо, которое сейчас кривилось не от раскаяния, а от раздражения, будто я что-то испортила.
— Ты… — мой голос дрогнул, но не сорвался. — Ты мне… Изменил… — хрипло прошептала, сжал горло рукой.
Он пожал плечами, будто я спросила про погоду.
— Ну, случилось. Не драматизируй.
– Яна, а что-то у нас совсем не пахнет едой. Только не говори мне, что ты снова ничего не приготовила на ужин.
– Нет, не приготовила. Зато поболтала с твоей бывшей женой, узнав много чего интересного, о чём ты предпочитал умалчивать.
– Таня рассказала тебе о Нине?
– Ну спасибо хоть не отрицаешь её существования. И мне вот интересно, ты и правда думал, что мне не стоит знать о твоей любовнице и сыне?
– А что не так?
– Ты не понимаешь?
– Я изменял Тане, но не тебе. И ты сама знаешь, что сподвигло меня к измене.
– Нет, не приготовила. Зато поболтала с твоей бывшей женой, узнав много чего интересного, о чём ты предпочитал умалчивать.
– Таня рассказала тебе о Нине?
– Ну спасибо хоть не отрицаешь её существования. И мне вот интересно, ты и правда думал, что мне не стоит знать о твоей любовнице и сыне?
– А что не так?
– Ты не понимаешь?
– Я изменял Тане, но не тебе. И ты сама знаешь, что сподвигло меня к измене.
У каждого есть своя лисья нора — место, где можно спрятаться от всего мира. Но моя — настоящая.
Для всех вокруг Аяко — просто странная тихоня, которая рисует лис в своем скетчбуке. Никто не знает, что после школы она пробирается в заброшенный тоннель метро — свою «Лисью нору» — где может превратиться в существо из легенд с огненным хвостом и силой, бьющей через край.
Её двойная жизнь рушится, когда в городе появляется группа охотников на «нечисть», а её лучший друг случайно узнаёт её секрет. Теперь, чтобы защитить себя и своих новых, таких же необычных друзей, Аяко должна перестать прятаться. Потому что иногда, чтобы выжить, нужно не залечь в нору, а выйти из нее и показать всем свои клыки.
Для всех вокруг Аяко — просто странная тихоня, которая рисует лис в своем скетчбуке. Никто не знает, что после школы она пробирается в заброшенный тоннель метро — свою «Лисью нору» — где может превратиться в существо из легенд с огненным хвостом и силой, бьющей через край.
Её двойная жизнь рушится, когда в городе появляется группа охотников на «нечисть», а её лучший друг случайно узнаёт её секрет. Теперь, чтобы защитить себя и своих новых, таких же необычных друзей, Аяко должна перестать прятаться. Потому что иногда, чтобы выжить, нужно не залечь в нору, а выйти из нее и показать всем свои клыки.
Повесть о первой любви, первой ненависти и первом предательстве...
Первые, яркие чувства, со вкусом крови...
Первые, яркие чувства, со вкусом крови...
Я удачно вышла замуж, и всё у меня складывалось в жизни просто прекрасно. Но потом я узнала, что не могу иметь детей, и боюсь, что меня бросит из-за этого мой богатый и успешный муж. А тут я еще провалилась в другое измерение...
Целых три года я считала свой брак крепким и счастливым. Все рухнуло в один миг, когда я застала своего мужа с другой. Я так хотела завести вместе с ним ребенка, а в итоге узнала, что пока он был женат на мне, другая женщина родила ему сына. Возможно ли построить новую жизнь на осколках старой? Стоит простить, жить дальше? Или же дать шанс первой любви, которая внезапно возникла на горизонте?
После головокружительного взлёта при дворе нового императора Гвендолин понимает, что стала жертвой интриг собственного возлюбленного, мужчина и демона, которого сама возвела на престол.
Теперь у неё нет другого выхода, кроме как пуститься в бега. И может быть где-то на другом краю света она сумеет начать новую жизнь и возродиться из пепла.
Теперь у неё нет другого выхода, кроме как пуститься в бега. И может быть где-то на другом краю света она сумеет начать новую жизнь и возродиться из пепла.
Я захожу в гостиную.
И останавливаюсь. Нет — меня просто выключает.
На большом диване, под тёплой лампой, где мы вместе с мужем смотрели сериалы, болтали и ели пиццу, развалились они. Диана, лучшая подруга с университета, без блузки, с распущенными волосами, откинутая на подушки, с выражением полной, самодовольной уверенности на лице. Мой муж полураздет, его рука всё ещё лежит на её бедре. Оба смотрят на меня: он — с выражением застигнутого врасплох человека, а она… с усмешкой. Холодной. Презрительной. Спокойной.
Коробка с тортом выпадает из моих рук и шлёпается на пол, разваливаясь, как вся жизнь, что была у нас с мужем. Крем расплывается по ковру, сладко и беззвучно, а я стою и не чувствую тела.
— Ну, наконец-то, — цокает Диана, даже не потрудившись натянуть одежду. — Я уж начала думать, что ты совсем слепая!
И останавливаюсь. Нет — меня просто выключает.
На большом диване, под тёплой лампой, где мы вместе с мужем смотрели сериалы, болтали и ели пиццу, развалились они. Диана, лучшая подруга с университета, без блузки, с распущенными волосами, откинутая на подушки, с выражением полной, самодовольной уверенности на лице. Мой муж полураздет, его рука всё ещё лежит на её бедре. Оба смотрят на меня: он — с выражением застигнутого врасплох человека, а она… с усмешкой. Холодной. Презрительной. Спокойной.
Коробка с тортом выпадает из моих рук и шлёпается на пол, разваливаясь, как вся жизнь, что была у нас с мужем. Крем расплывается по ковру, сладко и беззвучно, а я стою и не чувствую тела.
— Ну, наконец-то, — цокает Диана, даже не потрудившись натянуть одежду. — Я уж начала думать, что ты совсем слепая!
Выберите полку для книги