Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— У меня будет ребенок. От другой женщины. — Цинично произносит супруг.
— Что ты сказал? — еле произношу.
— Ты прекрасно расслышала. Кристина беременна. Третий месяц. Я считаю правильным сообщить тебе об этом лично, а не дать узнать от кого-то еще.
— Кристина, — повторяю я, и язык спотыкается. — Твоя помощница?
— Моя любовница, — он поправляет жестко, без экивоков. — Называй вещи своими именами, Кира. Я не собираюсь играть в слова.
Он приближается так, что между нами остается полшага.
— Я не хочу войны, — говорит он тише. — Я хочу, чтобы ты была мудрой. Мы можем прожить дальше нормально, спокойно. Я буду рядом. Илья ничего не узнает сейчас. Мы все сохраним.
— Я подам на развод, — говорю я. Не повышая голоса. Не оправдываясь. Не объясняя.
Он усмехается — коротко, без радости.
— Нет, не подашь.
***
И я смогла уйти от мужа, начать свою жизнь с чистого листа в 45 лет. Кто бы мог подумать, что спустя 15 лет судьба сведет нас вновь?
— Что ты сказал? — еле произношу.
— Ты прекрасно расслышала. Кристина беременна. Третий месяц. Я считаю правильным сообщить тебе об этом лично, а не дать узнать от кого-то еще.
— Кристина, — повторяю я, и язык спотыкается. — Твоя помощница?
— Моя любовница, — он поправляет жестко, без экивоков. — Называй вещи своими именами, Кира. Я не собираюсь играть в слова.
Он приближается так, что между нами остается полшага.
— Я не хочу войны, — говорит он тише. — Я хочу, чтобы ты была мудрой. Мы можем прожить дальше нормально, спокойно. Я буду рядом. Илья ничего не узнает сейчас. Мы все сохраним.
— Я подам на развод, — говорю я. Не повышая голоса. Не оправдываясь. Не объясняя.
Он усмехается — коротко, без радости.
— Нет, не подашь.
***
И я смогла уйти от мужа, начать свою жизнь с чистого листа в 45 лет. Кто бы мог подумать, что спустя 15 лет судьба сведет нас вновь?
Меня оклеветали. Лишили работы и будущего, но я справлюсь, потому что у меня есть тайна...
— Марк... Витальевич, — не решаюсь. — Я не... делала этого... Я же была тут... с вами...
— Что? — он усмехается.
— Я? С вами? — он будто искренне не верит в то, что слышит. — Даже подумать смешно: я и вы. Простите, даже если я и перебрал вчера... но всё-таки не настолько, чтобы... — он машет рукой.
Будто и не сказал ничего особенного. Будто это не самая оскорбительная вещь на свете. Будто я и сама должна знать, что я пустое место к которому такой как Марк и на километр не подойдет. Будто меня это задеть ну никак не может.
Больше не заденет. Потому что когда мы встретимся 4 года спустя ему будет трудно меня узнать. Но очень легко о своих словах пожалеть...
— Марк... Витальевич, — не решаюсь. — Я не... делала этого... Я же была тут... с вами...
— Что? — он усмехается.
— Я? С вами? — он будто искренне не верит в то, что слышит. — Даже подумать смешно: я и вы. Простите, даже если я и перебрал вчера... но всё-таки не настолько, чтобы... — он машет рукой.
Будто и не сказал ничего особенного. Будто это не самая оскорбительная вещь на свете. Будто я и сама должна знать, что я пустое место к которому такой как Марк и на километр не подойдет. Будто меня это задеть ну никак не может.
Больше не заденет. Потому что когда мы встретимся 4 года спустя ему будет трудно меня узнать. Но очень легко о своих словах пожалеть...
— Я звонил утром его матери. Галина сказала, что в субботу будут похороны.
— Я пойду туда, — прошептала я.
— Никуда ты не пойдешь, — отрезал папа.
— Я должна. — В горле стоял ком, и мне было больно говорить, больно дышать, больно жить…
— Послушай, милая. — Папа сел на край моей кровати и взял за руку. — Рому и других ребят привезут в цинковых гробах. Их не будут открывать, понимаешь.
— Я хочу его увидеть. В последний раз, — упрямо мотнула я головой.
— Там не на что смотреть. Говорят, их по частям собирали… Не надо тебе этого ни знать, ни видеть.
— Как же так, пап! Как же так! — зарыдала я. — Он же должен был вернуться! Вернуться ко мне навсегда. Ведь всего несколько дней осталось до его возвращения, пап!
— Я пойду туда, — прошептала я.
— Никуда ты не пойдешь, — отрезал папа.
— Я должна. — В горле стоял ком, и мне было больно говорить, больно дышать, больно жить…
— Послушай, милая. — Папа сел на край моей кровати и взял за руку. — Рому и других ребят привезут в цинковых гробах. Их не будут открывать, понимаешь.
— Я хочу его увидеть. В последний раз, — упрямо мотнула я головой.
— Там не на что смотреть. Говорят, их по частям собирали… Не надо тебе этого ни знать, ни видеть.
— Как же так, пап! Как же так! — зарыдала я. — Он же должен был вернуться! Вернуться ко мне навсегда. Ведь всего несколько дней осталось до его возвращения, пап!
Я была искренне предана мужу, а он предал в ответ. Изменил и выставил из дома, цинично бросив: «Уходя, не забудь захлопнуть дверь». Но это стало не концом, а началом.
Началом пути к себе. Началом новой любви.
Мне выпал шанс помочь звезде ММА в одном щекотливом деле. И я согласилась, еще не зная, что у грозного с виду бойца может оказаться любящее, по-настоящему преданное сердце.
Началом пути к себе. Началом новой любви.
Мне выпал шанс помочь звезде ММА в одном щекотливом деле. И я согласилась, еще не зная, что у грозного с виду бойца может оказаться любящее, по-настоящему преданное сердце.
– Валера, у нас пропали украшения и деньги, и я сейчас звоню в полицию, – сообщаю мужу, – Если это твоя работа – самое время сообщить об этом!
– Маш, – наконец, тихо, – давай… давай вечером поговорим, ладно? Не по телефону.
____
Пропали сережки, память о моей покойной маме. И какое же у меня удивление, когда я вижу их в ушах у девахи, которая работала с мужем!
– Маш, – наконец, тихо, – давай… давай вечером поговорим, ладно? Не по телефону.
____
Пропали сережки, память о моей покойной маме. И какое же у меня удивление, когда я вижу их в ушах у девахи, которая работала с мужем!
— Ты всё ещё помнишь, как я умею тебя сводить с ума?
— Мирослава… не надо…
— Почему? Ты же не выглядишь человеком, который хочет, чтобы я остановилась.
— У меня семья…
— Я и пришла забрать то, что всегда было моим.
Я услышала этот разговор и поняла — прошлое моего мужа не просто вернулось. Оно пришло за ним. Уверенное, наглое, без стыда. Женщина, которую он когда-то оставил, теперь смотрела на меня так, будто я временная ошибка в её жизни. Я думала, что знаю, что такое предательство. Ошиблась. Потому что хуже всего — видеть, как мужчина, которого ты любишь, медленно выбирает другую… пока ты стоишь рядом и понимаешь, что больше не собираешься быть удобной. Эта история не о прощении. Эта история о том, как одна женщина решила — хватит.
— Мирослава… не надо…
— Почему? Ты же не выглядишь человеком, который хочет, чтобы я остановилась.
— У меня семья…
— Я и пришла забрать то, что всегда было моим.
Я услышала этот разговор и поняла — прошлое моего мужа не просто вернулось. Оно пришло за ним. Уверенное, наглое, без стыда. Женщина, которую он когда-то оставил, теперь смотрела на меня так, будто я временная ошибка в её жизни. Я думала, что знаю, что такое предательство. Ошиблась. Потому что хуже всего — видеть, как мужчина, которого ты любишь, медленно выбирает другую… пока ты стоишь рядом и понимаешь, что больше не собираешься быть удобной. Эта история не о прощении. Эта история о том, как одна женщина решила — хватит.
🧡🤍🧡 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🧡🤍🧡
— Вася?.. — растерянно кричит муж, — быстрее… у неё остановка сердца!
Я бегу спасать жизнь своей младшей сестре и её нерождённому ребёнку. Вот только ребёнок этот — от моего мужа. Четыре месяца лжи, которую я не замечала, пока привычно целовала его утром и верила в своё «счастье».
Что делать, если предательство пришло от тех, кого ты любила больше всего?
— Вася?.. — растерянно кричит муж, — быстрее… у неё остановка сердца!
Я бегу спасать жизнь своей младшей сестре и её нерождённому ребёнку. Вот только ребёнок этот — от моего мужа. Четыре месяца лжи, которую я не замечала, пока привычно целовала его утром и верила в своё «счастье».
Что делать, если предательство пришло от тех, кого ты любила больше всего?
Всё изменилось в один миг. Обычная прогулка в парке, спящий в коляске сын — и муж, который должен быть в командировке. Я увидела его с другой женщиной и маленьким мальчиком, который кричал ему «Папа!».
В этот миг мой мир рухнул. Вадим что-то кричал, пытался что-то объяснить, но слова уже ничего не значили. Я развернулась и пошла прочь, везя коляску с сыном, который даже не подозревал, что его отец только что разбил нашу жизнь на осколки.
В этот миг мой мир рухнул. Вадим что-то кричал, пытался что-то объяснить, но слова уже ничего не значили. Я развернулась и пошла прочь, везя коляску с сыном, который даже не подозревал, что его отец только что разбил нашу жизнь на осколки.
— Вы беременны. Срок небольшой, примерно пять недель.
Я замираю.
Звуки из коридора стихают, свет из окна становится резким и ненужным.
Беременна!
И тут же последние слова мужа эхом отдаются в памяти: «Хорошо, что ты не забеременела... привязала бы к себе ребёнком...»
Я неосознанно опускаю ладонь на ещё плоский живот.
— Вы не говорили моему мужу? — срывается с губ вопрос, прежде чем я успеваю его обдумать.
Врач смотрит на меня с мягкой, печальной улыбкой.
— Нет, ко мне никто не подходил и не спрашивал о вашем состоянии. Всё остальное — это ваше личное дело.
Я замираю.
Звуки из коридора стихают, свет из окна становится резким и ненужным.
Беременна!
И тут же последние слова мужа эхом отдаются в памяти: «Хорошо, что ты не забеременела... привязала бы к себе ребёнком...»
Я неосознанно опускаю ладонь на ещё плоский живот.
— Вы не говорили моему мужу? — срывается с губ вопрос, прежде чем я успеваю его обдумать.
Врач смотрит на меня с мягкой, печальной улыбкой.
— Нет, ко мне никто не подходил и не спрашивал о вашем состоянии. Всё остальное — это ваше личное дело.
— Я больше так не могу.
— Как — так?
— Я встретил другую женщину. И я буду с ней.
— А я?
— Ты… прошлое.
Всего несколько фраз — и двадцать лет будто стерли. Он сказал, что с ней чувствует себя живым. А со мной — привычка.
Привычка.
Он думал, я тихо уйду из нашей квартиры. Приму его любовницу. Переживу предательство и измену. Я уже знала, что буду делать дальше. И это будет совсем не та история, к которой он готовился.
— Как — так?
— Я встретил другую женщину. И я буду с ней.
— А я?
— Ты… прошлое.
Всего несколько фраз — и двадцать лет будто стерли. Он сказал, что с ней чувствует себя живым. А со мной — привычка.
Привычка.
Он думал, я тихо уйду из нашей квартиры. Приму его любовницу. Переживу предательство и измену. Я уже знала, что буду делать дальше. И это будет совсем не та история, к которой он готовился.
Выберите полку для книги