Книги по тегу «сильная героиня»: ""
- Ваша фамилия?
- Курсант Белова, товарищ капитан! – нахалка смотрела на меня с вызовом.
- Завтра в шесть утра на плацу, Белова. Посмотрим, на что ты годишься.
Я – боевой офицер спецназа, позывной Ворон. Мой приказ: тренировать девичью группу ВДВ. Я ехал к ним, чтобы подчинить уставу капризных кукол, но нашел ее: зеленоглазую Заразу, которая отказывается подчиняться.
Ну, ничего. Ворон не сдается.
Вскроем ее оборону, научим сапоги с утра на свежую голову надевать. Лишь бы самому удержаться и не нарушить с ней все свои правила. Ведь я стану для нее не кошмаром, я стану для нее единственной защитой.
4-ая книга цикла "Офицеры"
- Курсант Белова, товарищ капитан! – нахалка смотрела на меня с вызовом.
- Завтра в шесть утра на плацу, Белова. Посмотрим, на что ты годишься.
Я – боевой офицер спецназа, позывной Ворон. Мой приказ: тренировать девичью группу ВДВ. Я ехал к ним, чтобы подчинить уставу капризных кукол, но нашел ее: зеленоглазую Заразу, которая отказывается подчиняться.
Ну, ничего. Ворон не сдается.
Вскроем ее оборону, научим сапоги с утра на свежую голову надевать. Лишь бы самому удержаться и не нарушить с ней все свои правила. Ведь я стану для нее не кошмаром, я стану для нее единственной защитой.
4-ая книга цикла "Офицеры"
Я толкаю дверь и вхожу.
В прихожей тихо, свет не горит. Делаю шаг – и через приоткрытую дверь гостиной вижу.
На диване Елены Викторовны, среди подушек с вышивкой, под пледом в серо-голубую клетку – они. Её волосы по его плечам. Тёмно-синий галстук на спинке кресла. Красное платье на полу.
Алексей и Вика.
Они замечают меня.
Вика вскрикивает.
Я ожидаю увидеть на лице мужа стыд, страх, раскаяние. Хоть тень чего-нибудь человеческого – того, что скажет мне: он понимает, что сделал.
Но на его лице – только досада. Такая же, как когда его отвлекают от важного звонка.
Я – помеха. Я мешаю.
– Уйди отсюда, – говорит он. Тихо. Ровно. Тем самым голосом, которым он разговаривает с подрядчиками, когда они приходят без приглашения. Голосом человека, привыкшего, что его слушаются. – Быстро!
В прихожей тихо, свет не горит. Делаю шаг – и через приоткрытую дверь гостиной вижу.
На диване Елены Викторовны, среди подушек с вышивкой, под пледом в серо-голубую клетку – они. Её волосы по его плечам. Тёмно-синий галстук на спинке кресла. Красное платье на полу.
Алексей и Вика.
Они замечают меня.
Вика вскрикивает.
Я ожидаю увидеть на лице мужа стыд, страх, раскаяние. Хоть тень чего-нибудь человеческого – того, что скажет мне: он понимает, что сделал.
Но на его лице – только досада. Такая же, как когда его отвлекают от важного звонка.
Я – помеха. Я мешаю.
– Уйди отсюда, – говорит он. Тихо. Ровно. Тем самым голосом, которым он разговаривает с подрядчиками, когда они приходят без приглашения. Голосом человека, привыкшего, что его слушаются. – Быстро!
Меня наняли сиделкой к мужчине, у которого, кажется, нет ни единой причины улыбаться.
— Убирайтесь, — это первое, что он говорит мне, даже не взглянув в глаза. — Мне не нужна ваша жалость.
— А я и не жалею вас, — отвечаю я, вешая пальто на крючок так, будто это уже давно мой дом. — Жалеть буду, когда вы дадите повод. Пока что вы просто грубиян в инвалидном кресле.
Он замирает и впервые за весь разговор смотрит на меня по-настоящему.
Мне нужны были деньги. Ему сиделка, которая молча терпит и не задает лишних вопросов. Никто из нас не предполагал, что вместо этого мы найдем друг в друге единственную причину жить дальше.
Только вот прошлое не отпускает ни его, ни меня. И однажды нам придется выбирать: спрятаться от боли снова, или рискнуть всем ради любви, в которую оба перестали верить.
— Убирайтесь, — это первое, что он говорит мне, даже не взглянув в глаза. — Мне не нужна ваша жалость.
— А я и не жалею вас, — отвечаю я, вешая пальто на крючок так, будто это уже давно мой дом. — Жалеть буду, когда вы дадите повод. Пока что вы просто грубиян в инвалидном кресле.
Он замирает и впервые за весь разговор смотрит на меня по-настоящему.
Мне нужны были деньги. Ему сиделка, которая молча терпит и не задает лишних вопросов. Никто из нас не предполагал, что вместо этого мы найдем друг в друге единственную причину жить дальше.
Только вот прошлое не отпускает ни его, ни меня. И однажды нам придется выбирать: спрятаться от боли снова, или рискнуть всем ради любви, в которую оба перестали верить.
Мой счастливый брак закончился в день, когда я застала мужа в рабочем кабинете с молоденькой медсестрой. После тяжелого развода я решила уехать в деревню работать участковым терапевтом и начать жизнь с нуля. Но сельские жители не очень-то доверяют городской докторше. А один из них и вовсе смотрит волком, как будто я нанесла ему смертельную обиду.
***
В первую секунду мне показалось, что я ошиблась дверью и вошла не в тот кабинет. Шок был настолько сильным, что я замерла на месте, молчаливо наблюдая за происходящим. Рубашка на полу, полуобнаженный мужчина, девушка, все эти детали складывались у меня в голове как пазл, но разум все еще отказывался верить.
– Сережа-а-а-а, – простонала девушка и впилась пальцами в плечи моего мужа. Этот звук словно вывел меня из транса. Я уронила документы, шагнула назад и задела спиной выключатель. Вспыхнул яркий свет, и любовники обернулись на меня.
***
В первую секунду мне показалось, что я ошиблась дверью и вошла не в тот кабинет. Шок был настолько сильным, что я замерла на месте, молчаливо наблюдая за происходящим. Рубашка на полу, полуобнаженный мужчина, девушка, все эти детали складывались у меня в голове как пазл, но разум все еще отказывался верить.
– Сережа-а-а-а, – простонала девушка и впилась пальцами в плечи моего мужа. Этот звук словно вывел меня из транса. Я уронила документы, шагнула назад и задела спиной выключатель. Вспыхнул яркий свет, и любовники обернулись на меня.
— Есть близкий родственник, которому мы можем позвонить? — спрашивает фельдшер после того, как Ратмир вытаскивает нас с девочками из разбитой машины. — Муж? Отец девочек?
Я открываю рот, но Берсанов отвечает первым:
— Позвоните ее мужу. Кирилл всегда появляется вовремя. Когда другие спасут его жену вместо него.
— Какой Кирилл? — вдруг спрашивает моя дочь.
— Ваш папа.
— Мам, а разве у нас есть папа? — она смотрит на меня, потом на сестру.
— Нет, — произношу я, глядя Ратмиру прямо в глаза. — У нас никого нет. Мы втроем.
Когда семь лет назад муж бросил меня умирать под пулями, Ратмир спас. В первый раз. И стал отцом моих девочек, о которых он так и не узнал…
Я открываю рот, но Берсанов отвечает первым:
— Позвоните ее мужу. Кирилл всегда появляется вовремя. Когда другие спасут его жену вместо него.
— Какой Кирилл? — вдруг спрашивает моя дочь.
— Ваш папа.
— Мам, а разве у нас есть папа? — она смотрит на меня, потом на сестру.
— Нет, — произношу я, глядя Ратмиру прямо в глаза. — У нас никого нет. Мы втроем.
Когда семь лет назад муж бросил меня умирать под пулями, Ратмир спас. В первый раз. И стал отцом моих девочек, о которых он так и не узнал…
- Уходи от него, ты же с ним несчастна.
Слышу слова мужа, едва вхожу в квартиру. Кому он это говорит? И зачем?
- Я не могу с ним так поступить, я…
Это моя подруга, Ира. Голос её дрожит, словно она сейчас заплачет.
Только почему Федя подговаривает ее уйти от мужа?
Ответ приходит со следующей его фразой:
- Ещё скажи, что любишь этого инвалида! А я тогда для тебя вообще кто?
В голосе мужа слышатся боль и злость.
- Просто игрушка для перепихона?
Во мне все холодеет. Они что, друг с другом… спят?
***
Семнадцать лет совместной жизни и в один день – крах всего, когда я узнаю, что мой муж изменяет мне с моей же подругой. Той самой, чьей самоотверженностью и силой духа я так восхищалась, ведь муж Иры оказался в инвалидном кресле и ей пришлось нелегко. Но она вскоре нашла утешение – в моем муже.
Который, как оказалось, уже давно её любит…
Слышу слова мужа, едва вхожу в квартиру. Кому он это говорит? И зачем?
- Я не могу с ним так поступить, я…
Это моя подруга, Ира. Голос её дрожит, словно она сейчас заплачет.
Только почему Федя подговаривает ее уйти от мужа?
Ответ приходит со следующей его фразой:
- Ещё скажи, что любишь этого инвалида! А я тогда для тебя вообще кто?
В голосе мужа слышатся боль и злость.
- Просто игрушка для перепихона?
Во мне все холодеет. Они что, друг с другом… спят?
***
Семнадцать лет совместной жизни и в один день – крах всего, когда я узнаю, что мой муж изменяет мне с моей же подругой. Той самой, чьей самоотверженностью и силой духа я так восхищалась, ведь муж Иры оказался в инвалидном кресле и ей пришлось нелегко. Но она вскоре нашла утешение – в моем муже.
Который, как оказалось, уже давно её любит…
ЗАВЕРШЕНО!
- Лира особенная женщина. Дорогая. К такой и подход особый нужен. Ее нужно баловать, впечатлять. Я ей вчера подарок преподнес…украшения от именитого бренда итальянского. А до этого айфон новый купил…Думаю теперь, чем еще побаловать.
Слышу голос мужа, который говорит все это кому-то самодовольно и с гордостью.
Кому – становится ясно, когда его собеседник открывает рот.
- А ты молодец, - хохотнул в ответ чересчур знакомый голос. - Настоящий мужик! Баба должна свое место знать. Если Катюха вот такая уродилась, кто ж ей виноват, что другие бабы лучше?
По моей душе холодом расползается понимание – муж мне изменяет.
И не просто изменяет. Тратит огромные деньги – и откуда они у него взялись? – на какую-то профурсетку, а я от него сто лет уже даже цветочка на праздник не видела!
Конечно, я ведь не «дорогая женщина».
Но могу такой стать!
И тогда у него не останется денег даже на то, чтобы трусы себе купить.
Я объявляю тебе войну, предатель!
- Лира особенная женщина. Дорогая. К такой и подход особый нужен. Ее нужно баловать, впечатлять. Я ей вчера подарок преподнес…украшения от именитого бренда итальянского. А до этого айфон новый купил…Думаю теперь, чем еще побаловать.
Слышу голос мужа, который говорит все это кому-то самодовольно и с гордостью.
Кому – становится ясно, когда его собеседник открывает рот.
- А ты молодец, - хохотнул в ответ чересчур знакомый голос. - Настоящий мужик! Баба должна свое место знать. Если Катюха вот такая уродилась, кто ж ей виноват, что другие бабы лучше?
По моей душе холодом расползается понимание – муж мне изменяет.
И не просто изменяет. Тратит огромные деньги – и откуда они у него взялись? – на какую-то профурсетку, а я от него сто лет уже даже цветочка на праздник не видела!
Конечно, я ведь не «дорогая женщина».
Но могу такой стать!
И тогда у него не останется денег даже на то, чтобы трусы себе купить.
Я объявляю тебе войну, предатель!
— Да, у Милы будет ребенок. Мой сын! — заявляет муж так буднично, будто говорит о покупке нового костюма. — Но разводиться я не собираюсь. Если будешь вести себя умно, то для тебя ничего не изменится.
— Умно — это как? — спрашиваю я.
— Будь мудрой женщиной. Не устраивай истерик. Закрой на это глаза, Марина, и твоя жизнь останется сказкой. Ты ведь не захочешь терять всё, что имеешь?
Я смотрю на человека, с которым делила постель долгие годы, и понимаю, что совершенно его не знаю.
— Эта сказка закончилась, Костя. Можешь оставить всё себе.
***
Мы прожили в браке двадцать лет. Я полностью растворилась в семье, отдав всю себя властному мужу, а взамен получила нож в спину. Он думал, что легко купит мое молчание. Был уверен, что без его денег и связей я никто и никогда не осмелюсь подать на развод.
Но предательство меняет всё.
Оставшись ни с чем, я не стану терпеть и плакать в углу. Я научусь справляться с трудностями и обязательно стану счастливой.
Он пожалеет.
— Умно — это как? — спрашиваю я.
— Будь мудрой женщиной. Не устраивай истерик. Закрой на это глаза, Марина, и твоя жизнь останется сказкой. Ты ведь не захочешь терять всё, что имеешь?
Я смотрю на человека, с которым делила постель долгие годы, и понимаю, что совершенно его не знаю.
— Эта сказка закончилась, Костя. Можешь оставить всё себе.
***
Мы прожили в браке двадцать лет. Я полностью растворилась в семье, отдав всю себя властному мужу, а взамен получила нож в спину. Он думал, что легко купит мое молчание. Был уверен, что без его денег и связей я никто и никогда не осмелюсь подать на развод.
Но предательство меняет всё.
Оставшись ни с чем, я не стану терпеть и плакать в углу. Я научусь справляться с трудностями и обязательно стану счастливой.
Он пожалеет.
– Мне бабы на базе не нужны, поняла меня?
– Я не баба! Я почти лейтенант ВДВ! – сверкнула она глазищами.
– Значит, так, почти лейтенант! Дорогу расчистят, валишь обратно, все ясно?
– Да и пожалуйста! Больно надо с таким твердолобым служить!
С кем?!
Мне обещали толкового бойца. Без погон, но толкового. А приехала ОНА! Наглая нахалка с во-от такими глазами! Во-от такими волосами! А характер?! Она - сплошная проблема, она что-то скрывает. К черту, пусть едет обратно!
Я решил так, но горы решили иначе.
Кавказ запер нас обоих. Или дал один шанс на двоих?
– Я не баба! Я почти лейтенант ВДВ! – сверкнула она глазищами.
– Значит, так, почти лейтенант! Дорогу расчистят, валишь обратно, все ясно?
– Да и пожалуйста! Больно надо с таким твердолобым служить!
С кем?!
Мне обещали толкового бойца. Без погон, но толкового. А приехала ОНА! Наглая нахалка с во-от такими глазами! Во-от такими волосами! А характер?! Она - сплошная проблема, она что-то скрывает. К черту, пусть едет обратно!
Я решил так, но горы решили иначе.
Кавказ запер нас обоих. Или дал один шанс на двоих?
Еще вчера у меня была семья, карьера успешного хирурга, идеальный муж.
А сегодня в его кабинете в шкафу я нахожу свою полуголую племянницу. И это становится началом конца…
Оказывается, Наташенька ждет ребенка, но развод не входит в планы моего мужа.
— Наташе ребенок не нужен, — заявляет Роман. — А ты мне так и не подарила родного сына. Так что примешь моего ребенка от другой, как я когда-то принял твоего! Иначе…, — угрожающе прищуривается.
— Иначе что? — смотрю на него и поражаюсь цинизму.
— Все, что у тебя есть, дал я. Но также могу и отобрать! — кидает на стол увесистую папку. — Если я пущу вот это в ход, твоей карьере придет конец, Лина! — усмехается с победным видом. — Тебя даже санитаркой ни в одну больницу не возьмут.
Я не прогнулась, и да, муж воплотил свои угрозы в жизнь.
Роман ликовал от победы, но тогда он еще не знал, какое наказание ему уготовила судьба, а я не знала, что мне она подарит взамен…
А сегодня в его кабинете в шкафу я нахожу свою полуголую племянницу. И это становится началом конца…
Оказывается, Наташенька ждет ребенка, но развод не входит в планы моего мужа.
— Наташе ребенок не нужен, — заявляет Роман. — А ты мне так и не подарила родного сына. Так что примешь моего ребенка от другой, как я когда-то принял твоего! Иначе…, — угрожающе прищуривается.
— Иначе что? — смотрю на него и поражаюсь цинизму.
— Все, что у тебя есть, дал я. Но также могу и отобрать! — кидает на стол увесистую папку. — Если я пущу вот это в ход, твоей карьере придет конец, Лина! — усмехается с победным видом. — Тебя даже санитаркой ни в одну больницу не возьмут.
Я не прогнулась, и да, муж воплотил свои угрозы в жизнь.
Роман ликовал от победы, но тогда он еще не знал, какое наказание ему уготовила судьба, а я не знала, что мне она подарит взамен…
Выберите полку для книги