Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Ты меня совсем не жалеешь?
— После того, что ты сделал? Нет.
— Я был дураком…
— Был? — усмехнулась я. — Нет, Тимур. Ты просто показал, кто ты есть.
Он ушёл к моей сестре. В одну ночь — разрушил дом, доверие, меня. А потом вернулся — будто ничего не случилось. Снова слова, обещания, жалкие попытки вернуть то, что сгорело. Что я сделаю? Уже решила. Но он ещё не знает — на этот раз больно будет не мне.
— После того, что ты сделал? Нет.
— Я был дураком…
— Был? — усмехнулась я. — Нет, Тимур. Ты просто показал, кто ты есть.
Он ушёл к моей сестре. В одну ночь — разрушил дом, доверие, меня. А потом вернулся — будто ничего не случилось. Снова слова, обещания, жалкие попытки вернуть то, что сгорело. Что я сделаю? Уже решила. Но он ещё не знает — на этот раз больно будет не мне.
– Ты… ты… – Виктория пошатнулась, хватая ртом воздух, словно не верила своим ушам.
– Я подаю на развод. Завтра же, – отрезал Андрей, указывая на открытую дверь. – А сейчас – вон отсюда! И чтоб духу твоего тут не было!
Виктория попятилась, натыкаясь спиной на своего ошарашенного спутника.
– Ты… ты пожалеешь! – заикаясь, выкрикнула она, пятясь к выходу. – Я тебя разорю! Я заберу всё, что смогу! В суд подам!
– Забирай! – выкрикнул Андрей в ответ. – Только убираться отсюда – вон!
– Я подаю на развод. Завтра же, – отрезал Андрей, указывая на открытую дверь. – А сейчас – вон отсюда! И чтоб духу твоего тут не было!
Виктория попятилась, натыкаясь спиной на своего ошарашенного спутника.
– Ты… ты пожалеешь! – заикаясь, выкрикнула она, пятясь к выходу. – Я тебя разорю! Я заберу всё, что смогу! В суд подам!
– Забирай! – выкрикнул Андрей в ответ. – Только убираться отсюда – вон!
Кира, скромная студентка магической академии, вместе со своей подругой решается на отчаянный шаг — они готовят зелье, чтобы проучить заносчивого однокурсника. Но судьба преподносит сюрприз: зелье попадает не в те руки. И теперь она не знает, что страшнее: гнев Изара Мораха — могущественного мага, которого боятся даже самые смелые студенты, или последствия собственного колдовства.
Неожиданный поворот приводит к тому, что Кира оказывается втянута в опасную игру. Теперь ей предстоит не только исправить последствия своего поступка, но и сделать один из самых важных выборов в жизни: остаться серой мышкой или стать настоящей ведьмой.
В стенах академии, где каждый день — новое испытание, Кира сталкивается с последствиями своего решения.
Но главное — сможет ли она разгадать тайну загадочного преподавателя? И что на самом деле скрывается за строгими взглядами Изара Мораха?
Магия, интриги и любовь — в мире, где каждый выбор может стать последним. Или первым...
Неожиданный поворот приводит к тому, что Кира оказывается втянута в опасную игру. Теперь ей предстоит не только исправить последствия своего поступка, но и сделать один из самых важных выборов в жизни: остаться серой мышкой или стать настоящей ведьмой.
В стенах академии, где каждый день — новое испытание, Кира сталкивается с последствиями своего решения.
Но главное — сможет ли она разгадать тайну загадочного преподавателя? И что на самом деле скрывается за строгими взглядами Изара Мораха?
Магия, интриги и любовь — в мире, где каждый выбор может стать последним. Или первым...
– Мне надоело это скрывать, Артём! – голос моей сестры дрожал, но был решительным. –Ты отец этого ребёнка, пора уже сказать правду!
Я оцепенела. Мир вокруг будто застыл, а я впала в кому.
Но потом заговорил мой муж. Тот, кто час назад целовал меня при всех, уверяя, что любит.
– Ты вообще с ума сошла? – его голос был глухой, раздражённый. – Ты хочешь, чтобы твоя мать услышала? Или Лиза?
– А почему бы и нет? – всхлипнула сестра.
– Замолчи! – резко сказал Артём. – Это была ошибка. Ясно?
– Ошибкой это бы было, если бы всё случилось один раз, Артём. Но два года, слышишь? ДВА ГОДА ты приходил, говорил, что я – твоя слабость!
Мне стало трудно дышать. В голове зазвенело. Два года… Два года они врали мне.
Не помню, как сорвалась с места. Мне нужно было видеть их обоих. Смотреть им в глаза.
Артём и Олеся обернулись одновременно.
– Ну что ж, – сказала я, глядя прямо на них. – Теперь я хотя бы буду знать, почему ребёнок будет похож на моего мужа. Не будет сюрпризом.
Я оцепенела. Мир вокруг будто застыл, а я впала в кому.
Но потом заговорил мой муж. Тот, кто час назад целовал меня при всех, уверяя, что любит.
– Ты вообще с ума сошла? – его голос был глухой, раздражённый. – Ты хочешь, чтобы твоя мать услышала? Или Лиза?
– А почему бы и нет? – всхлипнула сестра.
– Замолчи! – резко сказал Артём. – Это была ошибка. Ясно?
– Ошибкой это бы было, если бы всё случилось один раз, Артём. Но два года, слышишь? ДВА ГОДА ты приходил, говорил, что я – твоя слабость!
Мне стало трудно дышать. В голове зазвенело. Два года… Два года они врали мне.
Не помню, как сорвалась с места. Мне нужно было видеть их обоих. Смотреть им в глаза.
Артём и Олеся обернулись одновременно.
– Ну что ж, – сказала я, глядя прямо на них. – Теперь я хотя бы буду знать, почему ребёнок будет похож на моего мужа. Не будет сюрпризом.
Я сидела в машине и смотрела на них: своего мужа, его любовницу и их малыша. Девятнадцать лет нашей с ним жизни уже казались чем-то ненастоящим.
Он не просто изменил. Он построил параллельную реальность. Со своим сыном. Со своей женщиной. В своей квартире.
И у меня не было больше выбора. Не могло быть.
Вся боль, весь шок, вся ярость — всё превращалось в одно сплошное, холодное, железное решение. Я вам этого не прощу!
Он не просто изменил. Он построил параллельную реальность. Со своим сыном. Со своей женщиной. В своей квартире.
И у меня не было больше выбора. Не могло быть.
Вся боль, весь шок, вся ярость — всё превращалось в одно сплошное, холодное, железное решение. Я вам этого не прощу!
Завибрировал телефон, нарушая тишину.
Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.
— Да, милая, — сказал он тихо.
Милая?
Голос его стал мягким, тёплым и нежным.
Моё сердце пропустило удар.
— Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.
Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.
— Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, — произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.
Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.
— Милая, не волнуйся, — голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. — Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.
Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.
— Скоро я стану вдовцом, — продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. — Совсем скоро.
Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.
— Да, милая, — сказал он тихо.
Милая?
Голос его стал мягким, тёплым и нежным.
Моё сердце пропустило удар.
— Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.
Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.
— Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, — произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.
Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.
— Милая, не волнуйся, — голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. — Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.
Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.
— Скоро я стану вдовцом, — продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. — Совсем скоро.
В мире, где холод пробирает до костей, а магия питается болью, двое связаны неразрывной нитью судьбы — Айрен и Руэри. Их история — не сказка о братской любви, а хроника борьбы за выживание в царстве теней.
Айрен, наследница древнего рода, пытается сохранить остатки человечности в мире, где каждый вздох может стать последним. Её сила — в стойкости перед лицом неизбежного. Руэри, повелитель призраков, чья власть построена на крови и страданиях, ищет свой путь в лабиринте прошлого.
Их связь — больше чем родство крови. Это битва за спасение друг друга из тьмы, где каждый поворот может стать последней ловушкой. В мире, где магия питается смертью, их история становится символом вечной борьбы за право оставаться собой.
Это история о том, как два сердца, разделённых судьбой, пытаются найти путь друг к другу. О том, как любовь может стать и спасением, и проклятием. О выборе между прошлым и будущим, между тьмой и попыткой сохранить свет.
Айрен, наследница древнего рода, пытается сохранить остатки человечности в мире, где каждый вздох может стать последним. Её сила — в стойкости перед лицом неизбежного. Руэри, повелитель призраков, чья власть построена на крови и страданиях, ищет свой путь в лабиринте прошлого.
Их связь — больше чем родство крови. Это битва за спасение друг друга из тьмы, где каждый поворот может стать последней ловушкой. В мире, где магия питается смертью, их история становится символом вечной борьбы за право оставаться собой.
Это история о том, как два сердца, разделённых судьбой, пытаются найти путь друг к другу. О том, как любовь может стать и спасением, и проклятием. О выборе между прошлым и будущим, между тьмой и попыткой сохранить свет.
«Ты выйдешь за меня замуж».
Шоковое предложение от человека, чью пулю я только что извлекла на своем кухонном столе. Он — опасный мафиози. Я — врач, случайно оказавшаяся не в том месте. Его брак со мной — лишь тактический ход в войне кланов. Но фальшивые чувства быстро становятся реальными.
«Кажется, я нашёл не мышку, а львицу», — с усмешкой признаётся он своему правой руке.
И когда враги похищают меня, чтобы надавить на него, они и не подозревают, что вцепились не в беззащитную жертву, а в хищницу, умеющую биться до конца.
Шоковое предложение от человека, чью пулю я только что извлекла на своем кухонном столе. Он — опасный мафиози. Я — врач, случайно оказавшаяся не в том месте. Его брак со мной — лишь тактический ход в войне кланов. Но фальшивые чувства быстро становятся реальными.
«Кажется, я нашёл не мышку, а львицу», — с усмешкой признаётся он своему правой руке.
И когда враги похищают меня, чтобы надавить на него, они и не подозревают, что вцепились не в беззащитную жертву, а в хищницу, умеющую биться до конца.
— Это что, Орлова? — офигел босс, увидев меня, спящую с сыном на диване его кабинета.
— Это мой сын, Вячеслав Александрович. Простите. Мне просто некуда было идти. Вы меня теперь уволите?
Я ушла из дома ночью.
Муж притащил в постель любовницу, а потом сказал, что мне пора привыкнуть.
Денег нет, друзей нет, мама мужа шипит, что я «позор семьи».
И я просто взяла сына на руки и пошла туда, где хоть немного света — на работу.
Но не знала, что в тот момент в офис войдёт он. Властный, холодный, опасный.
Босс, которого боятся даже мужчины.
— Это мой сын, Вячеслав Александрович. Простите. Мне просто некуда было идти. Вы меня теперь уволите?
Я ушла из дома ночью.
Муж притащил в постель любовницу, а потом сказал, что мне пора привыкнуть.
Денег нет, друзей нет, мама мужа шипит, что я «позор семьи».
И я просто взяла сына на руки и пошла туда, где хоть немного света — на работу.
Но не знала, что в тот момент в офис войдёт он. Властный, холодный, опасный.
Босс, которого боятся даже мужчины.
— Алька, ну ты чего! Дурочка моя, — дергает на себя обратно, и я впечатываюсь в мощную грудную клетку, — Ты же со мной поедешь? Женой моей будешь?
Шмыгаю носом.
— Буду, — все еще обиженно дую губу.
А у самой такая эйфория разливается по телу… Женой его. Да я за ним хоть на край света. Лишь бы рядом был.
— Только помни, Алька, я ревнивый. Даешь согласие, значит на всю жизнь. Уверена?
— В чем уверена, Лешка? В том, что люблю тебя? Без сомнения. Мне никто и не нужен кроме тебя.
Знала бы я, что через несколько лет эти слова покажутся мне бредом сумасшедшего. Словно я все выдумала… И не было у нас любви, не было у нас ничего.
Только ненависть. Страшная жгучая ненависть.
И вместо “люблю” проросли корни такого прочного “ненавижу”...
Шмыгаю носом.
— Буду, — все еще обиженно дую губу.
А у самой такая эйфория разливается по телу… Женой его. Да я за ним хоть на край света. Лишь бы рядом был.
— Только помни, Алька, я ревнивый. Даешь согласие, значит на всю жизнь. Уверена?
— В чем уверена, Лешка? В том, что люблю тебя? Без сомнения. Мне никто и не нужен кроме тебя.
Знала бы я, что через несколько лет эти слова покажутся мне бредом сумасшедшего. Словно я все выдумала… И не было у нас любви, не было у нас ничего.
Только ненависть. Страшная жгучая ненависть.
И вместо “люблю” проросли корни такого прочного “ненавижу”...
Выберите полку для книги