Книги по тегу «сильная героиня»: ""
❤️КНИГА ЗАВЕРШЕНА. МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ.❤️
— Мам, кажется, папа запал на Лару — шепчет Настя.
Я громко смеюсь.
— Дочь, а мне, кажется ты пересмотрела своих сериалов…
— Они должны уехать, она уведет у тебя папу!
— Не болтай ерунды, мы с Ларисой дружим со школы, она никогда не посмотрит на твоего отца. А твой папаша, не телок чтобы его уводить. Разговор окончен.
— Как можно быть такой слепой, мам…
Я была уверена, что домыслы дочери просто чушь, пока не застала свою лучшую подругу и мужа в одной кровати…голыми. И тогда придумала план мести...
— Мам, кажется, папа запал на Лару — шепчет Настя.
Я громко смеюсь.
— Дочь, а мне, кажется ты пересмотрела своих сериалов…
— Они должны уехать, она уведет у тебя папу!
— Не болтай ерунды, мы с Ларисой дружим со школы, она никогда не посмотрит на твоего отца. А твой папаша, не телок чтобы его уводить. Разговор окончен.
— Как можно быть такой слепой, мам…
Я была уверена, что домыслы дочери просто чушь, пока не застала свою лучшую подругу и мужа в одной кровати…голыми. И тогда придумала план мести...
– Ренат, где ты был? – спросила я и сама услышала, как дрогнул мой голос. – Я тебе весь вечер звонила. Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошла?
– Арина, давай не сейчас, – глухо произнёс он. – Я чертовски устал.
– Ты хотя бы помнишь, какой сегодня день?
Ренат остановился, но не обернулся. Его плечи напряглись, и этого короткого движения оказалось достаточно, чтобы внутри меня что-то болезненно сжалось.
– Помню. И прошу тебя отстать уже наконец.
Он вошёл в ванную и закрыл дверь. Через несколько секунд зашумела вода.
Все началось с того, что мой муж забыл про мой день рождения. Он попытался исправить ситуацию, но все снова пошло не так. А потом я узнала правду, почему он каждый раз выбирал не меня…
– Арина, давай не сейчас, – глухо произнёс он. – Я чертовски устал.
– Ты хотя бы помнишь, какой сегодня день?
Ренат остановился, но не обернулся. Его плечи напряглись, и этого короткого движения оказалось достаточно, чтобы внутри меня что-то болезненно сжалось.
– Помню. И прошу тебя отстать уже наконец.
Он вошёл в ванную и закрыл дверь. Через несколько секунд зашумела вода.
Все началось с того, что мой муж забыл про мой день рождения. Он попытался исправить ситуацию, но все снова пошло не так. А потом я узнала правду, почему он каждый раз выбирал не меня…
— Ты изменил мне с моей же сестрой, — выставляю вещи мужа.
— Это не повод вести себя как набитая дура. — тянет гад пакет на себя, упирается. — Никуда не уеду.
Я вырываю его и вышвыриваю за порог.
— Набитой я была, пока с тобой жила.
Работа в «Шестерочке», сверхурочные по ночам, ипотека, кредиты, сын-подросток и муж, который давно перестал быть опорой.
Каждый день — на износ. Каждый месяц — борьба за то, чтобы просто выжить.
Я терпела. Тянула. Молчала.
Пока в какой-то момент не стало ясно — так дальше нельзя.
Измена. Предательство. Дно, от которого уже не оттолкнуться.
Разве это не повод начать новую жизнь?
Больше не прятать голову в песок, а впервые решительно сказать:
— Уходи, дверь закрой!
— Это не повод вести себя как набитая дура. — тянет гад пакет на себя, упирается. — Никуда не уеду.
Я вырываю его и вышвыриваю за порог.
— Набитой я была, пока с тобой жила.
Работа в «Шестерочке», сверхурочные по ночам, ипотека, кредиты, сын-подросток и муж, который давно перестал быть опорой.
Каждый день — на износ. Каждый месяц — борьба за то, чтобы просто выжить.
Я терпела. Тянула. Молчала.
Пока в какой-то момент не стало ясно — так дальше нельзя.
Измена. Предательство. Дно, от которого уже не оттолкнуться.
Разве это не повод начать новую жизнь?
Больше не прятать голову в песок, а впервые решительно сказать:
— Уходи, дверь закрой!
Она достаёт из сумки белый конверт и протягивает мне. Олег делает движение вперёд.
— Не бери. — Смотрю на его руку и понимаю: возьму именно поэтому. Беру.
— Надя, — говорит Олег уже другим голосом. — Дай мне.
— Нет.
Я открываю конверт прямо в прихожей. Внутри несколько листов, фотография и ключ. Первым в ладонь падает обычный металлический ключ без номера и адреса. За ним я достаю фотографию. Олег у подъезда незнакомого дома. Рената рядом. Её рука лежит у него на груди, а он накрывает её ладонь своей.
Так коллеги друг друга не касаются. Снимок сделан вечером. Олег смотрит на Ренату, камеры он даже не замечает.
— Надя, это не то, что ты думаешь.
Я поднимаю на него глаза. Господи, как же ненавижу эту фразу.
— А что я думаю?
— Не бери. — Смотрю на его руку и понимаю: возьму именно поэтому. Беру.
— Надя, — говорит Олег уже другим голосом. — Дай мне.
— Нет.
Я открываю конверт прямо в прихожей. Внутри несколько листов, фотография и ключ. Первым в ладонь падает обычный металлический ключ без номера и адреса. За ним я достаю фотографию. Олег у подъезда незнакомого дома. Рената рядом. Её рука лежит у него на груди, а он накрывает её ладонь своей.
Так коллеги друг друга не касаются. Снимок сделан вечером. Олег смотрит на Ренату, камеры он даже не замечает.
— Надя, это не то, что ты думаешь.
Я поднимаю на него глаза. Господи, как же ненавижу эту фразу.
— А что я думаю?
Одиннадцать лет я считала, что мне повезло с мужем.
Он не пил, не поднимал руку, помнил, какое печенье я люблю. Обнимал за плечи и говорил: «Куда ты денешься, Арин. Ты же моя». И я таяла.
Я просто не знала, что он произносит это не как признание. Как факт.
Я готовилась к скандалу. К «это не то, что ты думаешь», к вранью, к дурацким оправданиям про партнёров и корпоративы — у меня на каждое был готов ответ.
А он сел напротив, спокойно, будто мы сверяли накладную, и стало ясно: он ждал этого разговора дольше, чем я.
Он не боялся, что я узнаю. Он знал, что узнаю. Он просто хотел успеть первым.
У меня дочь восьми лет, ипотека на девять и смена с восьми утра. У него — то, о чём я одиннадцать лет не догадывалась. И он выложил это на стол между нами так же аккуратно, как складывал мои документы обратно под солонку.
— Тебе некуда идти, — сказал он.
Он не соврал ни одним словом.
Он только не учёл, что «некуда идти» и «остаться с тобой» — это давно не одно и то же.
Он не пил, не поднимал руку, помнил, какое печенье я люблю. Обнимал за плечи и говорил: «Куда ты денешься, Арин. Ты же моя». И я таяла.
Я просто не знала, что он произносит это не как признание. Как факт.
Я готовилась к скандалу. К «это не то, что ты думаешь», к вранью, к дурацким оправданиям про партнёров и корпоративы — у меня на каждое был готов ответ.
А он сел напротив, спокойно, будто мы сверяли накладную, и стало ясно: он ждал этого разговора дольше, чем я.
Он не боялся, что я узнаю. Он знал, что узнаю. Он просто хотел успеть первым.
У меня дочь восьми лет, ипотека на девять и смена с восьми утра. У него — то, о чём я одиннадцать лет не догадывалась. И он выложил это на стол между нами так же аккуратно, как складывал мои документы обратно под солонку.
— Тебе некуда идти, — сказал он.
Он не соврал ни одним словом.
Он только не учёл, что «некуда идти» и «остаться с тобой» — это давно не одно и то же.
Три месяца назад я узнала, что муж мне изменил.
Я осталась — ради сына, десяти лет брака и надежды, что одна ошибка ещё не перечёркивает всю нашу жизнь.
А потом в неё снова вернулась Вероника — моя бывшая лучшая подруга и женщина, за которой Марк когда-то бегал два года.
— Давно вы общаетесь?
— Несколько месяцев.
— И ты мне не сказал?
— Да.
Марк уверяет, что между ними ничего нет.
Я очень хочу ему поверить. Только после измены доверие не возвращается по щелчку.
Особенно когда всю жизнь боишься, что тебя выбрали лишь потому, что другая однажды сказала «нет».
Я думала, хуже измены уже ничего быть не может.
Ошиблась.
Потому что теперь тайна есть уже у меня.
Я осталась — ради сына, десяти лет брака и надежды, что одна ошибка ещё не перечёркивает всю нашу жизнь.
А потом в неё снова вернулась Вероника — моя бывшая лучшая подруга и женщина, за которой Марк когда-то бегал два года.
— Давно вы общаетесь?
— Несколько месяцев.
— И ты мне не сказал?
— Да.
Марк уверяет, что между ними ничего нет.
Я очень хочу ему поверить. Только после измены доверие не возвращается по щелчку.
Особенно когда всю жизнь боишься, что тебя выбрали лишь потому, что другая однажды сказала «нет».
Я думала, хуже измены уже ничего быть не может.
Ошиблась.
Потому что теперь тайна есть уже у меня.
Она была невестой герцога Касселя де Мортемер. Но когда настал час выбирать — она выбрала его младшего брата и сбежала с ним.
Три года спустя она возвращается — не за любовью, а за наследством. Овдовевшая и разорённая, Розалинда де Бовуар готова требовать то, что принадлежит ей по праву. Но герцог де Мортемер не забыл её предательства. Он предлагает ей сделку: неделя притворства при королевском дворе — в обмен на земли, поместье и свободу.
Она соглашается. Она умеет лгать. Она умеет играть.
Она не ожидала, что цена свободы может оказаться выше, чем она готова заплатить. И что в игре, где ставка — её жизнь, она может потерять нечто большее. Своё сердце.
Три года спустя она возвращается — не за любовью, а за наследством. Овдовевшая и разорённая, Розалинда де Бовуар готова требовать то, что принадлежит ей по праву. Но герцог де Мортемер не забыл её предательства. Он предлагает ей сделку: неделя притворства при королевском дворе — в обмен на земли, поместье и свободу.
Она соглашается. Она умеет лгать. Она умеет играть.
Она не ожидала, что цена свободы может оказаться выше, чем она готова заплатить. И что в игре, где ставка — её жизнь, она может потерять нечто большее. Своё сердце.
Нинея - художница, которая привыкла сама определять свою судьбу. Её жизнь течёт спокойно и благополучно, до тех пор, пока однажды она не получает новый заказ: нарисовать с натуры эльфийского принца. В мире, где эльфы давно уже могут быть только слугами.
– Хорошо, что ты узнала, – холодно чеканит муж, когда я застаю его с лучшей подругой в нашей кровати.
– Хорошо? – усмехаюсь я, пересиливая слезы.
– Да, – отвечает он. – Потому что теперь мы можем развестись, и мне больше не нужно жить с тобой из жалости…
Я считала себя счастливой женщиной: любимый муж, чудесная дочь, прекрасная работа… Он разрушил нашу семью в один миг и теперь… Теперь мне придется начать все сначала в 44.
Но я обязательно справлюсь. С ним или нет, но я буду счастлива.
– Хорошо? – усмехаюсь я, пересиливая слезы.
– Да, – отвечает он. – Потому что теперь мы можем развестись, и мне больше не нужно жить с тобой из жалости…
Я считала себя счастливой женщиной: любимый муж, чудесная дочь, прекрасная работа… Он разрушил нашу семью в один миг и теперь… Теперь мне придется начать все сначала в 44.
Но я обязательно справлюсь. С ним или нет, но я буду счастлива.
– Я полюбил другую.
Слова звучат так спокойно, будто муж говорит о погоде. Будто не рушит сейчас восемнадцать лет моей жизни.
– Что, прости?
– Я больше не люблю тебя, Лена, – говорит Кирилл ровно.
– Кто она, Кир?!
Муж выдерживает паузу, затем отвечает, нанося еще один удар.
– К-какая Катя? – спрашиваю осипшим голосом, но я уже знаю ответ. Знаю, и все равно спрашиваю. Потому что, если он сейчас скажет, что это какой-то бред и розыгрыш, я скорее поверю, потому что… в жизни же так не бывает, чтобы родная кровь, чтобы…
– Твоя двоюродная сестра, – спокойно отвечает муж, завершая хаотичный поток моих мыслей.
Муж меня предал, дочь его поддержала, но в один миг случилось то, что навсегда изменило нашу жизнь…
Слова звучат так спокойно, будто муж говорит о погоде. Будто не рушит сейчас восемнадцать лет моей жизни.
– Что, прости?
– Я больше не люблю тебя, Лена, – говорит Кирилл ровно.
– Кто она, Кир?!
Муж выдерживает паузу, затем отвечает, нанося еще один удар.
– К-какая Катя? – спрашиваю осипшим голосом, но я уже знаю ответ. Знаю, и все равно спрашиваю. Потому что, если он сейчас скажет, что это какой-то бред и розыгрыш, я скорее поверю, потому что… в жизни же так не бывает, чтобы родная кровь, чтобы…
– Твоя двоюродная сестра, – спокойно отвечает муж, завершая хаотичный поток моих мыслей.
Муж меня предал, дочь его поддержала, но в один миг случилось то, что навсегда изменило нашу жизнь…
Выберите полку для книги