Книги по тегу «сложные отношения»: ""

– Решил сменить жену, которая прожила с тобой двадцать один год, на молодую девочку? - стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все выжигает диким пламенем.
– Здесь другое. Здесь любовь, - начинает муж, - так бывает. Я влюбился.
Внутри все обрывается. Двадцать один год вместе прожили. Воспитываем троих детей.
В горле все пересыхает.
– Предлагаю тебе развестись. Мирно и спокойно, - неожиданно произносит муж.

— От ребёнка избавишься, — приказывает муж.
— Что?.. — лепечу. — Игорь, что ты несёшь?..
— Заткнись! — тяжёлой ладонью о стол. — Сейчас я говорю!
Его любовница ухмыляется — она таки добилась своего.
Но он не может требовать этого от меня!
— Избавиться от твоего ребёнка? — шепчу едва слышно. — Это… и есть твоё условие для развода?
— Моего ребёнка? — кривит губы супруг. — Ну, вот на этот счёт я совсем не уверен.

— Любимая… что с тобой? — Миша останавливается, испуг в голосе. — Ты… ты плакала? Что случилось?
Я отвожу взгляд, глотаю сухой ком.
— Миш, скажи мне правду… — смотрю прямо ему в глаза, выискиваю дрожь в зрачках, хотя он такой — ровный, уверенный. — Ты кого-нибудь приводил домой, пока я была с Мией в роддоме?
— Не понял?.. — он моргает, растерянно.
— В смысле кого приводил?.. Пацаны приходили, да. Ну ты же сама говорила — чтобы они тут собрались, отпраздновали рождение нашей принцессы. А почему ты спрашиваешь?

Я наклоняюсь. Просовываю руку под диван.
И достаю то, что не даёт мне покоя все время пока я кормила дочь. Розовые, кружевные стринги. Совсем не мои. Миша смотрит на бельё. Долго. Будто пока не поверит — не ответит.
— Это что?.. — наконец выдавливает.
— Чьи это, Яна?.. Я не понимаю… Серьёзно. Я… вижу их впервые.
— Я тоже впервые их вижу, Миша! — срываюсь, голос дрожит. — Отвечай, кто был в нашей спальне?! В нашей постели, в конце концов?!

— Не можешь родить ребенка, дай сделать это другой! Знала бы, что ты бесплодная, ни за что не позволила Сереженьке на тебе жениться.

Валя посмотрела, как двигаются и кривятся губы новоявленного «репродуктолога», которая так легко поставила ей диагноз. И ведь на честном глазу Светлана Гаврилова верит в то, что несет. Ей и результаты диагностики показывали, и объясняли много раз, что так бывает. Но, все равно свекровь ходит за ней и скребет по нервам. Тычет и тычет ей, что Валентина пустоцвет. Глаза злые, недоверчивые. Мамулечка приперлась после обеда с «официальным визитом», как к себе домой.

Муж бросает на меня взгляд. Виноватый. Потерянный.
В нем нет больше любви — той самой, первой, искренней.
— Что случилось? Кто-то умер? — спрашиваю его.
Потому что просто не понимаю, что могло так эмоционально раздавить его.
Кирилл усмехается:
— Нет. Даже наоборот. Родился.
— Рождение ребенка — это же прекрасно, разве нет? Почему ты… такой?
Кирилл смотрит на меня, не сводя взгляда, прожигая им, прощупывая, есть ли у меня что-то внутри.
— У меня родился сын, Вероника.
В ушах звон.
— Я уезжаю к нему.
— А как же мы с Верой?
— А вы с Верой остаетесь тут.

— Так, ну всё, хватит. Дальше я сама, — прохожу вперёд и пытаюсь выдернуть из руки сводного свой чемодан.
А Данил смотрит на меня так, словно это не он, а я в край обнаглела.
— Ну чего ты стоишь? Все, давай езжай! — взмахиваю рукой, изображая жест а-ля «проваливай ко всем чертям».
Но братец продолжает стоять на пороге, ещё и ухмыляется так ехидно. Бесит.
— Ладно. Я поняла. Спасибо вам огромное за помощь, великий господин, — откровенно язвлю я, догадываясь, что этот гад ждёт от меня благодарности за то, что помог донести чемодан до моей новой квартиры.
— Отец тебе разве не говорил? — лениво хмыкает он. — Ту квартиру, в которой ты должна была жить, затопили соседи. Теперь там нужен ремонт. Так что скажи спасибо, что я соизволил впустить тебя к себе.
— Что?!
Это конец, товарищи. Занавес. Такой подставы я себе даже в самом страшном сне не могла представить.

— Вы лжёте. Он любит меня. Мы счастливы...
— Счастливы? — любовница моего мужа рассмеялась. — А почему тогда он проводит ночные “дежурства” в моей квартире? Почему, в то время. пока ты рожала, он умолял меня простить его и вернуться?
— Это неправда... — я не могла поверить!
— Правда, дорогая. Самая что ни на есть правда. — она встала и подошла ближе. — Послушай совета: не строй иллюзий. Живи в достатке, расти ребёнка, пользуйся кредитными картами, которые он тебе дал, но не рассчитывай на большее. Он твоим не будет!
— А если я не хочу так жить?
— Тогда ты дура, — жёстко сказала она.

Я жила в иллюзии: думала, что повстречала идеального мужчину, но за красивой сказкой скрывалась жестокая правда: мой муж принадлежал другой.
Как выжить после предательства, разрушившего жизнь до основания? И можно ли довериться вновь, когда настоящая любовь постучится в дверь?

Нордис — замкнутый и отстранённый школьник, старающийся не вмешиваться в чужую жизнь. Но всё меняется, когда он случайно узнаёт страшную тайну своей одноклассницы. С этого момента в нём просыпается желание помочь, несмотря ни на что. Эта история — не просто рассказ о взрослении. Это путь через боль, утрату и внутренние противоречия. Это история о дружбе и предательстве, доверии, любви и попытках не утонуть в собственных страхах. Жизнь Нордиса постепенно превращается из безликой рутины в сложную, но настоящую борьбу — за других и за самого себя.

- Пойдёмте, я отведу вас к папе, - произнесла медсестра.
- А чего к нему ходить, если он здесь, - свел брови домиком Костя и пристально посмотрел на меня, - Вот он, наш папа.
Теперь, наряду с правым веком, у меня задёргалось левое.
Алина тоже не смогла скрыть своего удивления.
- Эм-м, мальчики, вы уверены?
- Ага. Уверены.
- Егор Александрович, - медленно произнесла девушка, переводя взгляд с меня на маленьких пакостников, - Вообще, что-то в этом есть. Они очень на вас похожи.
- Бред! Сорокина, не мели ерунды. Это не мои дети.
- Твои! – хором выдали близнецы.
- Но мы ещё посмотрим, нужен ли нам такой отец, - Кирилл глянул на меня исподлобья и нахмурился.
- Да, - подытожил его брат, - Мы не станем тебя прощать так быстро. Ты должен помучиться за то - что обидел нашу маму.
- Час от часу не легче, - пробормотал я, ощущая пульсацию в висках, - Я не мог обидеть вашу маму, потому что я её не знаю.
- Тётя Света сказала, что ты сделал это не специально. Просто, ты глупый.

— Вот когда вспомню, тогда и поговорим. — фыркнула та. — А сейчас вези меня домой. Я только из больницы и нянчить никого не собираюсь.
— Я и так везу тебя домой! В наш дом, Аня! Ты моя жена, мать моих детей! Тебе сорок лет! Тебе никого не нужно нянчить! Наши дети уже взрослые и самостоятельные! К тому же их нет дома! Полина учится в соседнем городе, а Максим в лагере!
— Ты чё, страх потерял? Ты почему на меня голос повышаешь, дядя? Ты мне отец, что ли? Что ты повторяешь одно и то же? Как попугай, ей-богу! Это тебе пятьдесят почти! А мне двадцать, что бы ты там ни говорил!
Атмосфера накалялась. Грани мужского терпения были всё ближе. Анна стала просто невыносимой в своей амнезии. Анна стала той, кем и была когда-то. С ужасом, Паша признал страшное — его жена не просто забыла двадцать лет своей жизни, она стала той двадцатилетней стервой, за которой он увивался много лет назад.
— Мне не пятьдесят, а сорок шесть.
— А разница? Я её не вижу! Ты старый, Паш!