Книги по тегу «сложные отношения»: ""
— Никакого развода не будет! — муж дернул меня на себя и выдохнул в губы. — Не устраивай сцен, Александра. Теперь ты будешь его второй мамой.
— Ты с ума сошел? Я не буду воспитывать чужого ребенка!
Шесть лет. Мы вместе уже шесть лет и мне казалось, что мы абсолютно счастливы! Дом полная чаша, долгожданная дочка и заботливый муж. Но одна прогулка с дочерью в парке изменило все. Теперь мне надо было решить, как вырваться из ада, который мне устроил муж и сохранить все, что я имею.
— Ты с ума сошел? Я не буду воспитывать чужого ребенка!
Шесть лет. Мы вместе уже шесть лет и мне казалось, что мы абсолютно счастливы! Дом полная чаша, долгожданная дочка и заботливый муж. Но одна прогулка с дочерью в парке изменило все. Теперь мне надо было решить, как вырваться из ада, который мне устроил муж и сохранить все, что я имею.
— У меня, кажется, задержка, — говорю Илье и измеряю комнату шагами.
— А тебе не кажется, что с парнями такой инфой не стоит делиться? — шутит он, видимо, считая, что я несерьезно.
— Блин, Илья, ну не до шуток вообще. Ты мне друг или как? Что делать? — Меня паникой накрывает, что я маме скажу? Я же еще даже университет не окончила. А у нее свадьба на носу, и так всего много навалилось.
— Кто предполагаемый отец?
Этот вопрос меня вгонят в дрожь, страхом, как огромной лавиной, накрывает.
— Ваня, — отвечаю едва слышно и прикрываю глаза.
Вся проблема в том, что он и не помнит этого. А вот я… Боже мой, какая же я идиотка.
— Тихий? Ванька Тихий? Да ты с ума сошла, Ева! — повышает на меня голос друг, а мне и без того плохо.
— Я знаю, знаю, не ори. — Сжимаю переносицу пальцами и прикрываю глаза, голова лопнет сейчас от нервов.
— Да ты ему не нужна, Ева. Неужели не понимаешь, что он не тот парень, который станет нянчиться с малым и домой с работы спешить?
Киваю сама себе. Понимаю я.
— А тебе не кажется, что с парнями такой инфой не стоит делиться? — шутит он, видимо, считая, что я несерьезно.
— Блин, Илья, ну не до шуток вообще. Ты мне друг или как? Что делать? — Меня паникой накрывает, что я маме скажу? Я же еще даже университет не окончила. А у нее свадьба на носу, и так всего много навалилось.
— Кто предполагаемый отец?
Этот вопрос меня вгонят в дрожь, страхом, как огромной лавиной, накрывает.
— Ваня, — отвечаю едва слышно и прикрываю глаза.
Вся проблема в том, что он и не помнит этого. А вот я… Боже мой, какая же я идиотка.
— Тихий? Ванька Тихий? Да ты с ума сошла, Ева! — повышает на меня голос друг, а мне и без того плохо.
— Я знаю, знаю, не ори. — Сжимаю переносицу пальцами и прикрываю глаза, голова лопнет сейчас от нервов.
— Да ты ему не нужна, Ева. Неужели не понимаешь, что он не тот парень, который станет нянчиться с малым и домой с работы спешить?
Киваю сама себе. Понимаю я.
Он задержал взгляд на моей груди. Скользнул ниже. Осмотрел настолько жадно, что я покраснела.
А потом забыла как дышать.
Его голос...
Я его уже слышала.
Это он угрожал кому-то в соседнем кабинете. Я слышала Султана!
– Господа, спасибо за беседу. Мария?- темный, как грозовое небо, взгляд уперся в меня.- Теперь я хочу вас.
А потом забыла как дышать.
Его голос...
Я его уже слышала.
Это он угрожал кому-то в соседнем кабинете. Я слышала Султана!
– Господа, спасибо за беседу. Мария?- темный, как грозовое небо, взгляд уперся в меня.- Теперь я хочу вас.
— Ты выйдешь за меня замуж! Это решит и твои, и мои проблемы, — босс смотрит в упор, от его взгляда мурашки по коже.
— Что? Это невозможно! Я помолвлена, и...
Контракт. Это просто очередной контракт. Договор на счастливую семейную жизнь.
Но кто сказал, что договор нельзя нарушать?
— Что? Это невозможно! Я помолвлена, и...
Контракт. Это просто очередной контракт. Договор на счастливую семейную жизнь.
Но кто сказал, что договор нельзя нарушать?
– Я же говорил не звонить мне, когда я дома! – слышу приглушенный голос мужа, доносящийся из ванной.…
На мгновение каменею, даже поверить не могу в то, что слышу, но упрямо делаю шаг вперед и приникаю к двери.
– Да, кошечка… Конечно, я хочу. Звучит заманчиво! Надень ажурное белье. Черное. Что я подарил…
Кажется, что земля уходит из-под моих ног. Но мой муж не останавливается, добивая меня финальным:
– Как же я соскучился по тебе, кошечка… я забронировал номер… Встречаемся сегодня в семь…
Десять лет брака. Годовщина. Совместный бизнес. Любимый сын. И мое разбитое вдребезги сердце.
Мир рушится, и красная пелена встает перед глазами, а я шепчу лишь одну спасительную фразу:
– Я буду мстить, любимый!
💖Хэппи-энд для героини!
💖Месть предателю!
На мгновение каменею, даже поверить не могу в то, что слышу, но упрямо делаю шаг вперед и приникаю к двери.
– Да, кошечка… Конечно, я хочу. Звучит заманчиво! Надень ажурное белье. Черное. Что я подарил…
Кажется, что земля уходит из-под моих ног. Но мой муж не останавливается, добивая меня финальным:
– Как же я соскучился по тебе, кошечка… я забронировал номер… Встречаемся сегодня в семь…
Десять лет брака. Годовщина. Совместный бизнес. Любимый сын. И мое разбитое вдребезги сердце.
Мир рушится, и красная пелена встает перед глазами, а я шепчу лишь одну спасительную фразу:
– Я буду мстить, любимый!
💖Хэппи-энд для героини!
💖Месть предателю!
Он, профессиональный убийца. Я — случайный свидетель.
"Его большой палец касается моих губ, поглаживая их.
— Кто ты?
— Никто.
— Хороший ответ.
Он, по-настоящему опасен. Если я отпущу его, он убьет меня. Не потому, что он зол или ненавидит меня. Это единственный закон, который он не нарушит. Он называет это “Чистота”. Он киллер, хищник, я — его законная жертва. Убить — соблюсти чистоту.
Пока я жива, я нарушаю его закон.
Теперь, или он или я..."
"Его большой палец касается моих губ, поглаживая их.
— Кто ты?
— Никто.
— Хороший ответ.
Он, по-настоящему опасен. Если я отпущу его, он убьет меня. Не потому, что он зол или ненавидит меня. Это единственный закон, который он не нарушит. Он называет это “Чистота”. Он киллер, хищник, я — его законная жертва. Убить — соблюсти чистоту.
Пока я жива, я нарушаю его закон.
Теперь, или он или я..."
– Я понял, что до сих пор её люблю.
Невыносимо. Больно так, словно заживо сдирают кожу.
– То есть всё, что было между нами – неважно?
Дура. Гоша ведь выразился предельно ясно.
– Прости. Я должен был сказать тебе раньше.
Господи, этот ужас что, продолжается уже какое-то время?! А Гоша подходит ко мне и произносит:
– Вера, пойми. Нам будет невыносимо вместе.
– Но мы ведь подали заявление в ЗАГС. Собирались пожениться. Я уже бабушке рассказала.
– Напрасно, – произносит он. – Подумай сама. Ну куда тебе сейчас отношения, а тем более – ребёнок? У тебя всё ещё в жизни будет: и любимый, и свадьба. Тебе всего двадцать два года. Хорошо, что ты не успела забеременеть. Не нужен тебе сейчас аборт.
Мой жених сказал, что любит свою бывшую, и нам надо расстаться. А следом я получила фотографию - доказательство его измены. Я ушла и ничего не сказала о беременности. Но через два года бывший нашёл нас. Он хочет знать, кто отец моего сына, и требует провести тест на отцовство...
Невыносимо. Больно так, словно заживо сдирают кожу.
– То есть всё, что было между нами – неважно?
Дура. Гоша ведь выразился предельно ясно.
– Прости. Я должен был сказать тебе раньше.
Господи, этот ужас что, продолжается уже какое-то время?! А Гоша подходит ко мне и произносит:
– Вера, пойми. Нам будет невыносимо вместе.
– Но мы ведь подали заявление в ЗАГС. Собирались пожениться. Я уже бабушке рассказала.
– Напрасно, – произносит он. – Подумай сама. Ну куда тебе сейчас отношения, а тем более – ребёнок? У тебя всё ещё в жизни будет: и любимый, и свадьба. Тебе всего двадцать два года. Хорошо, что ты не успела забеременеть. Не нужен тебе сейчас аборт.
Мой жених сказал, что любит свою бывшую, и нам надо расстаться. А следом я получила фотографию - доказательство его измены. Я ушла и ничего не сказала о беременности. Но через два года бывший нашёл нас. Он хочет знать, кто отец моего сына, и требует провести тест на отцовство...
До подачи заявки на присвоение квалификации мастера зельевара оставалось меньше месяца, а для завершения эликсира мне не хватало магического закрепителя. Единственная надежда — рецепт в дневнике сумасшедшего учёного, выставленном на аукцион. Но из-за вмешательства лорда-дракона Николаса Ольбрехта в торги ценник на лот взлетел до недосягаемых для меня высот!
Казалось, игра окончена. Но тут мне в руки попалась карта-таро влюблённых... и в голове созрел план — настолько абсурдный, что может сработать. Да этот Ольбрехт сам всучит мне дневник, пару чешуек и наплюет в баночку, лишь бы избавиться от моего общества.
В вопросах, касающихся зельеварения, я умею быть очень настойчивой!
Казалось, игра окончена. Но тут мне в руки попалась карта-таро влюблённых... и в голове созрел план — настолько абсурдный, что может сработать. Да этот Ольбрехт сам всучит мне дневник, пару чешуек и наплюет в баночку, лишь бы избавиться от моего общества.
В вопросах, касающихся зельеварения, я умею быть очень настойчивой!
Я достаю из кладовки чемодан и принимаюсь швырять все вещи мужа, которые попадаются под руку.
В разгаре этого занятия меня и застает Паша.
— Привет, зайчонок, - его красивое лицо вытягивается от изумления, когда я с силой толкаю в его сторону чемодан. Он едва успевает отскочить, чтобы колесики не наехали ему на ногу.
— Что происходит? - его голос звучит очень натурально, изображая недоумение.
— Не делай вид, что не понимаешь! Я видела тебя! И ее… и их, твоих детей, - я снова плачу. - Убирайся отсюда. Не хочу тебя видеть.
— Ничего не понял, но уходить из своего дома я точно не намерен!
— Тогда уйду я! – заявляю я и начинаю натягивать на себя пальто и шапку.
В разгаре этого занятия меня и застает Паша.
— Привет, зайчонок, - его красивое лицо вытягивается от изумления, когда я с силой толкаю в его сторону чемодан. Он едва успевает отскочить, чтобы колесики не наехали ему на ногу.
— Что происходит? - его голос звучит очень натурально, изображая недоумение.
— Не делай вид, что не понимаешь! Я видела тебя! И ее… и их, твоих детей, - я снова плачу. - Убирайся отсюда. Не хочу тебя видеть.
— Ничего не понял, но уходить из своего дома я точно не намерен!
— Тогда уйду я! – заявляю я и начинаю натягивать на себя пальто и шапку.
— Люба, только давай без истерик! — морщится муж. — Да, я тебе изменил. Все рано или поздно изменяют. И я думал, ты давно уже догадалась, просто молчала, чтобы не потерять то, что у тебя есть.
Какая истерика? Если я даже расплакаться не могу — только молча смотрю на полуобнаженную любовницу мужа. Ее короткий пеньюар не может скрыть заметно округлившийся живот.
— А что у меня есть, Илья? — тихо спрашиваю я.
— Статус, дом, деньги, — перечисляет он. — Разве этого мало? А взамен тебе всего лишь нужно было родить мне сына. Но ты не справилась даже с этим.
Его слова бьют наотмашь, и я вздрагиваю и прислоняюсь к стене.
— Зачем ты так? У нас есть наши девочки. Разве ты забыл?
— Я строил бизнес для того, чтобы однажды передать его в руки своего сына, — холодно отвечает он. — У дочерей другое предназначение. Мне нужен наследник, Люба! А тебе уже за сорок. Ты не сможешь мне его родить.
Какая истерика? Если я даже расплакаться не могу — только молча смотрю на полуобнаженную любовницу мужа. Ее короткий пеньюар не может скрыть заметно округлившийся живот.
— А что у меня есть, Илья? — тихо спрашиваю я.
— Статус, дом, деньги, — перечисляет он. — Разве этого мало? А взамен тебе всего лишь нужно было родить мне сына. Но ты не справилась даже с этим.
Его слова бьют наотмашь, и я вздрагиваю и прислоняюсь к стене.
— Зачем ты так? У нас есть наши девочки. Разве ты забыл?
— Я строил бизнес для того, чтобы однажды передать его в руки своего сына, — холодно отвечает он. — У дочерей другое предназначение. Мне нужен наследник, Люба! А тебе уже за сорок. Ты не сможешь мне его родить.
Выберите полку для книги